Анастасия Нежная – Разница в росте (страница 6)

Мужчина подошел к углу, где стояли высокий табурет, и раковина. На табурете стоял ящик с прорезью.

— Сюда ежемесячно сдается по 100 рублей на расходные для уборки. Старосты ходят и покупают всё необходимое. Если захотите, можете ей помогать, ругать не буду, — куратор постучал по ящику и вернулся за стол. — Возьмите памятки, в них указана информация о нашей библиотеке, где можно получать знания, а не только рисовать. Сначала у Вас будет теория, потом мы посмотрим на что каждый из Вас способен. Не ранее как через месяц-другой я Вас допущу к холстам и кистям. В памятке есть учебники, требуемые для обучения обязательно, а также минимум для художника в нашем колледже. Через 10 минут звонок можете быть свободны Готовьтесь к завтра. Виктория, останешься.

— Да, Даниил.

Ответом ей была хитрая ухмылка. Стоило ребятам покинуть аудиторию с шепотком, как куратор уставился на меня:

— Не ожидал от «знаменитости» такой прыти. Ты оказывается активная и исполнительная. Это напускное, или ты действительно готова марать ручки не только в краске? — столь наглый и хамоватый тон ввёл Вики в ступор. Второй высокий представитель мужского рода ведет себя с ней так ужасно.

— Даниил, Вы меряете всех людей так?

— Нет, просто не вижу причин нежничать. Виктория, нужно очень постараться, чтобы я увидел в Вас — гения.

— Я об этом никого не просила. Я решила поступить сюда и научиться чему-то новому и стать кем-то ещё, кроме как талантливой юной девочкой с красками.

Даниил поднялся и подошел вплотную, заглядывая в глаза.

— Очень хорошо, Вика, буду с нетерпением ждать «роста».

Виктория поморщилась, фраза была обидной и двойственной, но взгляд не убрала.

— О, это будет интересно, — хмыкнул скептик в лице куратора. Садись, я расскажу, что тебя ждет в твоей новой должности и о твоей премиальной стипендии как старосты.

Более мужчина не давил на неё, но она поняла без сарказма и цинизма Диниил Адамович не может. Гениальный ли он преподаватель или просто сумасшедший, стоило еще разобраться. Скучно с ним не будет, однозначно.

7

Зато и пламенная младость

Не может ничего скрывать.

Вражду, любовь, печаль и радость

Она готова разболтать.

Александр Сергеевич Пушкин.

Писатель, любимый с детства, широкой и глубочайшей души. Герои его поэм, стихов и романов — живы на все времена. Данная строчка из знаменитого романа «Евгений Онегин» повествует о многом и, в частности, об ошибках молодости. Юные сердца всегда оголены для переживаний, это словно открытые настежь окна, через которые все чувства льются наружу.

Виктория в хлопотах обучения забыть забыла о великане Богрове. Пару раз проходя по коридору, она видела как занимаются группы физической подготовки. «Физрики» (так их в колледже величали) были на таком расстоянии маленькими фигурками, но даже тогда она безошибочно находила ЕГО темную макушку.

Вообще студенткам нравились «физрики», но ребята посерьезнее всегда возмущались. Каким боком физическая подготовка и их специалисты к колледжу имеют отношение? Но лет 5 назад ввели и все свыклись.

— Что за мальчишками с ФК подмастриваешь? Понравился кто? — подошла к ней одногруппница.

Её звали Тоня Маслова, она относилась к категории «яркая» и одевалась также, как и Вика. Юбки, блузки, туфли были ее спутниками моды.

— Нет, что ты. У меня с ними не заладилось, — горько подметила Вика.

— Как же так? Они носились по коридору и толкнули тебя? — Тоня приблизилась вплотную, изучая крошку Белову.

— Нет, на объявлении результатов я поцапалась с Костей Богровым. Он обещал мне «сладкую» жизнь.

— Хм, а мне казалось, что наш куратор ДанИ, тебе обещал «сладкую» — Тоня невзначай шепнула зловещим голосом в ухо и потом хихикнула.

Девчата в шутку перевирали имя куратора на французский манер, мол, так ему больше идет. Душкой от этого куратор не стал, по крайней мере наяву. Слава богу, он не слышал, какое прозвище дали ему пестрые двоюродные сестры Аля Наумова и Света Чикина. Девчата оказались настоящими оторвами и постоянно куда-то всех звали: то на выставки, то в библиотеку, то в клуб и на дискотеку.

За ними активно шатались парни из той самой троицы, что видела первыми Вика. Трус, Балбес и Бывалый — за глаза думала о них Вика. Трусом был Артем Павлов — лидер банды, Балбесом был — пухлый паренек с копной каштановых волос — Петя Кузьмин а Бывалым — Стёпа Карпов.

— Даниил, я не знаю, что от него ожидать. Он мне не нравится, но он и не старается нравиться. Мы его явно утомляем.

— Ерунда, я тут общалась с третьим курсом, он тоже с ними возится. Говорят, он так специально. ДанИ заботится о студии, но и своих ребят не бросает. Многие девочки его ненавидели, а теперь глаз с него не сводят. Я слышал, одна даже в любви ему признавалась. Не поддался, отказал, — хитро выдала Тоня, прислоняясь к подоконнику, где стояла Виктория.

— Это правильно. Он — преподаватель и не должен выделять кого-то. Тем более того, к кому чувствует что-то серьезное, нельзя адекватно ставить оценку и давать совет, что говорить, если нужно критиковать, — Лиза не спускала глаз с активным «физриков».

— Ты очень серьезная, Вик. Но я думаю, что хочешь, чтобы Богров стал за тобой бегать, — Тоня оторвалась и быстро зашагала прочь, хихикая.

— Это вовсе не так! Я его ненавижу!!! — крикнула с обидой Вики, а сердце в груди сжалось. — Он просто здоровенный придурок.

— Да-да! От любви до ненависти — одно море гордости. Увидимся завтра! — крикнула Тоня, покидая этаж.

«Ничего она не понимает. Это война! Я должна подготовиться!» — строила планы возможной подставы и мести Вика, следя за распорядком дня врага.

Тем временем на разминке гоняли Костю. Он был привычным. Тренер говорил, что ему полезны разминки и дополнительные тренировки, но нагрузки на плечевой сустав нужно минимизировать, чтобы не повредить машцы. Костя не стремился к активности, но его куратор Виктор Семенович Силов. Заслуженный мастер спорта России по биатлону, был строгим и упрямым человеком. В разговоре с ним, пришлось отстаивать свои принципы и цели до чуть ли не драки. Замкафедры Физкультуры и спорта Смелых Станислав Олегович сумел найти компромисс, когда у Богрова уже сжимались кулаки и повалил пар из ноздрей.

— Хорошо, мы учтём указания тренера Богрова., - сказал завкафедры.

— Но я с него буду спрашивать в разы больше. Другие ребята будут злиться. Ну и что?! Пусть себе звезда местного разлива, — вставил свои «3 копейки» куратор.

— Местным, Виктор Семенович, я был до этого лета. Теперь Международного, я уже сейчас планирую участие в Олимпийских играх. Приложу все усилия.

— Замечательно, даже похвально. Так, за коим ты учиться дальше пошел, чтобы прогуливать остальное и корочки за красивые глаза получить?

— Я буду учиться, разве я отказываюсь? Мне просто нельзя определенный ряд упражнений и нагрузок.

— Ишь, какой фарфоровый. Не разобьешься, — фыркнул Силов.

— Не разобьюсь, но таково решение тренера, я не могу рисковать карьерой. Родители прилично в меня вложили, чтобы я сейчас себе мышцу потянул и выбился от графика.

— Такое сплошь и рядом, это спорт!

— Мне не нужен спорт, только легкая атлетика, — резюмировал парень.

— Разговор окончен. 10 кругов по стадиону, — грубо оборвал перепалку Виктор Семенович.

Парень бежал и чертыхался про себя. Такими темпами, у него не хватит и времени свободного. Меж тем там, где-то с кисточками и красками сидит мелкая пигалица, малюет и хохочет с новыми парнишками и девчонками. Строит глазки и во всю наслаждается своей молодостью. Внутренний гаденький червяк, так и подмывал навестить эту «художницу» и рассказать, какая она вредная стерва. Заставить её заплакать и бросить всех дружочков.

Да, именно эта картина вызывала у него удовлетворение. Никто её не замечает, а он довольно смеется рядом с ней, накручивая на палец её длинные локоны. Тряхнув наваждение, парень прибавил в беге.

— Как прошло начало недели, вишенка? — спросила мама Вики, качая на руках младшего братика.

Карапуз имел милый светлый пушок на макушке и светло-серые глазки. Мама в период декрета посещала свекровь за городом. Проводив дочку на первый учебный день, счастливая старшая Белова, ныне Кравцова, уехала на три дня на дачу.

— С возвращением мам. Перестань так меня называть, я понимаю, что с рождением Митюни, ты стала умиляться всему. Мне вообще-то стукнет через месяц 18 лет.

— Сколько патетики, дочка. Будь тебе 40, ты все равно будешь моей маленькой дочуркой. Надеюсь, ты не обижаешься, что я мало провожу времени с тобой? — возмутилась Ольга, перехватывая на другую сторону братика Виктории.

— Ну, за это конечно нет. Я обожаю братишку, ты же знаешь. А вот неделька моя началась отвратительно. Только ленивый, не пытался мне что-то высказать. Наш куратор сказал, что спуску не даст. Я решила быть старостой, успешно, — сумку Вики бросила на диван и пошла к холодильнику. С кухни она вернулась со стаканом сока. — У нас в группе 15 человек, из них 6 мальчиков. Я уже сблизилась с некоторыми из девочек. Вроде ничего…

Виктория замолчала, присаживаясь на диван и ставя на журнальный столик стакан, решая для себя, стоит ли говорить матери о Богрове. Она открыла, было, рот, но мать перебила:

— Ничего? Это всё? — Митя был спущен в манеж заботливыми руками.

— Да, это всё, — настрой улетучился. — Прорвусь. Ты же не захочешь слушать, как я горюю о своем росте и мальчиках, которые это замечают?