Анастасия Нехорошкина – Три тишины (страница 8)

Каждая лекция первого учебного дня начиналась примерно одинаково: преподаватель представлялся, сообщал о том, что у среднестатистического одаренного за всю жизнь раскрывается от 30% до 50% силы, а потом строго-настрого запрещал использовать раскрывающиеся способности, за исключением практических занятий. Применение сил влекло за собой отчисление вне зависимости от причин. Будто нам сейчас было, что использовать.

Увидев Итану на последней за сегодня паре, я на секунду почувствовала себя счастливой, хоть и была морально выжата, как лимон. Стоило догадаться, что «ментальная защита» – необходимый всем одаренным предмет, поэтому в аудитории, похожей на амфитеатр с полукруглыми партами, уже собралось множество первокурсников.

Махнув соседке, чтобы присоединялась, я зашагала в конец первого ряда, когда впервые за день услышала, как однокурсник разговаривает. Точнее, сразу предъявляет претензию.

– Дружишь с ищейками? – парень со слишком густой для восемнадцати лет бородой и колким взглядом внезапно обратился ко мне. Он был одним из тех, кто слушал преподавателей со скучающе-надменным выражением лица, а потому уже мне не нравился. Его тон тоже был далек от вежливого, а «ищейка» вообще прозвучала, как ругательство. Именно это имела ввиду Итана ранее: её возмущало не кодовое название, а пренебрежительное к нему отношение.

– Она моя соседка по комнате. Какие-то проблемы? – закинув сумку на стол, я повернулась к парню, скрещивая руки в темно-сером пиджаке на груди. Двигаться в плотной академической форме было немного непривычно.

– Их натаскивают, чтобы отлавливать и уничтожать таких, как мы. Поменяй приоритеты, – слова прозвучали, как приказ, на что я громко фыркнула в ответ.

– Мы учимся только первый день, парень.

– Мой отец посоветовал никому здесь не доверять, а он никогда не ошибается.

– Тогда я счастлива, что не знакома с твоим отцом, – боковое зрение различило, что Итана успела оказаться совсем рядом, а практически все присутствующие притихли. Наша заварушка привлекла слишком много ненужного внимания.

– Менталисты должны быть только с менталистами, – практически зарычал парень, и его карие глаза опасно сузились, потемнев еще больше.

– О, да брось, нам весь вводный день вбивали в головы, что ученики друг другу не соперники. Стоит придерживаться этого с…

– И продолжат вбивать, – новый голос внезапно разрезал тишину вокруг, как хлыст пыльный воздух. В дверях кабинета, привалившись к косяку, стоял Вахид, – рад, что хоть кто-то слушал вводные беседы.

– Вахид? Привет…– я удивленно моргнула, то ли от того, что увидела здесь уже второе знакомое лицо, то ли от приветствия, почему-то прозвучавшего, как вопрос.

Парень многозначительно вскинул бровь, а мне захотелось ударить ладонью по лбу. Очевидно, он ведет эту пару: строгий черный костюм, портфель в левой руке и бейджик, висящий на груди. Молодой профессор, которому я только что сказала «привет».

– Попрошу всех скорее занять места и постараться не пререкаться во время лекции. Материала будет много, и он весьма сложный.

Дважды повторять не потребовалось: мы с Итаной в секунду приземлились за длинную парту, молча договариваясь обсудить заварушку позже. Как психолог этот парень нравился мне больше.

***

Несмотря на напряженное начало и строгость Вахида – точнее, профессора Бергера – лекция оказалась интересной. Он расхаживал по кабинету и чертил на доске диаграммы, рассказывал о навыках самоконтроля, приводил в примеры известных людей, которые обладали талантами к ментальной защите.

Так я узнала, что Мэрилин Монро, вопреки версиям о самоубийстве, была ликвидирована после отказов открывать свое сознание Американским властям. Хотя в её голове содержалось колоссальное количество государственных тайн США, Франции, Италии, Мексики и даже Великобритании.

После лекции множество рук взмыло в воздух с желанием задать вопросы, но профессор Бергер лишь с улыбкой покачал головой.

– Всё обсудим в следующий раз, нам с вами некуда торопиться. Отдыхайте, – он щелкнул застежками портфеля, а первокурсники начали неспешно покидать кабинет.

– Я в полном восторге, – воодушевленно пропела Итана, – у тебя еще есть пары сегодня?

– Нет, слава всем богам. Мозг просто взрывается от количества информации.

– Постарайся отыскать там местечко, у меня много новостей, – девушка хитро улыбнулась.

– Давай обсудим в комнате.

Я внезапно вспомнила важный вопрос, на протяжении нескольких дней вертевшийся на языке, и зашагала к профессорской кафедре.

