Анастасия Никитина – Любовь, пироги и другие яды (страница 5)

— Хочешь сказать, что не знаешь, за кем тебя поставили следить? — хмыкнул он.

— Понятия не имею. Сам же видел. Ректор больше думал о том, как выпереть нас всех с территории академии. О правилах приличий он и не вспомнил.

— А без официального знакомства ты, разумеется, ну ничегошеньки обо мне не знаешь, — уже открыто усмехнулся парень.

— Ох, простите невежу, ваша светлость, — передразнила его тон я. — Там, за ущельем, вас каждая собака знает, да?

Глаза дикаря полыхнули гневом. Да так, что я невольно отшатнулась:

— Эй. Ты чего? Я же шучу. Ну, прости. Не успели нам о вас все подробности рассказать. Наши не ожидали, что вы вообще ту... Эм... Ну, что вы совсем другие. Думали вас на лето в общаге оставить. А тут такой пассаж — у вас, оказывается, всё не так, как у нас. Ну, в бытовом плане. Свет там, душ и всё такое...

— Я понял, — процедил он.

— Ну вот... — обрадовалась хоть какой-то нейтральной реакции я. — Видно, никто из профессоров с вами высиживать в академии в свой законный отпуск не захотел, вот ректор и скинул заботу. Он часто так делает. Из-за какого-то его неудачного эксперимента соседнее кладбище поднялось — очень хорошо, вот вам, оболтусы, практика. Ингредиенты вовремя не привезли — отлично, весь курс зельеваров вместо лекций отправляется в лес с серпами. И так во всём. Вот и вас скинули по привычке. Но ты не думай. Учат у нас на совесть.

— По привычке, значит? — ухмыльнулся дикарь.

— Ну да. Наверное. Не принимать же за чистую монету его россказни про то, что он вас так от наёмных убийц прячет.

— Каких ещё убийц?!

Я прикусила язык, но было уже поздно. Парень смотрел на меня так требовательно, что сразу было понятно, съехать с темы никто не даст. Но я всё же попыталась:

— Да нет никаких убийц, это я так, образно. Преувеличила немного.

— И в чём конкретно ты преувеличила?

— Ой, да во всём! Ну кому нужны простые студенты? — буркнула я и, махнув рукой, тоже мне нашли тайны, пересказала напутствие ректора.

Дикарь, как ни странно, слушал меня очень внимательно. Даже уточнял всякие нюансы и очень пристально интересовался реакцией моих однокашников на новости о гостях. Наконец, вытащив из меня даже те подробности, которые я сама не помнила, он угомонился.

— Надеюсь, твоё чувство собственной важности ликует и поёт, — проворчала я. Неожиданный допрос по такому идиотскому поводу меня вымотал.

— Скорее, оно тихо ругается в уголке, — буркнул парень. — Одно радует, не все у вас тут полные идиоты. Кое-кому ума явно хватает. Хотя хаос его знает, хорошо это или плохо.

— Я перестала тебя понимать. Впрочем, это моё перманентное состояние. Не успеваю за полётом твоей мысли.

— Я тоже.

— Что?

— Тоже тебя не понимаю. Кто ты такая, Индира?

— Студентка. Зельевар. Я тебе...

— Да нет же... — нетерпеливо перебил он. — Кто ты на самом деле?

ГЛАВА 4. Кому что мерещится

Он задал это вопрос таким серьёзным тоном, что удержать природную язвительность под контролем у меня не получилось. Я старательно огляделась по сторонам, будто высматривая несуществующих шпионов, и, доверительно понизив голос, прошептала:

— Я лучший зельевар Империи. У меня бездна наград, а император все свои лекарственные зелья заказывает только у меня. Впрочем, яды тоже...

По мере того, как я говорила, тёмные глаза парня расширялись всё сильнее.

— Так вот оно что, — так же тихо отозвался он.

— Именно, — закивала я, из последних сил сдерживая смех. — Только имей в виду, это моя самая главная тайна, и ты не должен её никому рассказывать, потому что...

— Потому что?.. — парень подался вперёд.

— Потому что это всё дело далёкого будущего. А пока я просто ведьма-недоучка, — таки расхохоталась я.

Он отшатнулся, мгновенье неверяще глядя на меня, а потом громко выругался:

— Зараза!

— Да ладно, — я хлопнула его по плечу. — Смешно же получилось.

— Смешно?!

— Конечно! У тебя был такой таинственный вид. Прям шпион, узнавший самые секретные секреты.

— Сама ты шпион.

— Да нет, я — Индира Варгас. А вот кто ты, я до сих пор не знаю.

— Лихас. Минай Лихас, — буркнул он, подарив мне ставший уже привычным испытующий взгляд.

— Здорово, — кивнула я. — И что из этого имя, а что фамилия?

— Минай — имя.

— Минай... — я покатала на языке непривычное созвучие. — А ничего так. Необычно, но тебе подходит.

— Рад, что тебе нравится, — с сарказмом бросил он.

— Ладно. Спать пора. Девочки налево, мальчики направо.

Я подхватила свою метлу и заплечный мешок и поплелась к ближайшему шалашу. Забралась внутрь и, убедившись, что грубо сколоченные лежанки заполнены душистым и совершенно сухим сеном, задвинула плетёную циновку, заменяющую дверь.

— Что, вот так просто спать пойдёшь? — раздался снаружи удивлённый голос Миная.

— А что такого? — отозвалась я, раскатывая походное одеяло поверх сена. — Если ты разбойников опасаешься, так это зря. Они своё уже получили и точно не вернутся. И новые тоже не появятся. Не так много в Империи разбойников. Честно говоря, вообще не понимаю, зачем они к нам пристали. Взять с нас особо нечего, поймать сложновато. А вот виселица всё равно светит, хоть ты на одинокого путника напал, хоть на целый караван. Так что ложись спокойно спать. Эти идиоты — единственные в своём роде на всю Империю.

— А если я сам от тебя сбегу? — не успокаивался парень. — Тебе же за мной следить велено.

— Ой, отстань, — смачно зевнула я. — Ну куда ты побежишь? А главное, зачем?

— Пойду шпионить и раскрывать ваши самые секретные секреты, — подбавив в голос заговорщицкие нотки, протянул он.

— Хорошая попытка, — рассмеялась я. — Но для меня недостаточно искусная. Так что пока один — ноль в мою пользу. Но ты старайся, старайся. Может, однажды тоже сумеешь меня разыграть.

Парень буркнул что-то невнятное, и на поляне наконец воцарилась тишина. Я зевнула и блаженно вытянулась на душистом сене. Плотная подстилка не поддавалась колючкам и жёстким стеблям, а аромат был просто одуряющим.

«Завтра буду уже дома... Как же всё-таки Миная мимо дядюшки Перкина без потерь провести? Минай... Забавное имя...»

С такими мыслями я и уснула, не успев толком обдумать ни предстоящую встречу с дядюшкой, ни вечернюю стычку с нахальными разбойниками. Впрочем, о них я к утру и вовсе забыла. Мало ли сюрпризов случается в дороге. Ночные тати — это, скорее, мелкая неприятность, чем неожиданность.

Разбудили меня треск и какой-то незнакомый аромат. Судя по обрывкам тумана, стелящимся по земляному полу шалаша, за стеной едва рассвело.

«Опять, что ли, разбойники? — недовольно подумала я, кое-как заставив себя выпутаться из тёплой рогожи. Нашла глазами свою метлу, потом заплечный мешок. Ничего не пропало. Да и плетёная циновка, заменяющая дверь, явно оставалась нетронутой. — Может, минаев мотоки... мотоси... мотоцикл воруют? Неплохо было бы. Полетели бы, как все нормальные люди, на метле. Впрочем... на это убожество даже вчерашние идиоты не позарились».

Отогнав соблазнительные мечты, я выбралась из шалаша. Разумеется, на собственность Миная никто не покушался. Запылившийся механизм мирно стоял у ближайшего дерева, а сам парень копошился у костра. Оттуда как раз и тянулся незнакомый бодрящий аромат.

— Ты что, вообще спать не ложился? — спросила я, сцедив зевок в кулак.

— Ложился, конечно, — не оборачиваясь, пожал плечами он.

— А зачем вскочил в такую рань?

— Солнце уже давно встало.

— Ну и что? Каникулы же. А с петухами даже в академии не поднимают. Хотя они, наверное, тоже ещё спят. Ладно, не страшно. Зато раньше доберёмся. А что за зелье ты варишь?

Я сунула нос в котелок и с любопытством втянула аромат, стелющийся над бурой жижей.

— Это не зелье, это кофе. Будешь?