Анастасия Никитина – Невеста массового поражения (страница 43)
— Я все объясню, — закричала я, едва сумев втолкнуть воздух в легкие. — Это…
—… оно само? — перебила наставница, вновь появившись в дверном проеме.
На этот раз я сразу заметила мерцающую дымку щита перед ней, а простое недовольство сменилось нешуточной яростью.
— Нет! — поспешно заговорила я. — Это не для Макаки! Не отрава! То есть, конечно, отрава, но только пока…
— Ты совсем сдурела?! — рявкнула Аленна, нетерпеливым движением плеча отмахнувшись от вломившейся в треснувшую вдоль дверь стражи. — Быстро потушила горелку и…
— Нет! Выслушайте же меня, и вы не станете мне мешать! Ну, пожалуйста!
— Точно сдурела, — кивнула наставница и, не оборачиваясь, бросила топчущимся у входа кавалергардам, — Что столпились? Вон отсюда, защитнички!
Затор в коридорчике моментально рассосался, и я сразу почувствовала себя увереннее. Даже до моих отравленных страхом за Алека мозгов доходило, что говорить об умирающем белакском принце в присутствии посторонних не стоит. Но едва я успела открыть рот, как Аленна вновь заговорила, загнав меня в откровенный ступор.
— Ну, вражина… Попался… — протянула она, и в ладонях у нее вспыхнул нестерпимо яркий сгусток плазмы. — Снимай, личину, паскуда. Я хочу посмотреть на твое настоящее лицо, прежде чем ты умрешь.
В воздухе ощутимо запахло озоном. Аленна стояла, перекрывая выход, чуть пригнувшись, как готовая к прыжку пантера. Если бы у меня были сомнения, что она годами отбивалась от монстров и разбойников на Тракте, то теперь от них не осталось бы и следа. За многие годы ученичества я видела наставницу разной: злой, расслабленной, насмешливой, расстроенной, полумертвой, даже испуганной. Но никогда такой. Сейчас передо мной стоял хищный зверь. И этот зверь готов был вцепиться мне в горло.
— Вы сидели у костерка в лесу, когда мы познакомились! — затараторила я. — Вы говорили, что ошиблись поворотом, напившись на каком-то деревенском празднике! Я спряталась за выворотнем, но вы меня заметили и вытащили оттуда! И угостили хлебом с мясом! А я боялась брать, потому что думала, что магикам нужны людские души для черных обрядов!
Пока я говорила, брови наставницы медленно поднимались, пока она не вскинула руку, заставляя меня умолкнуть:
— Верю. Это могла знать только Оли. Покажи грифона!
Я поспешно выпуталась из колета и задрала рукав. Татуировка ученичества никуда не делась, тускло мерцая в свете факелов.
— Как ты узнала, что я принцесса?
— Наткнулась в библиотеке на ваш портрет в книге.
— Но что тогда, ифит тебя пожги, ты творишь?! — снова взъярилась наставница, потушив, впрочем, файерболл. — Я тебя едва не убила!
— Вы чуть не уничтожили зелье, — опустила голову я.
— И уничтожу, можешь не сомневаться. Или ты думала, что Радив не доложит мне о твоем появлении в хранилище целителя? Что ты собралась вытворить с несчастным средством от поноса? Зелье вечного запора?!
— Нет! — возмутилась я. — Это только основа! Основа для противоядия!
— Так…
Я опасливо смотрела, как она подходит к рабочему столу, готовясь в любой момент вмешаться. Но наставница только убедилась, что в котелке действительно медленно закипающие капли Сирина, и присела на край столешницы.
— Рассказывай.
— Алек… То есть Алексан. Я видела его, — выдавила я из себя, не зная как начать.
— Опустим детали, как тебе это удалось, и какую Бездну ты вообще искала в гостевом крыле, когда тебе приказано было не покидать свои комнаты без Радива, — проворчала Аленна, — рассказывай, при чем тут зелье.
Я проглотила справедливое замечание о желании таскать за собой готового шпиона и кивнула.
— Я слышала разговор, что с принцем происходит что-то странное. Будто его отравили простудой, — слегка подкорректировав истину, я покосилась на Аленну в ожидании реакции.
— Ривс, болтливая скотина… — не замедлила с ремаркой она. — Надо было приказать ему не мести языком. Но это неважно. Дальше-то что?
— «Отравили простудой». Это странное словосочетание заставило меня вспомнить кое-что, — приободрилась я. — Вот.
Я пододвинула к наставнице книгу старого правителя, с которой сверялась, пока выбирала ингредиенты.
— Где ты взяла эту мерзость? — опешила Аленна, взглянув на обложку.
— Случайно тайник открылся, давно уже, — отмахнулась я и, спохватившись, быстро добавила. — Но я ничего из нее не варила! Даже и не думала. Даже для Макаки!
— Очень на это надеюсь… — наставница с непередаваемым выражением на лице перелистывала страницы.
— Вот тут в конце, — подсказала я, показав написанный выцветшими от старости чернилами рецепт.
— Хмм…
— А вы у меня несколько дней назад просили вот эти травки. Для…
— Я помню, для кого я их просила! — перебила наставница, хмуро скользя глазами по строчкам. — Но это же невозможно!
— Спросите у белкаского целителя о каплях Сирина, — тихо проговорила я, не рискуя демонстрировать чрезмерную осведомленность.
— Так… — Аленна устало провела рукой по глазам. — С этим потом разберемся. Точнее, я сама разберусь. Не вздумай вмешиваться. А это, значит, противоядье… Флакон, который ты стащила, был полный?
— Да.
Она помолчала, шевеля губами и что-то подсчитывая в уме.
— На две шестых уменьшить время кипения и на осьмушку вес. Что смотришь? Весы давай! И молись Создателям, чтобы подействовало…
Я метнулась в противоположный угол за аптекарскими весами, но тихий шепот, слетевший с губ наставницы, услышать еще успела: «Как я буду молиться…»
Через полтора часа Аленна перелила подстывшее зелье в порционный фиал, который я придерживала, нечеловеческим усилием уняв дрожь в пальцах. Остатки, на всякий случай, мы слили в чистую бутыль. Мало ли что, а еще сутки зелье вполне пригодно к употреблению.
— Тебе со мной лучше не ходить, — сказала она, предвосхитив мой вопрос.
Секунду подумав, я могла только с ней согласиться: ни к чему заранее настораживать коронованного убийцу. Впрочем, это не означало, что я смирно осела в своей комнате. Дождавшись, пока шаги наставницы стихнут в коридоре, я скользнула в потайной проход. Не то, что бы я ей не доверяла, но усидеть на месте была попросту не способна.
Когда Аленна, поддерживая голову брата, по капле спаивала ему сваренное нами зелье, я поймала себя на том, что шепчу какие-то бессвязные молитвы Создателям. Я закусила костяшки, но от глазка не отошла, пока последняя толика лекарства не покинула свое хрустально обиталище. Наставница осторожно опустила Алека обратно на подушки и легко коснулась ладонью бледного лба. «Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо», — эти слова я скорее прочитала по губам, чем услышала, так тихо она их сказала. А по тому, какой горящий взгляд Аленна бросила в ту сторону, где располагались покои ее отца, я поняла, что второго шанса у мерзавца не будет. Только после этого я отлипла наконец от потайной панели и поплелась в свои комнаты, чувствуя себя выжатой, как лимон. Сейчас я была способна только спать…
Утро приветствовало принцессу Двух Континентов проливным дождем, зло бьющимся в окна, и нетерпеливыми рожами слуг, столпившихся в прихожей. Не успела я продрать глаза, как меня буквально выдернули из постели и потащили в ванную.
А дальше все завертелось, как в сошедшем с ума калейдоскопе. Ритуальные омовения. Пять штук одно за другим. Портной, подгоняющий копию моего храмового наряда, оригинал которого я основательно подкоптила неудачным ритуальным огнем. Монх, монотонно вычитывающий обязательные молитвы.
Меня дергали в разные стороны, как испорченную марионетку, а я только вяло ворчала. В любое другое время я бы уже давно разогнала эту свору, половине из которой тут было совершенно нечего делать. Например, стайка фрейлин, оживленно перешептывающаяся в углу — явно лишнее дополнение интерьера. Или Радив, застывший у двери каменным изваянием. Но сейчас мне было не до того. Я с нетерпением поглядывала на монха в ожидании тех часов, которые отводились на личные молитвы.
Разумеется, меня не обуяло внезапное обострение религиозности. К Создателям, и уж тем более к их мнимым благословениям по праздникам я всегда относилась более чем прохладно. Меня больше интересовала возможность остаться в одиночестве и сбегать хотя бы ненадолго к покоям Алексана. Умом я понимала, что вряд ли замечу какие-то видимые изменения. Вчера Аленна напоила его противоядьем уже глубокой ночью, и с тех пор прошло слишком мало времени для заметного улучшения. И все же меня тянуло туда, как магнитом.
Покорно позволив затянуть себя в корсет так, что не вздохнуть, не охнуть, я сидела в кресле, прямая, будто проглотила лом, и монотонно кивала в такт бормотанию монха. Наконец он перевернул последнюю страницу толстого молитвенника и вскинул руки, призывая ко мне внимание Создателей. По губам поползла улыбка: через несколько минут я собиралась нарушить десяток правил этикета и два-три религиозных табу, и внимание Создателей к такой грешной дочери — последнее, что мне требовалось.
Отвязавшись от монха под предлогом того, что молитва у меня лучше получается в одиночестве, и оставив ему на растерзание, то есть на вразумление, бесполезных фрейлин вместе с Радивом, я заперла за собой дверь рабочей комнаты и бросилась к потайному ходу.
В небольшой комнатке в гостевых покоях со вчерашнего дня почти ничего не изменилось. Алексан все также лежал в постели, разметавшись по смятым простыням. Покрывало сползло, открывая кипенно-белую повязку на боку. Там, куда я всего несколько дней назад втирала лечебную мазь. «Не даром Ривс хлеб ест, — с мимолетным удовлетворением кивнула я. — Ничего не упустил». Вот только больше, как и я предполагала, радоваться было нечему. Алек, если и не собирался больше умирать, то выздоравливать тоже не спешил: та же серая, покрытая бисеринками пота кожа, почти черные тени под глазами, запекшиеся от жара губы… Даже королевский грифон на предплечье как-то потускнел с тех пор, как я его видела в последний раз.