Анастасия Никитина – Невеста массового поражения (страница 30)
Прода от 07.01.2020
Глава 12. Дела семейные
Я так старательно доставала Максиана вопросами о модных формах рукава и оттенках макияжа, что в какой-то момент он сам свернул разговор на интересующую меня тему.
— Я плохо разбираюсь в таких делах, Оли-аири. И опасаюсь давать вам советы. Мне будет крайне неприятно, если мое мнение окажется ошибочным, и вы из-за этого будете выглядеть не столь очаровательно, как заслуживаете. Вы же этого не хотите?
«Ах ты, скотина, — мысленно ухмыльнулась я. — Решил моими методами со мной бороться?»
Но прежде чем я успела засыпать принца уверениями в том, что полностью полагаюсь на его безупречный вкус, Максиан поспешно продолжил:
— Вы, кажется, хотели что-то узнать о нашей семье. Спрашивайте, не стесняйтесь.
— О семье… — пробормотала я. Позлить Макаку еще немного было бы весело, но где гарантия, что меня не угораздит перестараться, и затурканный принц не сбежит раньше времени? — Да… Я хотела…
— Я с удовольствием отвечу, — подбодрил государь-наследник. Видимо, разговоры о рукавах достали его сильнее, чем мне казалось.
— Видите ли, Максиан. Мне предстоит в ближайшем будущем сдавать экзамен, схожий с Выпускным контролем в Академии стихий. И я очень волнуюсь… Когда я сдавала письменные работы, ректор Алексан не показался мне приятным магиком…
«Прости, Алек, — мысленно добавила я. — Слишком уж ты непонятный».
Принц бросил в мою сторону странный взгляд, но все-таки ответил.
— Да. Алексан иногда бывает резковат и принципиален… Излишне принципиален, — быстро поправился он, заметив, выражение моего лица. — Разумеется, совершенно излишне принципиален и дотошен. Он ученый — таков его характер.
— Да? Мне встречались подобные магики, — для того, чтобы изобразить недовольство, актерствовать мне не потребовалось. Максиану не удалось скрыть свое представление об умственных способностях предполагаемой невесты. «Ты же именно этого и добивалась!» — одернула я себя и, подпустив в голос капризные нотки, добавила. — Такие с удовольствием доносят на друзей, а в детстве не брезговали рассказывать взрослым о чужих шалостях.
— Ну, это не про Алека, — рассмеялся Максиан, и у меня в груди с треском лопнул какой-то холодный узел, завязавшийся еще во время вчерашнего разговора с Аленной.
— Разве? А наставница как-то рассказывала, что он…
— Аленна… — хмыкнул Государь-наследник. — Нам с ней часто доставалось за опасные шалости. И сестра винила в этом Алека, хотя стоило бы меня или даже себя.
— Вас? — вполне искренне опешила я.
Нащупав тему, отличную от моды и макияжа, Государь-наследник, похоже, готов был рассказать мне любые подробности о себе и своих родственничках, лишь бы я снова не села на любимого варана.
— Оли-аири, если вам вдруг вздумается погулять за пределами этого парка, сколько стражи пошлет с вами ваша наставница? — с улыбкой поинтересовался Максиан.
— Много, — мне не удалось сдержать недовольную гримасу.
— Вот… И можете не сомневаться, что в отдалении за вами последует еще десяток телохранителей из Тайной канцелярии под видом горожан. Наша с сестрой юность проходила точно так же. Если от гувернеров и конвоя мы порой умудрялись избавиться, то от таких вот незаметных стражей — далеко не всегда. Аленна же склонна винить в головомойках от всезнающего отца именно Алека. Ей с ним было скучно, в наших развлечениях он, в силу некоторых причин, участия не принимал. Вот и… Постепенно Алексан начал платить ей той же монетой. Они недолюбливают друг друга и не упускают случая уколоть другого хотя бы двусмысленной шуткой, — тут принц спохватился, что его рассказ сильно смахивает на сплетню, и поспешно продолжил. — Но это всего лишь видимость. На самом деле Аленна — любящая сестра, а Алек отдаст за нее жизнь, если потребуется. Как и за любого члена нашей семьи. И уж точно не будет специально мешать. А, поскольку вы в любом случае не чужая для рода Грифона, то вам совершенно ни к чему опасаться ректора Алексана и предстоящего Контроля.
«Как-то по-другому мне представлялись любящие сестры, — помимо воли подумала я, искоса наблюдая за Максианом. Сейчас, вдали от расфуфыренных придворных и интригана-папаши, Государь-наследник не вызывал у меня такого раздражения. — Может же, если хочет, не вести себя как павиан! Впрочем, замуж за него я все равно не желаю».
Какое-то время мы усердно месили размокший песок на дорожках парка в полном молчании. Максиан то и дело поглядывал на большие часы, видневшиеся над кронами деревьев, и все заметнее нервничал. Женишок явно куда-то торопился. Но облегчать ему задачу я не собиралась. Пусть покрутится. А то слишком уж нормальный разговор у нас получился. Как бы Государю-наследнику не пришла в голову крамольная мысль, что в малых дозах меня вполне можно терпеть.
