Анастасия Некрасова – Осколки Жизни. Узы Крови (страница 29)

Идя по тропинке из мха босыми ногами, она следила за движением кустов, возможно, где-то здесь будет подсказка в этом сне или

— Вот оно, движение! — кусты справа от нее резко дернулись, и послышался вой.

Анна медленно продвигалась всё ближе и ближе, и наконец, отодвинув пару веток, заглянула на ту сторону

Посреди огромной, освещенной лунным светом поляны, на коленях стоял мужчина, спиной к ней. Он был одет в синий камзол, его оружие лежало рядом, в метре от него — это была то ли секира, то ли посох ярко-алого цвета. Лица его не было видно, но то, кто стоял напротив мужчины — дракон, подобному которому она еще не встречала: огромный, с массивными крыльями и красными глазами.

Слева от дракона, на камне, лежал огромный белый волк, размером буквально чуть ли не с медведя, и облизывал свои лапы, не замечая никого вокруг.

— Вероятно, это был его вой, — Анна посмотрела на дракона.

Дракон подобного цвета — цвета пустыни, с плотной бронированной чешуей, цвета бронзы и шоколада —встречался настолько редко в наше время, что встретить его считалось удачей

— Они разговаривают? — Анна не могла понять смысл этой сцены, то ли это обряд связывания узами, то ли казнь Но в чем виновен тогда этот человек перед драконом?

Немая сцена продолжалась, и человек все не поднимал голову, все преклонял её перед могучим драконом.

Анна прошла вдоль кустов, пытаясь увидеть лицо мужчины, но как только ей удалось пройти ближе, человек упал на землю, выкинув вперед руки — прямо под лапы дракона. Тот не шевельнулся

— Что у него с рукой, это ожог? — Анна не могла разглядеть странные отметины у мужчины на левой кисти.

Пока она вглядывалась, дракон отошел от мужчины, вздохнул и начал удаляться прочь, словно отказывая в любом из возможных действий.

— «Не сейчас», — дракон проговорил голосом, так что слышали все.

Человек все также находился на коленях, а дракон — уходил, ничего не дав

Волк наконец встал, отряхнулся и пошел в сторону человека, ложась возле его ног.

— Зачем он призвал дракона, или это дракон призвал его

Взгляд

Дракон смотрел четко в сторону, где пряталась Анна, смотрел и не отводил взгляд, немного прищурившись.

Его голос прозвенел в голове: «Не сейчас».

****

Анна вскочила в холодном поту, словно её облили из ведра. Вся подушка, одеяло и постель были мокрые, ровно под её силуэт.

— Госпожа, вы проснулись. Доброе утречко, — в комнату залетела Руфи и принялась раздвигать шторы, пуская лучи солнца в спальню.

— Руфи, подай кофе и посиди со мной, — Анна оде́лась быстро, чтобы поговорить со служанкой перед началом утреннего собрания патруля.

Судорожными руками достала сигарету из пачки и закурила.

— Значит, дракон бронзовый? — Руфи сидела напротив, за столом, попивая кофе. — Ну, мы же знаем, это дракон-прародитель. Но сейчас, в наше время, их осталось ой, — она посмотрела в окно, чуть прищурив глаза, — насколько мне не изменяет память, два на весь континент. И один из них в горах Морелия. Но вот кто он —самка или самец — не буду говорить, не знаю.

Анна не могла осознать, к чему ей приснился прародитель, ведь у нее есть дракон, связанный узами.

— И мужчина, что он там делал? — она взглянула на Руфи, та безмятежно пила кофе, не беспокоясь о таком пустяке.

— Слушайте, а, возможно, вы оказались на их связывании или призыве, и всего лишь. Дракон отказал человеку, такое бывает, — служанка встала и начала сгребать крошки со стола.

«А может, и правда? Может, я попала нечаянно на этот призыв, и потому дракон отказал ему из-за чужака —меня».

— Спасибо, Руфи, успокоила. Можешь не накрывать, поем в столовой. Тем более, — Анна взглянула на часы и ахнула, — боги мои, уже пора на совет! — она вскочила и, на ходу одевая ботинки, выбежала прямиком в коридор, не закрывая даже двери за собой.

Пробегая по коридору, не останавливаясь, чтобы поздороваться с кем-то этим утром, она столкнулась с Эми.

— Куда мчишься так рано утром? — Эми выглядела вполне проснувшейся, в отличие от сестры.

— Совет, не начался еще? — пытаясь отдышаться, Анна наклонилась и опёрлась на колени кистями рук.

— Начинается. Вот сейчас, идем, — Эми махнула рукой, приглашая Анну за собой.

Сегодня был не совет, как обычно, а собрание капитанов для сбора средне-недельного патруля.

— Итак, без лишних разговоров, — Филипп буквально влетел в залу, и, сев за стол, сверлил всех капитанов взглядом. — Анна, докладывай про вчерашнюю ситуацию в горах. Наши яйца, что с ними? ВСЕ ХОЧУ ЗНАТЬ! — Филипп истерически вскрикнул. Он был зол как никогда, ведь от этих кладок зависит состав нашей армии.

