Анастасия Никитина – Невеста массового поражения (страница 35)

Представьте себе длинную нижнюю рубаху, сшитую из чего-то, напоминающего просоленную парусину. Поверх нее корсет, затянутый до такой степени, что ни вздохнуть, ни охнуть. Поверх корсета — длинное белое платье из того же жесткого материала, застегнутое до самого горла на миллион мелких пуговок. Воротник, плотно облегающий горло, от обилия серебряного шитья стоял колом и давил на загривок, как железный ошейник. Впрочем, и манжеты сильно смахивали на кандалы. Зато туфли без намека на каблук больше походили на тонкие чулки. По крайней мере, я чувствовала каждый ифитов камешек на ифитовой дорожке так, будто мне его вколачивали в ступни кузнецким молотом. Дополнял этот наряд замечательный чепец с такими широкими полями, что я разом узнала, что чувствует варан, когда на него надевают шоры.

Я знала, что где-то за моей спиной идет ненавистный женишок. А может быть, и Алексан. Он хоть и не появлялся до сих пор на официальных мероприятиях, но торжественное богослужение — это нечто иное. Вполуха слушая бормотание жрецов, я с ужасом ждала того момента, когда надо будет идти к большой каменной чаше главной части храма. Туда каждый из нас должен был бросить небольшой сгусток плазмы, зажигая священный огонь Рири. Тогда мое лицо больше не будет скрыто чепцом. И все, включая навязанного жениха, и самое главное, Алексана, увидят меня на расстоянии вытянутой руки без уродливых золотистых узоров и прочей маскировки, которой я отдавала столько сил в последние дни.

Чем ближе богослужение подходило к финальной части, тем сильнее меня трясло. С каждой новой молитвой я все ниже опускала голову, не замечая, как жесткий воротник впивается в кожу. Я не хотела, чтобы он узнал черначку Олгу. Не так…

Под ребра врезалось что-то острое, и в уши ввинтился придушенный шепот наставницы:

— Очнись!

— А! — я сообразила, что только что получила ощутимый тычок от обозленной Аленны.

Она на мгновенье закатила глаза:

— Только не говори, что ты так и не удосужилась прочитать план богослужения!

— Я его и так знаю, — стараясь не шевелить губами, отозвалась я. — Сейчас огонь и…

— Я тебя прибью! Потом! А сейчас делай как я!

Вопреки привычному порядку наставница вдруг шагнула в сторону от центральной чаши и пошла куда-то вбок. Гадая, что, собственно, происходит, я посеменила за ней.

— Народу полно, чучело! — шипела Аленна, не забывая сохранять самое благостное выражение лица. — Если зажечь всего один благодатный огонь, тут будет такая давка, что многих просто затопчут. Вот твоя чаша, у ног Рири. Надеюсь, ты помнишь, что делать!

Наставница буквально установила меня у ритуальной чаши и пошла дальше. С возрастающим удивлением я исподлобья оглядывала храм. Чаш было целых четыре. Центральная, самая большая, у которой стояли Никс и Правитель Белого континента. И три поменьше. Эти предназначались нам с наставницей и Максиану. Аленна уже протянула ладонь над своей чашей, установленной между статуями Маака и Никана. Я поспешно повторила ее жест, покосившись на торчавший за спиной постамент. Надо мной нависала Рири. Лица я видеть не могла, но ее единственную скульпторы изобразили босой. Макака же оказался в противоположном конце зала, под каменной статуей Идды. Я настолько этому обрадовалась, что даже не сразу вспомнила про еще один свой страх и одновременно с возгласом жреца гордо вскинула голову, зажигая в ладонях священный огонь.

В ту же секунду под единодушный выдох толпы в разных уголках храма вспыхнули еще четыре огненных сгустка. Спохватившись, я всмотрелась в лица, обращенные ко мне. Но взгляды, прикованные к живому огню у меня в ладонях, принадлежали незнакомцам. Кого-то я видела впервые. С кем-то сталкивалась в коридорах дворца. Здесь собрался цвет аристократии Черного и Белого континентов. Но того, кого я одновременно и желала, и боялась увидеть, в храме не было. Или был, но стоял там, где лица превращались в одинаковые бесцветные пятна на фоне белых одежд.

Полыхнул огонь в центральной чаше. Краем глаза я увидела, как расцвел пылающий цветок под руками Аленны и, спохватившись, отпустила свой собственный сгусток плазмы на каменное основание, закручивая огненные плети. Королевские богослужения, редкие и любимые в народе, всегда были зрелищными. Обычно благодатный огонь по праздникам зажигали монхи-жрецы, принося его из дворцовой часовни на длинных факелах. В свое время наставница мне часами вдалбливала, как важно иногда показывать народу силу его правителей. Именно поэтому Никс всегда зажигал священный огонь вместе с ней даже при малом дворе в дворцовой часовне. Он маг опытный и знающий, но обилием сырой силы не блещет.

