Анастасия Никитина – Любовь, пироги и другие яды (страница 25)

— Не твоё дело!

— О-о! Я так и думал. Бедная девушка узнала тебя получше и поспешно избавилась от такого негодного женишка.

— Да, да, а ещё я решил объявить тебя своим наследником и покончить жизнь самоубийством, — осадил Минай размечтавшегося родственничка.

Почти получилось. Но я-то видела, как он на мгновенье прикрыл глаза — удар попал туда, куда Вал и не метил.

«Да… Знал бы он, что вся эта помолвка сплошная фикция, вообще помер бы от счастья», — сердито подумала я.

— Да. Это вряд ли, — проговорил между тем Валиен. — Здравого смысла и реализма тебе всегда не хватало. Брыкаешься, упираешься… Нет бы смириться с обстоятельствами и не мешать людям жить.

— И чем это я, интересно, мешаю? — снова заломил бровь Минай.

— Одним своим существованием, братец, одним существованием, — задумчиво отозвался Вал. — Я, кстати, зачем тебя позвал-то. Эта вялотекущая война меня утомила. Она мешает вести дела и вообще создаёт нестабильность. Давай договоримся?

— Это что-то новенькое, — хмыкнул Минай.

— Именно. Цени. Итак, мои условия. Ты убираешься отсюда, и из Империи, разумеется, тоже. Своему начальству можешь плести что хочешь. Но чтобы духу твоего тут не было уже через неделю. Разумеется, ни о какой свадьбе тоже не может быть и речи. Вот и все мои скромные условия.

— Как интересно. И что же за это получаю я?

— Как что? Жизнь, конечно же. Хоть ты её и недостоин.

— Империя тебя смягчила, братец, — усмехнулся Минай. — Просто королевская щедрость.

— Есть немного. По-хорошему такие нелюди, как ты, вообще не должны существовать. Разве тебе твои наставники в корпусе об этом не говорили?

— Говорили, как же. В среднем два раза в день говорили. И я даже им верил. До недавнего времени.

— И что же изменилось? Тебя пожалела девушка, и ты сразу вообразил себя настоящим человеком? — скривился Вал. — Так не расслабляйся — это всего лишь женская жалость. Её надолго не хватает, поверь моему опыту. Своего-то у тебя нет.

— Девушку оставь в покое. Не твоего ума дела, пожалела она меня или полюбила, — нахмурился Минай. — А вот насчёт нелюдя — ты погорячился. Оглянись вокруг. Некроманты ничем не отличаются от прочих имперцев. Учатся в академии, служат императору, создают семьи и рожают детей. И никто не считает их исчадьями тьмы. А скоро то же самое будет и в Долине. Или же мы просто переберёмся в Империю. Посмотрим, как тогда напыщенные индюки из правительства будут останавливать ежегодные миграции тварей. До сих пор этим занимались мы, некроманты, если ты не в курсе.

— Ох, какие мы грозные, — хохотнул Вал. — Что, так и бросишь родину на растерзание тварям? Где же твой патриотизм, братец?

— Там же, где и любовь родины ко мне. Напомнить, кем я там считаюсь? Ограниченным в правах нелюдем, которому каждый год надо проходить комиссию, доказывая, что он всё ещё имеет право дышать.

— Но проходишь же? — оскалился мерзавец. — А жаль. И это пора исправить!

— Попробуй, — Минай вскинул подбородок и окатил братца таким ледяным взглядом, что зябко стало даже мне. — Но без моей помощи.

— Ты пока не понимаешь… — начал было Валиен, но Минай просто не стал его слушать. Скользнул равнодушным взглядом как по пустому месту и пошёл по тропинке к выходу из парка.

«Не поворачивайся к нему спиной!» — буквально взвыло всё внутри меня даже раньше, чем в ладони взбешённого Валиена сверкнул кинжал.

ГЛАВА 15. Вопрос и ответ

Время завязло, как густой кисель. Я задохнулась от ужаса, не в силах ни двинуться, ни крикнуть, чтобы привлечь внимание. Широко открытыми глазами я смотрела, как Вал, впившись ненавидящим взглядом в спину уходящего брата, подбрасывает узкий гранёный стилет, а потом ловит его за острие и заносит руку, готовясь к броску.

Преодолевая неестественное оцепенение, я рванулась к выходу из грота, но успела лишь качнуться вперёд, прежде чем на поляне появилось новое действующее лицо. Громила Дэй кошачьим движением вывернулся из-за ближайшего древесного ствола, за которым с трудом можно было бы спрятать даже швабру, и перехватил руку негодяя.

— Свихнулся?! — зло выдохнул он, так сжав пальцы, что оружие с тихим звоном упало на гравий. — Как ты собираешься объяснить это местным?! Россказни про тёмную тварь-некроманта тут не прокатят!

Глотая слёзы, я без сил осела на землю. На моих глазах только что едва не убили человека, а я не то что не смогла этому помешать, а даже крикнуть не сумела.

«На следующий год возьму боёвку факультативом! — размазывая по лицу злые слезы, думала я. — В спину! Тихо! Урод! Мерзавец!»

— Видишь, как интересно, — тихим шёпотом, слабо отличимым от шелеста листвы, проворчала Летиция, — а ты хотела всего этого лишиться.

Я набрала в грудь воздуха, чтобы огрызнуться, но бабуля накрыла мне рот ладонью, и в следующую секунду я уже о возмущённых воплях и не помышляла — вдохнуть бы обожжённым могильным холодом горлом.

А драма на поляне только набирала обороты. Там уже Дэй с Валиеном стояли друг напротив друга пригнувшись, словно готовились вот-вот вцепиться друг другу в горло.

— Не пори горячку — загонишь нас обоих в застенки имперской тюрьмы!

— Ты забываешь что нас здесь официально нет и быть не может. Какая тюрьма?! — злился Вал.

— Это ты в Долине можешь официальными бумажками потрясти. Авось послушают. А здесь бить будут не по бумажкам, а по морде! Целое поместье, набитое свидетелями! Думаешь, имперские дознаватели станут запрашивать Долину?! Или ты вообще всех тут убивать собрался, щенок?!

— Если понадобится! — огрызнулся Валиен.

Грубое, словно вырубленное из цельного куска дерева, обветренное лицо Дэя закаменело.

— Только попробуй, — с угрозой прошипел он. — В твои разборки с братом я не лезу — тебе решать. Но Варгасов не тронь.

— Будущих родственничков защищаешь, — оскалился Валиен.

— А если и так, это не твоё дело. Тронешь — пожалеешь. Ты меня знаешь. Я слов в ущелья не бросаю.

— Зря нервничаешь. И в мыслях не было их трогать. Так, со зла рявкнул, — словно почувствовав, что переступил какую-то грань, мерзавец сменил тон на ленивый и расслабленный. — Очень уж взбесил меня этот выродок.

— Оставил бы ты его в покое, — покачал головой Дэй. — Всё равно он не успеет жениться в отведённый срок. Ему же ещё в академии местной до будущего года торчать. Поместье в любом случае отойдёт тебе.

— А если успеет? — закатил глаза Валиен. — Нет уж. Я не хочу рисковать. Да и не только в поместье дело. Неужели ты думаешь, что будет так, как надеется этот мечтатель, и тёмных выродков быстренько признают людьми? И уж тем более выпустят за пределы Долины? В одном этот идеалист прав: кроме них защищать Долину от тварей некому. Да Совет костьми ляжет, но ни один некромант оттуда не уедет. Твоя семья для меня — не чужие люди. Я не хочу увидеть, как твою сестру забирают в корпус да ещё зачисляют в штрафной отряд, как скрывшегося выродка... Штрафников бросают в самое пекло, и неважно, сколько они учились, месяц или десять лет.

— Тебе всё равно нечем давить на Миная, — покачал головой Дэй и отвернулся.

— Я найду. Главное, слушайся меня, и всё будет нормально.

— Но Варгасы…

— Да не трону я твоих Варгасов, — отмахнулся Валиен. — Нужны они мне. Это я так, погорячился слегка.

— Слегка? — поморщился громила.

— Слегка, — с нажимом повторил Вал. — Так-то у меня есть куда более гуманный план.

Он ухмыльнулся, но, увы, рассказывать едва не вышедшему из подчинения подельнику детали не стал. С возрастающим разочарованием я смотрела, как, отмахнувшись от расспросов, мерзавец уходит с такой удобной поляны куда-то вглубь парка. Нечего было и думать пытаться последовать за ними. У Дэя были невероятное чутьё и настороженность дикого зверя. Стоило мне только пошевелиться, как он уставился на вход в грот так пристально, словно мог видеть меня сквозь плотную завесу вьюна. Даже головой покачал, словно решал: проверить подозрительное местечко, или не стоит.

Я затаилась, рискуя дышать, что называется, через раз. Дэй оглянулся ещё пару раз, и парочка наконец удалилась. Я шумно выдохнула, но, как выяснилось, рано расслабилась: перед глазами, перекрывая выход, замерцала полупрозрачная фигура бабули:

— Вот теперь и мы поговорим, дорогая. По-моему, тебе следует мне о многом рассказать.

— Да нечего там особо рассказывать… — попыталась отвертеться я.

— Ну, можешь побеседовать с матушкой, — пожала плечами бабуля. — Впрочем, тогда можно сразу всю семью собирать, чтобы сто раз не пересказывать.

Я вздохнула: меня красиво загнали в угол. Если с бабулей ещё можно было договориться, то всё, что узнавала матушка, тут же выносилось на обсуждение всей семьёй.

— Хорошо… Давай поговорим.

В итоге бабуля выпила меня, что называется, до донышка. Я рассказала всё, что знала, о чём догадывалась, и о чём не догадывалась, тоже рассказала, попутно удивляясь, как не обратила внимания на эти детали раньше. Если у меня и были сомнения, от кого из предков папочка унаследовал таланты дознавателя, то теперь они отпали.

— Ну что ж, давай подведём итог, — задумавшись, бабуля не замечала, что большая часть её высокой причёски погрузилась в потолок грота, а свисающий мох образовал сомнительный парик. — Твой молодой человек явился в Империю в качестве куратора полудюжины молодых обалдуев. Предполагалось, что он будет держать их подальше от соблазнов и излишней свободы нравов. Но ваш ректор внёс коррективы и разогнал эту сплочённую компанию по всей Империи. Сильно подозреваю, что «крамольных мыслей» они наберутся столько, что за ущельем не узнают своих студентов. Их куратора, так точно не узнают, — бабуля пристально посмотрела на меня, давая понять, кого за это следует благодарить.