– Профессор? – Вахид поднял на меня шоколадные глаза, собирая в ровную стопку последние бумаги со стола, – прошу прощения за нелепое «привет». Не ожидала, что психологи могут оказаться еще и преподавателями, – чувство, что кончики ушей вот-вот загорятся от неловкости, не отпускало под пристальным взглядом парня.

– Без проблем. Я всеми руками «за» неформальное общение, с точки зрения психологии оно всегда удобнее. Просто постарайся не фамильярничать на парах.

– Конечно. У меня есть вопрос, – дождавшись, пока парень кивнет, я продолжила, – Почему нам не дали на подпись документы о неразглашении?

– А тебе есть, что разглашать? – он с легкой ухмылкой постучал пальцами по столу.

– В смысле? Конечно, есть. Вся академия – сплошная концентрация секретов.

– Ты можешь показать кому-то свои способности? – давил вопросами Вахид, оставляя мои без ответов.

– Не могу. Но разве ты не слышал, что парень перед лекцией говорил о своем отце? Тот-то явно в курсе, что здесь происходит, – недовольство моего голоса отразилось в лице Вахида слегка нахмурившимися бровями. Злость на одногруппника была оправданной, а то, что преподаватель аккуратно намекнул на мои нераскрывшиеся в первый день способности, задевать не должно было в принципе. Но задело, и я громко выдохнула через нос.

– Эту тему тебе лучше поднять на паре по истории измерений и менталистики. – его взгляд смягчился, – В некоторых семьях способности передаются по роду, но такие, в основном, находятся под особым правительственным надзором.

– И все же, почему нет документов? Если кто-то, вернувшись домой, пустится с друзьями в красочные рассказы об университетских буднях… – я не знала, подразумеваю ли под «кем-то» саму себя, но желание поделиться впечатлениями хотя бы с мамой точно имелось.

Вахид задумчиво рассматривал мое лицо пару секунд, остановившись где-то в районе правого уха, а затем немного понизил голос:

– В таких документах нет необходимости, пока ты не поступаешь на государственную службу. Здесь всего лишь учебное заведение, подробно рассказав о принципах которого, человек рискует оказаться в психушке, – он поспешил уточнить, как только я открыла рот, – Никто не поверит воспаленной фантазии студента, а если и поверит…Эквилибрум, все-таки, королевская академия. Мы здесь базируемся на уважении со стороны короля и парламента. Они заметут любые следы, способные навредить государственной тайне.

– Сделаю вид, что не услышала в твоих словах скрытую угрозу, – я снова вздохнула и оглянулась на входную дверь. Студенты давно покинули кабинет.

– Никаких угроз, просто очередное небольшое пренебрежение обязанностями в твоем присутствии, бунтарка. Мне не стоило углубляться в эту тему, – темные глаза, вопреки серьезным словам, весело сверкнули. Вахид проявлял дружелюбие, – как первый день?

– Сложно. Если бы существовал конкурс на «самого отчужденного человека», мои одногруппники бы дружно боролись за первое место.

– Дай им время, Кайли. Далеко не каждый способен открываться людям, особенно понимая, что его сознание может прочитать любой из окружающих. Отчуждение – всего лишь защитный слой от опасного общества, в котором менталисты занимают первое место, – не лишенные смысла слова зазвучали поучительно. Вахид оказался прав: среди всех групп именно наша являлась той, которая в будущем должна научиться щелкать сознания, как семечки. Кто же захочет подставляться под удар?

Лев может чувствовать себя в безопасности среди травоядных. Но среди других львов – никогда.

– И сосредоточься на учебе. Можешь обратиться к Риз, если в группе снова возникнут сложности, – психолог-преподаватель убедился, что до меня достучался, а затем покинул кабинет.

Мысль о том, что Вахид запомнил мое имя среди кучи первокурсников, приятным перышком коснулась сознания уже на пути в комнату.

***

Взбалтывая бутылку светлого пива и наблюдая за вихрем янтарных пузырьков, я размышляла о том, кто умудрился пронести в академию алкоголь.

В конце учебной недели Итана впорхнула в комнату с новостью о том, что субботний вечер мы проведем на тусовке в честь начала учебного года.

– Мы? – только и уточнила я, многозначительно кашлянув.

В группе менталистов по-прежнему витало отчуждение, поэтому ни с кем, кроме соседки по парте на занятии по искусству внушения, мне так и не удалось сблизиться. Но даже то общение получилось вынужденным – преподаватель просто разбил всю группу на пары для дальнейших практических занятий, и нам, чтобы побороть неловкость, пришлось завести незатейливый диалог.

Когда Итана разъяснила, что вечеринку устраивают второкурсники-материалисты, которые рады любым новым знакомствам, я расслабилась, довольно быстро согласившись.

– После такой напряженной недели нам просто необходимо отдохнуть! – вставила последний весомый аргумент соседка.