Не вовремя вспомнив наставления Аленны, я дополнительно крутанула кистью, желая поднять языки пламени, чтобы их увидели зрители в задних рядах. Мне бы вспомнить другое наставление, о том, что лучшее — враг хорошего. Но это же я…

Столб пламени взвился под потолок. Волной жара меня впечатало в постамент за спиной, вышибив весь воздух из легких. Слава Создателям, за беснующимся огнем этого никто не видел. Кое-как я угомонила собственное творение, оставив только эфемерных птичек, в которые превращались языки пламени, взлетая над чашей.

Разумеется, мое фиаско не ускользнуло от внимания наставницы. Поймав мой взгляд, когда я покосилась в ее сторону, она незаметно погрозила мне кулаком.

С философским вздохом я отвернулась и снова уставилась в толпу: «Еще парочка молитв, и можно будет отсюда выметаться. За нами следом пойдут аристократы, бросая в пламя кусочки шелка с записанными желаниями. Потом к чашам пустят тех, кто с нетерпением топчется сейчас на площади за плотным строем гвардейцев, но я этого уже не увижу. Интересно, какое желание загадал бы Алек у ритуального огня, кого из Создателей просил бы и о чем…»

Задумавшись, я в очередной раз все прохлопала и очнулась только тогда, когда меня ужалила маленькая искорка, пущенная Аленной. Та уже стояла у центральной чаши и с заметным нетерпением поджидала горе-ученицу. Я поспешно поправила съехавший на затылок чепец и заторопилась к ней. Впрочем, мне почти сразу захотелось развернуться в обратном направлении или хотя бы ощупать себя на предмет вопиющего беспорядка в одежде. Правительница уставилась на меня едва не разинув рот, лихорадочно скользя глазами то по мне, а то куда-то вверх.

Горячо помолившись Создателям, чтобы мое неудачное выступление не повредило древнюю статую Рири, я поплелась на заклание. То есть к любимой наставнице. Как ни странно, она не стала мне выговаривать. Даже не отругала за неожиданную задержку, просто пошла следом за уже покинувшими храм Правителями. Правда, несколько раз обернулась, уверив меня в правильности моих подозрений. Каюсь, я так и не нашла в себе смелости посмотреть, что же такое сотворила с каменным истуканом, что Аленна до сих пор в себя прийти не могла.

Прода от 10.01.2020

Глава 15. Такие плохие хорошие новости

Отговорившись усталостью после богослужений, я избавилась от прогулки с Макакой по парку, но вечер в четырех стенах не стал достойной заменой. Да, мне не пришлось изобретать новую порцию глупых вопросов о тряпках и моде. Зато время тянулось как резиновое, и я едва не взвыла от скуки: лаборатория заперта, поговорить не с кем. От безделья я даже взялась перечитывать свои предконтрольные работы: как-никак, завтра меня ждал обещанный Контроль в присутствии целого сборища высокопоставленных дармоедов.

Но, как обычно, благие намерения обернулись ничем. Стоило мне подумать о Контроле и вспомнить, кто его будет принимать, как я с головой провалилась в воспоминания.

Я не видела Алека уже три дня. И теперь у меня появилось время признаться себе, что мне его не хватает. Я скучала по нашей совместной работе в лаборатории, по спорам и радости от удачного решения. Скучала по его слабой, будто неумелой улыбке. Я пыталась напомнить себе, что сама разорвала эти отношения. Сама ушла, и стараюсь даже не смотреть в сторону потайного хода, который вел в его комнаты. Но это оказалось слабым утешением.

Выругавшись, я отшвырнула свиток с черновиком контрольной работы по истории и поднялась: «С чего я вообще решила, что надо удирать? Целоваться, конечно, больше не стоит. По крайней мере, пока не будет закрыт вопрос о моей помолвке с Макакой. Но кто нам может запретить просто дружить?!»

Тихий голос здравого смысла, шепчущий, что дружить уже не получится, был задавлен в зародыше, и я решительно шагнула в пыльный полумрак потайного коридора. Тем более что у меня был вполне невинный повод: книжка из библиотеки старого правителя. Несколько дней назад, поспешно убегая то ли от Алека, то ли от собственных чувств, я о ней даже не вспомнила.

Я столько всего передумала, пока шла узкими переходами. Представляла себе разные сценки вплоть до того, что Алек попросту выставит девицу, не знающую, чего она, собственно, от него хочет, за порог. А все оказалось гораздо проще. Комната белакского принца была пуста.

Ругнувшись, я вспомнила, что встречала его в парке. «Наверняка он ушел гулять! Парк — дворцовая территория. Браслет ему не помеха!» Подавив глупое желание побиться головой об стену, я дернула за рычаг и вошла.

Старая книжка, послужившая мне предлогом, так и лежала на столе, заваленном пергаментами, среди монографий по зельеварению и толстых энциклопедий. Я с удивлением заметила третий том «Основ артефакторики» и полухудожественную книжонку «Легенды Черного континента». Размышляя, откуда у Алека эти книги, явно не относящиеся к его интересам, я уже привычно сунула «Слезы создателей» за пояс и огляделась.