Анастасия Никитина – И.о. Бабы-яги (страница 56)

— Эй… Есть тут кто?

Ответа не было. Мне вдруг стало холодно, и я зябко передернула плечами. Плотный туман, неоформленные тени на грани видимости, расплывающиеся, едва я поворачивала голову. И над всем этим висел мерный, едва слышный гул. Будто шепот множества голосов. Но как я ни напрягала слух, разобрать так ничего и не смогла.

— Черт… Куда она меня закинула?

Звуки собственного голоса показались настолько неуместными, что я поспешно прикусила язык. Сделала очередную попытку оглядеться, но вокруг висела серая непроницаемая муть. В душе зарождалась откровенная паника. Куда идти? Как выбираться, если я даже не представляю, куда угодила? И на помощь позвать некого… А ноги уже несли меня вперед.

Как я сорвалась на бег, даже не заметила. В груди саднило, а глаза жгли непролитые слезы. Хотелось одновременно и расплакаться и разораться, а лучше сразу и то и другое. В какой-то момент нога угодила в углубление, и я, вскрикнув, покатилась по пружинящей земле кувырком.

Благо никаких пеньков и булыжников, чтобы разбить дурную голову, вокруг не нашлось. Так что, пару раз перекувыркнувшись, я осталась просто валяться в сером тумане как сломанная кукла. Неоформленная обида хлынула слезами по щекам: «Да что же у меня все не как у людей?!» Кое-как я приподнялась, опираясь на руки, села, подтянув к груди здоровую ногу, осторожно тронула лодыжку: больно, хоть и не сильно.

«Все бегом, быстрее-быстрее… Добегалась? — Я зло провела ладонью по щеке, стирая влагу. — Вот и с Ильей так же. Нет бы спокойно сесть и разобраться. Или хотя бы подумать, прежде чем ляпать? Но нет. У меня же глобальные проблемы и великие дела! Какого-то там Илюшку можно и на потом отложить! Допотомкалась?»

— Дура! — выкрикнула я, подняв лицо к скрытому туманом небу.

— Ты чего орешь? Орать тут нельзя… — раздался вдруг тихий надтреснутый голос сбоку. — Мало ли кто тебя услышит.

— Ты кто? — вскинулась я, напрягая глаза и всматриваясь в туман.

— Какая разница…

— Где ты?!

— Не знаю. Где-то здесь.

— Так иди сюда! — воскликнула я, чувствуя, что от ненормального диалога голова пошла кругом.

— Не. Это бессмысленно. Заблужусь.

— На голос иди, — предложила я.

— Если я сойду с места, то больше тебя не найду. Я ж тебе не родная душа, чтоб найти. Да и родные не сразу находят. И не всегда… А тут так редко выпадает возможность с кем-то поговорить. Только ты не кричи. Всякое случается…

Незнакомец умолк, и мне на какую-то секунду показалось, что голос только чудился.

— Где мы? — поспешно спросила я.

— Ты что же, не знаешь, куда забрела? — к моему облегчению отозвался невидимый сосед. — Навь это. Навь, девка. Живым сюда ходу нет.

— Но мы же живы! — возмутилась я.

— Насчет себя не уверен.

— Я точно жива! — Я упрямо мотнула головой, усилием воли подавив очередной всплеск паники.

— Тебе виднее, — равнодушно ответил незнакомец.

— Вы знаете, как отсюда выбраться?

— Знать-то знаю, а толку.

— Послушайте! — Я постаралась взять себя в руки. — Мне очень надо обратно!

— А зачем?

Я буквально опешила от такого глупого вопроса. Как это «зачем»?

Но невидимый сосед понял мое молчание по-своему.

— Вот… А ответить-то и нечего, — спокойно констатировал он. — Раз ты здесь торчишь, значит, не держит тебя среди живых ничего.

— Еще как держит! — встрепенулась я.

— Угу. Я тоже так думал, пока обратно не собрался. Хвать, а держаться и не за что. Лопнула ниточка. Промеж пальцев туманом прошла.

— Объясните… — взмолилась я, окончательно перестав понимать происходящее.

— Да чего тут объяснять. Думал я, что нужен там. Ради любимой сюда пошел. Да ей не больно-то нужен оказался. Лопнула ниточка…

— Послушайте, я ничего не понимаю. Какая ниточка? О чем вы?!

— Ты и про Навь, что ль, не знаешь ничего? — заметно удивился незнакомец.

