Анастасия Никитина – И.о. Бабы-яги (страница 57)

«Какой, однако, настойчивый глюк», — промелькнула бредовая мысль. И я завертела головой.

— Илья?

— Василиса! — тут же откликнулся голос.

«Или не глюк?!» — Я вскочила, забыв о больной ноге.

— Я здесь!

— Василиса!

— Да здесь я! Здесь!

Какое-то время мы перекликались в тумане, как слепые. Голос Ильи слышался то с одной, то с другой стороны. Иногда у меня мелькала мысль, что никакого Ильи тут нет и быть не может, а я попросту схожу с ума. Но я упрямо гнала ее прочь: хватит неверия. И вот совершенно неожиданно туман расступился и богатырь шагнул вперед, едва не налетев на меня.

— Василиса! — выдохнул он, остановившись в последнюю секунду.

— Илья, — прошептала я, сама бросаясь ему навстречу, и чуть снова не полетела кувырком, буквально пройдя сквозь него. — Как?.. Что?..

Только тут я заметила, что вокруг витязя струится белая дымка, а сам он словно прозрачный.

— Илья… Илюша… Как же так?

Горло перехватило.

— Все хорошо. — Богатырь улыбнулся знакомой спокойной улыбкой.

— Но ты же… Ты же умер? — схватилась за голову я.

Сердце сжалось в ледяной комок и с каждым ударом причиняло вполне реальную боль.

— Не совсем, — качнул головой он. — Я за тобой пришел. По-другому — никак.

Я моргнула, переваривая бредовые слова. «Не совсем?» Это как? Так ведь не бывает! А он все так же стоял, протянув мне руку. И я опомнилась.

— Илюшка, — шепнула я, с трудом протолкнув воздух через внезапно пересохшее горло, и осторожно вложила пальцы в призрачную ладонь.

Кожу огладило прохладой, а по губам Ильи скользнула знакомая улыбка.

— Любушка… Что ж не рассказала мне все?

— Прости… Не успела. Но я хотела, честно!

Голос опять сорвался. В голове вспугнутыми птицами бились тысячи мыслей. Хотелось так много сказать, что не хватало слов, и я способна была только стоять и смотреть в любимое лицо, вспоминая и вновь узнавая каждую черточку. И как только я могла сомневаться в своих чувствах? Как могла не замечать их? Если лишь рядом с ним оживаю. Рядом с ним дышу полной грудью даже в царстве мертвых.

А Илья только улыбался, словно слышал все мои сумбурные и путаные мысли.

— Пойдешь со мной? — спросил он наконец, когда я уже отчаялась облечь бардак, царящий в душе, в слова.

— Хоть на край света, — с облегчением выдохнула я.

Серый туман вдруг взвился вокруг нас в бешеном водовороте. Голоса мертвецов на мгновение оглушили. А в следующую секунду я уже стояла посреди леса. Бледная как полотно Яга заглядывала мне в лицо. Черномор поддерживал под локти, не позволяя упасть. Яна с Ядвигой что-то радостно говорили, перебивая друг друга. Над головой сияло солнце, пробиваясь сквозь листву и расчерчивая травяной ковер причудливыми узорами. Вот только прохлады, обнимавшей мои пальцы, больше не было.

— Где Илья?! — хрипло выкрикнула я, отталкивая неуклюжего Черномора.

Глава 41

САМАЯ ГЛАВНАЯ БИТВА

— Где? — Я перевела взгляд на сестру.

Резко стемнело. Птицы умолкли, будто кто-то выключил звук. Кажется, над головой даже сверкнула молния.

— Да что ты, внученька. Успокойся. Здесь он. Куда ему деваться? — заюлила старая Яга.

Вот только на физиономии у нее было написано откровенное беспокойство.

— Где? — повторила я.

— Да тут такое дело… Не хотел он, чтобы ты его видела.

— Что?! Ах ты, старая лгунья! — взвилась я.

Несколько мелких молний ударили в землю, оставив после себя островки выжженной травы.

— Верно она молвит, — раздался вдруг смутно знакомый голос. Я моргнула, узнавая и не узнавая любимые бархатные нотки. — Не хотел. Да видно, не выйдет по моему хотению.

Я только рот раскрыла, пытаясь осознать, что за бред мне втирают и почему голос Ильи звучит так странно, как Янка и Ядвига расступились.

— Это что… Почему… — только и смогла проговорить я, хотя уже поняла и «что» и «почему».

Но Яга приняла вопрос к сведению и тут же затараторила:

— Тебя мамаша в Навь загнала! Нет оттуда своего пути. Только чужой. Но ты никому клятв не давала, ни с кем себя не связала. А родная душа завсегда свое найдет, даже в Нави!

— Завсегда?! — обозлилась я, припомнив рассказ незнакомца из тумана.

— Ну, почти, — осеклась бабка. — Он сам захотел. Мы только помогли душу с телом разделить.

— Временно! — вставила Ядвига.

Но мне было не до их изворотливых объяснений. Я во все глаза смотрела на Илью.

— Ну, вот так как-то. — Он улыбнулся знакомой теплой улыбкой.

Только больше ничего знакомого не было. Передо мной на пеньке сидел седой как лунь старик. Почему-то он напомнил мне некогда могучий дуб, который уже отжил свое и вот-вот рухнет, вспарывая зеленый ковер травы узловатыми сухими сучьями. Руки, оплетенные черными венами, сложены в замок на коленях. Спина сгорблена. Лицо изрезано глубокими морщинами.

Вспомнив, что надо дышать, я со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы.

— Как это исправить?!

— А никак, — с заметной опаской отозвалась Яга. — Навь свое жизнью берет. Нет там живым места. Вовремя вернулись. Еще чуток — помер бы. И тебя бы не привел, и сам бы сгинул. Он же не колдун, хоть и силу кое-какую имеет. Да не та это сила. Другая. Она…

— Яблоко? — перебила я, не в силах отвести взгляд от того, кто еще несколько часов назад был молодым, полным сил мужчиной.

— Не поможет тут яблоко, — покачала головой Ядвига. А Янка всхлипнула, кивая.

— Опять врете! А то я не знаю, что оно с того света вернуть может!

— Другое тут, — осторожно тронула меня за плечо Яга. — Хочешь, забирай яблочко да проверь. Но не поможет оно ему. Его молодость, а не жизнь сама Навь забрала. Не хватит у яблочка сил с Навью поспорить.

Я чувствовала, что на этот раз бабка не лжет. Сделала несколько шагов и опустилась перед Ильей на колени, накрывая его руки ладонями.

— Илюша… — Слезы сами потекли по щекам, но я и не подумала их вытирать. — Мы придумаем что-нибудь…

— Да что уж… — Он улыбнулся и осторожно поднялся, заставляя встать и меня, провел кончиками пальцев по моей щеке, стирая влажную дорожку. — Знал я, куда иду. И с чем приду. А ты живи, любушка…

Только глаза не тронула старость. Они остались такими же яркими и молодыми. И я поняла, что, если не смогу помочь ему, этот взгляд будет преследовать меня до конца моих дней. Взгляд человека, который умер из-за моей глупости, но не перестал меня любить. Человека, которого никогда не перестану любить я.

Кто-то из бабок положил руку мне на плечо:

— Что Навь отняла, то не отдаст…

«У Нави отняла…» — всплыл вдруг в памяти испуганно-восхищенный голос одного из витязей. Я скрипнула зубами. — «Раз я с тобой поспорила и снова поспорю! Визуализация желаний, говорите?..»

Я резко обняла Илью. Тот пошатнулся, но на ногах устоял. И даже обнял меня в ответ.

— Любушка, — огладил шею его едва слышный шепот. — Отпусти меня. На что я тебе? Теперь-то…

— На то, чтобы тебя видеть, а других потерять, — так же тихо отозвалась я. — И чтобы на всем белом свете только меня видел. Чтобы дом большой для меня поставил. Чтобы детишки наши во дворе бегали. А я бы тебя на крыльце поджидала. Жизнь твою хочу. А взамен свою отдам…