Анастасия Некрасова – Земля чудовищ (страница 69)

Я пыталась вспомнить значение этого слова. Пыталась понять, что такое быть голодной, но не могла соотнести ни с одним известным мне состоянием.

Тристан поставил передо мной две глубокие тарелки. В одной из них лежали те сушеные фрукты, которые я помнила. Во второй оказались небольшие ароматные румяные кусочки. Тристан смотрел на меня в ожидании, а я отвечала ему недоуменным взглядом. Я не понимала, что делать с тарелками.

Потом он подал мне стакан с какой-то жидкостью, заманчиво сверкавшей в лучах солнца. Я поднесла ее к носу и принюхалась, но ничего особенного различить не смогла. Капнула пару капель на ладонь и с интересом смотрела, как они катились вниз. Решила попробовать на вкус, и, к моему несказанному удивлению, напиток мне понравился. Я долго искала название – и осознала: в стакане была вода.

Пришел черед и тарелок. Воспоминания нахлынули с новой силой, так что я не могла сосредоточиться. Поэтому я показала на тарелку, а потом на Тристана. Я хотела посмотреть, что он будет с ними делать.

– Ты хочешь, чтобы я попробовал сначала? – опешил Тристан.

Я кивнула и снова показала на тарелки, потом на него.

– Думаешь, я пытаюсь тебя отравить? – спросил он с обидой.

Тристан взял коричнево-золотистый кусочек из правой тарелки и отправил себе в рот. Я внимательно смотрела, как он жевал, и смогла выделить несколько похожих воспоминаний. На блюде лежало запеченное мясо, как я вдруг поняла. Тогда я тоже взяла кусочек и с удовольствием его съела.

Потом я показала на тарелку с сушеными фруктами, пытаясь понять, нужно ли их тоже есть. Они не выглядели съедобными. Тристан больше не стал возмущаться, он подцепил одну дольку и быстро прожевал. Я последовала его примеру. Вкус фрукта помог мне найти нужное название – сушеное яблоко.

И теперь, попробовав два блюда, я поняла, насколько сильно была голодна. Я по очереди и с удовольствием уплетала из обеих тарелок и запивала водой, требуя себе всё новые порции. Тристан не ел, но с удивлением и ободряющей улыбкой смотрел на меня. Мне сложно было понять, что удивляло его, но я хотела, чтобы он остался. С ним я чувствовала себя дома. Однако он встал и куда-то двинулся, тогда я вцепилась ему в руку. Я не хотела, чтобы он уходил, по крайней мере сейчас. Он неопределенно улыбнулся и снова сел за стол.

Пока я ела, Тристан внимательно смотрел на меня с радостью во взгляде, не произнося ни слова, а джикуяр то и дело клал голову мне на плечо, тихо пофыркивая. Когда я доела все, что было на тарелках, Тристан протянул мне новый стакан, тот оказался горячим. На этот раз я сразу же попробовала – терпкий напиток с кислинкой. Я видела какие-то травы на дне стакана.

После такой трапезы мне захотелось прилечь. Глаза у меня закрывались. Я чувствовала навалившуюся усталость, которую мне было не под силу превозмочь. Я направилась в соседнюю комнату, где ранее заметила уютную кушетку, больше подходящую для сна, чем пол. Устроившись поудобнее, тут же заснула.

Глава 52

Новое утро принесло перемены. Память постепенно возвращалась. Проснувшись, я села и осмотрелась, но не увидела Тристана. Фенрир лежал у изголовья кушетки и сразу же оживился, заметив, что я встала. Он довольно фыркал и всячески показывал, что его распирает от радости. Что скрывать, я сама была счастлива его видеть.

Мне хотелось посмотреть, как изменился мой облик. То, что Путь Хаоса оставил свой отпечаток, не вызывало сомнений. Достаточно было посмотреть на мои руки – длинные когти украшали пальцы, от ладоней до плеча вились черные ленты с золотым узором. Я помнила, что на руках моих было девять ключей. Но остался лишь один.

Меня волновало, каким стало мое лицо. Помня, как выглядела моя мать после своего путешествия, я боялась, что мой облик окажется еще более жутким, чем ее. Я искала в доме зеркало, когда вошел Тристан.

– Гирада? – он подошел ко мне. – Ты проснулась?

Мне пока было тяжело находить нужные слова, поэтому я просто кивнула.

– Как ты себя чувствуешь? – мягко поинтересовался он.

Я неопределенно пожала плечами, не зная, как описать свое состояние в тот момент. Было слишком много всего сразу, ощущения наслаивались и путали мои мысли. Я показала на свое лицо, надеясь – он поймет, что мне нужно увидеть, какой я стала.

– Здесь нет зеркала, – настороженно ответил он. – Почему ты молчишь все время?

– Тяжело… – я задумалась, перебирая подходящие фразы. – Вспомнить.

– Тяжело вспомнить слова? – забеспокоился он.

Я кивнула.

– Нам нужно вернуться в Карангу, – добавил Тристан.