Наконец Максиан не выдержал и, в очередной раз покосившись на часы, сказал:
— Вы не устали, Оли-аири?
— Что? — прощебетала я. — Нет. Это замечательная прогулка.
— Сегодня прохладно. И сыро, — сделал новую попытку он. — Я себе не прощу, если вы простудитесь.
— О! У меня крепкое здоровье. Главное, чтобы вокруг не было никого больного.
Надо ли говорить, что через пять минут наследник начал усилено чихать? У меня и самой давно окоченели промокшие ноги: впопыхах я забыла наложить на сапоги, предназначенные для верховой езды, а не пеших маршей, водоотталкивающее плетение. Пришлось изображать обеспокоенность и просить немедленно проводить меня обратно. По пути я старательно висла на локте Максиана и без умолку трещала о модных тряпках. На этот раз темой я выбрала цвета и тщательно обрисовала дорогому жениху, в каких розовых тонах вижу белакский двор будущего, включая его мужскую половину.
Принц морщился, кусал губы, но мужественно терпел мой словесный понос. Я же раз за разом убеждалась, что его отвращение к глупой невесте никуда не делось. Правда, на выходе из парка в мою бочку с нектаром бухнулась здоровенная ложка горькой смолы. Мы буквально столкнулись с Алексаном.
— Государь-наследник, — слегка поклонился он. — Ваше Высочество.
— Брат, — Максиан не замедлил воспользоваться предлогом меня заткнуть, — сбрось маску неприступного ректора. Мы же не в Академии.
— Да, я заметил, — Алек с плохо скрытым недоумением покосился на мой безвкусный наряд.
— Тогда улыбнись и перестань пугать дам. Оли-аири и так тебя уже боится.
— Боится? — приподнял брови принц. — Если Ее Высочество обладает теми знаниями, которые я увидел в ее предконтрольных работах, у нее нет никаких причин меня бояться. А теперь прошу прощения, меня ждут.
Он снова отвесил в нашу сторону некое подобие короткого поклона и быстрым шагом ушел вверх по лестнице в сторону гостевых покоев дворца.
Распрощавшись с Максианом у порога своей гостиной, а потом еще и полюбовавшись с балкона, как он сломя голову несется обратно в парк, я ухмыльнулась и вернулась в комнату.
Впрочем, от хорошего настроения, посетившего меня в парке, ничего не осталось. Горе-женишок, которого мне усиленно навязывали все подряд, бежал сейчас наверняка к какой-нибудь заждавшейся девице. Следовательно, его кобелиная натура мне не померещилась — как был лицемерный павиан, так и остался. В лабораторию Аленна мне дорогу закрыла. И даже Алексан отправился куда-то, где «его ждут», не забыв облить меня презрением с ног до головы. Конечно, принц не мог связать глупую Оли и черначку Олгу, с которой мучил котлы в лаборатории. Но от этого было не легче, и отвращение, мелькнувшее в его глазах, ранило неожиданно больно. Так или иначе, всем было чем заняться. И только бедную принцессу Двух Континентов никто нигде не ждал.
Проворчав что-то нецензурное, я избавилась от мокрых сапог, смыла осточертевшую золотую маску и полезла на полку, где утром запрятала книжку справедливцев.
«Прекрасно обойдусь без вас. Мне есть чем заняться!» — бормотала я себе под нос, волоча из спальни толстый, совершенно не розовый и даже не пушистый плед.
Чудик, высунув из-под крышки котелка любопытную мордочку, наблюдал за моими метаниями с философским спокойствием. Впрочем, он спрятался, стоило мне шагнуть к его убежищу. Показав вреднючке язык, я плюхнулась на диванчик, укутав замерзшие ноги пледом.
Дополнительная история, обещанная неизвестным автором, занимала всего несколько страниц. Если первая часть изобиловала пустыми славословиями и отличалась от обычных религиозных книг разве что архаичными оборотами, то вторая больше походила на скупой военный отчет. И, тем не менее, прочитав ее один раз, я тут же взялась перечитывать скупые строчки снова. Слишком уж диким казалось написанное.
«…Когда воцарился на земле мир и покой, все жили в мире и гармонии под дланью милосердных и справедливых Создателей. И тогда исчез сын Безначальных. Смертные думали, что ушел он туда, где живут боги, но это было не так. Не осушала слез Безначальная Идда, и потемнел лицом Безначальный Никан, оплакивали они свое дитя. А Маак и Рири нашли его убийцу. Безымянная, о которой все забыли, не смирилась со своей участью. Долгие тысячелетия раскачивала она удерживающие ее в Бездне путы и однажды сумела вырваться. Она пожрала душу Дитя богов.
Долго длилась битва вечной воительницы Рири и Безымянной. Горело небо, и плавились горы. Создатели укрывали смертных своими щитами. Отражали смертоносные отблески этой битвы, спасая наш мир от окончательного разрушения. Но даже они оказались бессильны против столкнувшихся сил Изначального Хаоса и Безначальной Мощи.