— Не знаю. — Я даже головой помотала для доходчивости, хотя меня наверняка не видели.

— Ладно… Расскажу. Только ты уж кричать перестань, девка. Еще накличешь чего. Или кого… — В его голосе явственно проскочил застарелый страх, и я клятвенно, хоть и тихо, пообещала не шуметь.

— В Нави не место живым. Сюда только колдун сунуться может. Да и то по большой нужде.

«Не было у меня никакой нужды. Кое у кого другого возникла», — прошипела я себе под нос, вспомнив ненавистную мамашу. И тут же обругала собственную глупость: бить ее надо было сразу, а не разговоры разговаривать. Но нет… Расслабилась, Яга Всемогущая…

— Или по глупости, — подтвердил мои мысли незнакомец. — А так не место тут живым, не место…

— А кому место? — напомнила я о себе, так и не дождавшись продолжения.

— Ох, дура девка… Мертвым место. Их это мир.

— И где они?

— А везде. Вот серый туман — они и есть.

— То есть как…

— Ты или слушай, или болтай, но тогда я пошел, — внезапно рассердился невидимый сосед.

— Нет, нет, — испугалась я. — Слушаю!

— Через Навь куда угодно попасть можно. По земле год ехать будешь, а тут за час дойдешь. Да только крепко среди живых тебя держать должны. А то войти войдешь, да обратной дороги не сыщешь.

— А как держать?

— Ждать. Звать. Жизни без тебя не мыслить. Ну и ты к своему якорю так же тянуться должна. Я вот думал, что… А…

Незнакомец с сарказмом хмыкнул и умолк. Я тоже молчала, осознавая, что если и был у меня шанс на вот это самое «жизни не мыслить», то уничтожила я его исключительно собственными силами. И тут не приплетешь ни бабок, ни безголовую Янку, ни другие заморочки. Перед мысленным взором встало серьезное, омраченное горечью лицо Ильи. «Потешилась, матушка…»

— Потешилась, — прошептала я, чувствуя, как снова запекло в глазах. — В ведьму всемогущую заигралась.

Стало невыносимо стыдно и больно. «Ведь Илья, пожалуй, единственный человек за всю мою жизнь, который принимал меня такой, какая я есть. Не пытался ни перевоспитывать, ни менять. Нечисть так нечисть. Княжна так княжна. Лишь бы рядом была. А я… — Я спрятала лицо в ладонях, не замечая, как по пальцам стекают слезы и теряются где-то в тумане у моих ног. — А я в Ягу играла. Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Да еще потом на него же и обиделась. Ах, такой-сякой, выслушать меня не пожелал. А что ему было слушать? Как старая карга молодой девицей прикинулась да парню голову вскружила? О своей гордости-то я не забыла, а что и у него она имеется, подумать не удосужилась».

Незнакомец больше не отзывался. Тихий шепот вокруг слился в мерный гул. Теперь-то я знала, кто это шепчет, но настолько отчаялась, что не задумывалась над этим. Как и о том, что мне, судя по всему, предстоит остаться в этом тумане навсегда. Когда кончились и слезы и силы, я попросту свернулась клубком там же, где сидела, и провалилась в какой-то полусон-полубеспамятство. Но и в этом сне я видела только серые плети тумана и образы, расплывающиеся, едва я пыталась на них сосредоточиться.

Я догадывалась, чей образ маячит на границе памяти. Но и хотела, и одновременно боялась его увидеть. Снова удариться о то безграничное разочарование, которое я прочитала на его лице в день битвы… Закричать бы. Объяснить… Но серый туман шептал, что он меня не услышит. Да я сама это знала. Поздно.

Постепенно я перестала различать границу между сном и явью. Тени из прошлого прятались в тумане. Я кого-то звала. Кто-то звал меня. И все это смешивалось с окружающей серой мутью, путая мысли и желания.

— Василиса! — настойчиво звал кто-то.

Но я уже устала отвечать. Все равно во сне с губ не срывалось ни звука.

Я подняла голову и уставилась в ставший уже обыденным серый туман. «Сколько я уже здесь? Час? Или неделю? А может, год? Вон уже и глюки появились».

— Отзовись, княжна лесная! — снова позвал туман.

«Княжна лесная. — Я криво улыбнулась и села. — Илья меня так называл. Там, у озера. Какая же я дуреха… И почему не рассказала ему все?»

На глаза навернулись слезы, и я опустила голову.

— Где ты, любушка? — опять донеслось до меня.