— В общем, могу сказать, эти юноши — наёмники. Для них главная цель — украсть именно красные яйца, но

— Явки были с нашей стороны? — Филипп прервал доклад.

— Нет, ваше величество, — Маркус подал голос. Это его ответственность, его же восточные кладки.

— Да, явок не было, но я не буду утверждать, зачем им эти яйца, — Анна стояла будто побитая овечка. Ей нечего было ответить, ведь заказчика она не увидела в воспоминаниях крови наёмника, а, возможно, его и не было

— Если с нашей стороны не было явок, я склоняюсь к тому, что это были люди извне, мой повелитель, — один из капитанов подал голос.

— Я тоже к этому склоняюсь, — Филипп сквозь зубы процедил вердикт. — Вассилевски, усиль охрану, дай больше людей на кладки и ещё раз допроси тех наёмников. От нас ничего не должно быть скрыто, — Император резко встал и направился к выходу, показывая, что собрание закончилось.

— Хотя, Анна, — он обернулся, смотря прямо в глаза своей подчинённой, — отведи их вниз. Я сегодня присоединюсь к вам, — в его глазах внезапно вспыхнула искорка и так же быстро потухла

— Хорошо, сделаю, — Анна поклонилась, стараясь скрыть выражение опасения на своем лице.

Не понравилась ей эта идея, чтобы Филипп присутствовал на разговоре. Всё также посмотреть память крови она может и сама, зачем ему приходить — было непонятно.

Анна стояла у массивной дубовой двери, ведущей в недра башни. Юношей перевезли в подвал восточной башни этой ночью, поскольку Маки вылечила их быстрее ожидаемого.

Повторный разговор с пленными был неизбежен. А после приказа императора — тем более, их не оставят просто так.

Она сняла с стены факел, зажгла и толкнула дверь. Петли заскрипели, показывая свое вековое преимущество перед молодой девушкой. Лестница вилась вниз. Каждый шаг отзывался эхом в сыром воздухе, пропитанном запахом земли и сырости.

Факел в её руке бросал пляшущие тени на неровные стены, где паутина серебрилась в дрожащем свете. Спуск казался бесконечным: ступени, истертые веками, скользили под ногами, а холодный сквозняк из глубины пронизывал тело насквозь.

Анна сжала рукоять кинжала на поясе – не для защиты, но для спокойствия. Она недолюбливала этот подвал башни, там часто водились пауки и змеи. Здесь ранее находилась тюрьма для пленных, но вскоре эти камеры с ржавыми решетками были заброшены. Наконец, лестница сузилась, и воздух стал тяжелее, сдавливая легкие.

Дверь в подвал маячила в конце – тяжелая, окованная железом. Двигаясь от лестницы до конца коридора, она остановилась на миг, вслушиваясь в приглушённые голоса за дверью.

Помимо пленных, там находился Маркус; он ожидал Анну в темноте.

— Ну наконец-то явилась, — Зога сидел в углу комнаты, играясь своим топором.

— Тебе бы побольше манер, Маркус. Смотри императору так не скажи, — Анна усмехнулась над дерзостью своего солдата.

— Зачем он хочет прийти? От него толку — тьфу! — парень сплюнул с отвращением в стену.

— Ладно, ты посмотришь на них, или я могу закончить разговор информацией, — он взглянул на кулак и дунул, будто сдувая пылинки с костяшек.

— А Филипп, маг воды, что может?

— Прополощет их, — Анна улыбнулась и повесила факел на стену, озаряя пленных. Они сидели на холодном каменном полу, прислонившись спинами к шершавым стенам. Одетые в рваные, грязные одежды, с цепями на руках. Их раны были излечены, но в глазах не было повиновения.

За разговором Анна не услышала, как к комнате приближался человек. Дверь с грохотом распахнулась, на пороге стоял сам Филипп.

«Его глаза, ты видишь?» — Анна услышала голос Маркуса в голове.

«Утром тоже было, неужели и он?» — та самая искра, что она заметила в зале совета, переросла в языки пламени в глазах императора.

— Итак, друзья, пообщаемся, — Филипп зашёл внутрь и закрыл дверь. — Думаю, нам есть о чём поговорить, — он повернулся лицом к пленным и засучил рукава.

Дальше всё происходило как в самом страшном сне. Филипп не позволял ни Анне, ни Маркусу вмешиваться в его «допрос». Они стояли у другой стены и наблюдали за всеми действиями, что император придумал для пытки пленных.

Не скупясь ни на какие возможные варианты, он совершал акты насилия над бедными юношами, по сути ни в чём не повинными, если судить по памяти крови. В порыве ярости, не получая ответа на свои вопросы, он использовал физическое воздействие, прибегая к раскалённым докрасна прутьям, хлеща ими спины, ноги и ступни пленных, или острым ножам, делая надрезы на теле и капая в них солёную воду, сжигая кожу вокруг раны, или просто грубую силу. Телом он был слаб и сильных ударов совершать не мог.

И спустя почти три часа всех измываний над юношами он вспомнил про Маркуса, что был крупнее и сильнее императора. Вытирая руки от крови и соли, Филипп приказал: