Анастасия Никитина – Невеста массового поражения (страница 36)

Скорее всего, принц ушел совсем недавно, и слуги сюда еще не успели. На подлокотнике кресла висел смятый темный камзол. Комок светлого шелка, в котором я опознала вчерашнюю рубашку только по вышитому манжету, валялся там же. На полу несколько сломанных стилусов и скомканный пергамент. Не задумываясь, что делаю, я подняла его и развернула.

«Милая Олгa!

Высокочтимая лерра Олгa!

Я понял, что ты

Я думаю, что понял, о чем вы говорили прошлым вечером. Но

ты не знаешь

вы не знаете всей ситуации. Ваши сомнения

относятся

больше подходят

Я прошу вас встретится со мной, когда вам будет удобно, чтобы разъяснить возникшее недора»

Больше на пергаменте ничего не было. Да и эти почерканные строчки пересекали грубый росчерк и здоровенная клякса. Я смяла обрывок и уронила его обратно на пол. Мысли теснились в голове, как вараны в рыночном загоне: наползали и отпихивали друг друга, не давая сосредоточится на чем-то конкретном. Дождаться Алека здесь? Но что, если он вернется не один? Или вообще придут слуги? Забыть о неотправленной записке? Может быть… Тем более, что она все равно никогда не найдет адресата. Но смогу ли я выбросить из головы эти строчки? И что, в конце концов, он имел в виду?

Я помнила, что Аленна, рассказывая о брате, упоминала о каком-то путешествии. Значило ли это, что принц действительно останется на Черном континенте навсегда?

Ответов на все эти вопросы я не видела и довольно долго проторчала посреди чужой комнаты без движения. Не знаю, как скоро я бы сумела очнуться, но тут в замке брякнул ключ. Подскочив, как перепуганная перепелка, я бросилась обратно в потайной ход. Панель встала на место одновременно с тем, как распахнулась дверь.

Тяжело дыша, я прижалась к стене спиной. Воплей «Стража! Воры!» из комнаты не доносилось, и я с облегчением перевела дух — незваную гостью не заметили. Только теперь до меня дошло, как выглядело мое поведение со стороны. Без пяти минут невеста Государя-наследника вломилась в комнату мужчины, которому даже не была официально представлена. Прикинув, что со мной бы сделала за такие шутки Аленна, я поежилась и на всякий случай проверила, плотно ли встала в пазы потайная панель.

Заглянув в глазок и убедившись, что действительно чуть не попалась обычной горничной, я сдалась и поплелась обратно к себе. Завтра Контроль, и очередное ночное бодрствование может сыграть со мной злую шутку. Вряд ли высокородные экзаменаторы оценят, если я засну, описывая какое-нибудь всеми богами забытое событие из чернакской истории или перечисляя ингредиенты зелья от насморка.

Утешало только одно — завтра я в любом случае увижу Алека. И пусть он меня не узнает под личиной. Это неважно. Пока неважно. А вот когда я избавлюсь от постылого статуса невесты Государя-наследника, тогда мы и разберемся со всеми тайнами.

Не зная, когда за мной придут, чтобы доставить пред ясные очи экзаменаторов и толпы школяров, я встала ранним утром. Нацепила амулет с личиной, надела непривычную форму белакской академии. Даже кое-какими драгоценностями не побрезговала. И, аккуратно разложив полы разлапистой мантии, чтобы не помять раньше времени, уселась ждать наставницу.

Могла бы и не торопиться! Аленна явилась только ближе к обеду. Я, просидев полдня в неудобном наряде и с ненавистными украшениями, казалось, исцарапавшими всю шею, встретила ее злобным взглядом.

— Прости! Прости! — с порога замахала руками она. — Я совершенно забыла о твоем Контроле в этом дурдоме.

— Мы опоздали на Контроль? — опешила я.

Аленна славилась тем, что никогда ничего не забывает. Точнее, только это знали лишь близкие, забывает все и всегда, и потому даже самые мелкие дела записывает в толстый ежедневник, а особо приближенная фрейлина занимается исключительно тем, что напоминает Правительнице, где, когда и кто ее ждет, а главное, зачем. Эту моду Аленна завела с тех пор, как явилась на прием по случаю очередной годовщины коронации Никса прямо из лаборатории в заляпанной ифит знает чем рабочей мантии.

— Нет, конечно. Его просто отменили, еще позавчера. Высокочтимые экзаменаторы, — она криво улыбнулась, — ознакомившись с твоими письменными работами, единогласно решили, что в дополнительной проверке нет никакой необходимости, и подписали диплом. Вот он, кстати.

Наставница вытащила из рукава и бросила мне на колени солидный свиток дорогого пергамента, перетянутый витым шнурком с тяжелой печатью.

— Поздравляю. По законам Белого континента, ты теперь совершеннолетняя лерра, — усмехнулась она, любуясь моей отвисшей челюстью. — Так что готовься весь день принимать поздравления.

— А может совершеннолетняя лерра послать поздравляльщиков… поздравлять кого-нибудь другого? — хитро прищурилась я.

— Может, — ехидно кивнула Аленна. — Совершеннолетняя лерра все может. Вот только мы с тобой, увы, пока на Черном континенте. Так что ты все та же маленькая ученица в полной власти злой и страшной наставницы.

Несколько секунд она держала паузу, пока я пыталась удержать рвущиеся с языка резкости, а потом заливисто рассмеялась.

— Шуточки у вас… — наконец проворчала я, тоже невольно хмыкнув.

— В любом случае, поздравляю, — почти серьезно проговорила Аленна, отсмеявшись. — В качестве подарка снимаю запрет на лабораторию.

С радостным визгом, вырвавшимся из горла, мне совладать не удалось. Наставница по-доброму улыбнулась и добавила:

— Имей в виду, запрет на яды и прочие шуточки над Максианом остается в силе.

— Ну, вот, — я деланно насупилась. — Все удовольствие испортили.

— Такова жизнь, — развела руками она. — Сегодня мы обедаем в узком кругу. Пойдешь?

— Что, ни одного белака? — прищурилась я.

— Ну, если не считать нас с тобой.

— Тогда пойду, — кивнула я.

— Вот и отлично, — наставница, похоже, прояснив все, что ее интересовало, поднялась. — Постарайся не опоздать. Впрочем, я кого-нибудь пришлю, чтобы тебе напомнить.

Она ушла, а я так и не набралась смелости задать вертевшийся у меня на языке вопрос. Оставалось только надеяться, что тема сама всплывет за обеденным столом, как уже не раз бывало. «В узком кругу» означало только Аленну и Никса, ну, и меня иногда. В такие минуты Правители не стеснялись, порой попросту забывая о моем присутствии. И если за прямой вопрос о каких-нибудь государственных делах я вполне могла огрести как минимум выволочку, то в трапезной иногда узнавала мельчайшие подробности без малейших усилий.

Собственно, это и было причиной, почему я согласилась так скучно провести свободное время. Я хотела знать, почему в коридорах дворца втрое больше стражи, чем в начале визита белаков, и в чем таком страшном обвинили Алека, что коронованный папаша силой нацепил на него браслет-следилку и вообще обещался убить.

Хотя в том, что белакскому Правителю для последнего нужны серьезные причины, я уже сильно сомневалась. Слишком уж много ненависти звучало в его голосе, когда он разговаривал с сыном. Слишком явное сожаление об упущенных пятнадцать лет назад возможностях. Мне это было непонятно. Да, Алек отличался от прочих отпрысков Аленненого Па. Да, слабодарец. И кстати, не по своей вине. Если бы папаша за собственным братцем получше приглядывал, может, и не случилось бы ничего. Но разве за это ненавидят?

Одно странное обвинение, и Правитель Белого континента готов зашибить Алека, а его объяснения пропускает мимо ушей. Почему он больше доверяет враждебным, по его мнению, чернакам, чем собственному сыну?

Я невольно вспомнила вечно пьяного поселкового монха. И свои собственные вопли «За что?!», когда в очередной раз огребала розгами после какого-нибудь простого вопроса. «Знал бы, за что, вообще убил бы!» — неизменно отвечал он. И вот теперь Аленнин папаша сильно напоминал мне этого монха: никак не может придумать, за что убить Алека, и бесится.

— Убивать-то не за что, — невольно хмыкнула я и похолодела. — А ведь есть за что!

Недовольство чернаков, и такой результат… А что, если белак узнает о моих встречах с опальным сыном? Вряд ли то, что строптивая принцесска представилась фальшивым именем, послужит принцу достаточным оправданием. Коронованный сводник из кожи вон лезет, стараясь свести своего наследничка со мной. Даже с ненавистными чернаками ручкается, Государя-наследника попинывает, комплименты расточает. А наглая девица от женишка нос воротит и про не нужного государству принца думает.

Я плюхнулась в кресло, запуская пальцы в волосы и не замечая, как рушится творение дворцового парикмахера, на которое угробила полтора часа. «Если белак узнает о моем интересе к Алеку, он его убьет. Просто и без затей», — внезапно и совершенно ясно поняла я.

На обед я явилась в подавленном настроении. Аленна списала это на задолбавших принцессу Двух Континентов посланников с поздравлениями и не стала допытываться. Я этому, естественно, только обрадовалась и разубеждать ее не стала. Но на самом деле писульки всяких лизоблюдов, как и тех, кто их приносил, я даже не видела. Через пятнадцать лет дворцовой жизни я наконец поняла, для чего нужны фрейлины, и посадила в приемной первую попавшуюся принимать гостей.

Голова у меня болела совсем по другой причине, которой делиться с наставницей настоятельно не рекомендовалось. Остаток времени до обеда я убила на попытки найти выход из сложившейся идиотской ситуации, и, разумеется, не преуспела. Поэтому молча жевала салат, вполуха прислушиваясь к разговорам Правителей.