Я замотала головой. В таком состоянии я не готова была возвращаться домой. Я с трудом формулировала мысли, хотя чувствовала себя немного лучше. Стало легче отыскивать нужные ассоциации, но все же бывали моменты, когда у меня не получалось справиться с бурным потоком разрозненных образов. И тогда я не могла ни на чем сосредоточиться, не в силах заставить воспоминания уйти.

– Лампа у Мириады, джинны скрылись, – сказал Тристан. – Возможно, Крису или Лемегиусу известен способ изгнать их. Неизвестно, сколько у нас времени, пока те вновь не явятся за тобой. Кольцо старейшины у тебя?

Я покачала головой, но показала ему ключ, который был теперь при мне.

– Что это? – спросил Тристан, но я все так же молчала. – Вернемся в Карангу и там решим, что делать дальше, – с надеждой в голосе предложил он, но я снова покачала головой и показала ему палец в надежде, что он поймет – мне нужен хотя бы еще один день. – Завтра? – уточнил Тристан с рассеянной улыбкой, на что я кивнула, и он больше не возражал.

Я вышла на улицу, мне хотелось вновь увидеть всю эту благоухавшую зелень. Села рядом с домом и наслаждалась звуками леса. Для меня это была знакомая обстановка, и мне становилось спокойнее. Окружающая гармония помогала мне разбираться с собственными мыслями.

– Ты ела? – поинтересовался Тристан, присоединившись ко мне.

Я покачала головой, и он отправился в дом. Вернулся с двумя новыми блюдами. На этот раз я не предлагала ему попробовать. Вида еды недоставало, чтобы помочь мне вспомнить название, но вот вкус позволил отыскать в памяти нужные слова – запеченная рыба и свежие ягоды.

Съев все предложенное, я осмотрелась. Сидя на траве, прислонившись к стене дома, я то и дело проваливалась в сон. И ничего не могла с этим поделать. Жутко довольный Фенрир гонялся по опушке за бабочками и подлетевшими слишком близко птицами. Эта картина действовала на меня умиротворяюще. Тристан больше ни о чем не спрашивал. Но в его взгляде читалось изумление, граничившее с неверием.

На следующий день разум начал возвращаться ко мне. Я с удивлением перебирала столь простые слова, ставшие вновь хорошо знакомыми. Тогда я подумала, что пришла пора ехать домой. Мы отправились верхом на Фенрире. Всю дорогу я пыталась выстроить воспоминания в логическую цепочку и понять, что меня привело в такое состояние. Особенно тяжело давались последние события. Огонь и боль затуманивали все остальное. Я старалась различить главное, но с трудом продвигалась через темноту незнакомых образов.

Мы вернулись в Карангу. Я видела знакомые лица вокруг, но они не находили живого отклика в памяти. Все спешили ко мне, что-то беспокойно говоря, но я не понимала ни единого слова и, что хуже, не могла сама ничего сказать.

Почти неделю я не разговаривала, если не считать отдельных слов, с которыми обращалась только к Тристану. Остальные во дворце старались меня избегать. Мне приходилось вновь привыкать к людям. Тьма Хаоса оставила неизгладимое впечатление. Я сомневалась, увижу ли мир таким, каким он был раньше. Многое для меня изменилось. То, что когда-то меня волновало, казалось теперь пустой тратой времени. А когда дома все же увидела себя в зеркало, то не поняла, кто представлял более жуткую картину – я или королева Лотарна. Волосы мои поседели, правый глаз стал красным. По щекам к шее тянулись черные завитки, и такие же черные ленты струились по рукам и ногам. Кожу мою испещряли огненно-красные письмена, теперь я могла их прочесть, но знание это было неутешительно. Каждый раз, случайно увидев свое отражение, я думала про свою мать и то, кем она стала. В кошмарах снова и снова слышала дикий смех старейшины.

Казалось, что с момента открытия врат до моего возвращения прошло не больше нескольких дней, но это было не так. Миновало полгода. Шесть месяцев постоянных набегов джиннов, которые натравливали ящеров на наши земли. Отца они забрали. Не знаю, что джинны с ним сделали. Может, он стал одним из них. Нам они вернули тронный перстень, который отец должен был передать мне в день коронации, подтвердив мое право на престол. Некому было защитить Нагорье. Совет безмолвствовал. Драконы до сих пор оставались в Каранге. И стоит признать, от них мы получали больше помощи, чем от королевского совета.

Мой ответ джиннам имел разрушительные последствия. На месте тронного зала осталась груда камней, как при их первом нападении на Карангу. Когда осмысленная речь вернулась ко мне, я решила обсудить с Крисом остававшиеся варианты. И только тогда узнала, что Лемегиус не покинул Нагорье, как я думала. Он томился в темнице, хотя Тристан об этом и словом не обмолвился. Крис сказал, что его брат отказался говорить с кем бы то ни было, кроме меня. Даже Амелию он не желал видеть. И тогда я отправилась к нему.