Анастасия Московская – Не Поттеры. Московский орден (страница 12)

— Тогда он предсказывает что-то ужасное, но с улыбкой. Это его способ сохранять баланс.

4.

Лев поставил грязную тарелку в раковину. Тарелка тут же подпрыгнула, окатила себя водой из крана, потёрлась о губку (губка взвизгнула от удовольствия) и выпрыгнула обратно — чистая, сверкающая, с надписью «Спасибо, что помыл. Приходи ещё».

— Удобно, — сказал Лев.

— Не очень, — ответила Женя. — Они моются, только если им спеть. А если спеть фальшиво — они обижаются и неделю стоят грязными.

— А что они любят слушать?

— «Пусть всегда будет солнце». Но только в исполнении мадам Калипсо. У неё голос такой, что даже сковородки плачут. От счастья.

В этот момент одна из тарелок, которая ещё не помылась, начала подпевать — тоненько, фальшиво, но душевно: «Пусть всегда буду я-а-а…»

Лев зажал ей рот полотенцем. Тарелка обиженно замолчала.

К ним подошли две девочки. Одного возраста, но не похожие. Одна — блондинка с холодными глазами и высокомерным лицом. Вторая — рыжая, веснушчатая, с улыбкой, которая занимала пол-лица.

— Алиса и София, — представил Глеб. — Из Питера. Сбойщицы второго года.

— Ты тоже Алиса, — заметил Лев, глядя на блондинку. — Как наша мама.

— Я не «тоже», — ответила Алиса ледяным тоном. — Я — Алиса. Одна. Ваша мать — не имеет ко мне отношения.

— Но имя...

— Имя — это просто звук. Я — та, кто уничтожит Куратора. А ваша мать — та, кто сдалась ему. Не путай.

София толкнула сестру локтем.

— Алиса, ну зачем ты так?

— Я говорю правду, — ответила та. — Если они хотят выжить в Изнанке, пусть знают правду. Фанатизм убивает. Вера без разума — это смерть.

— Мы не фанатики, — сказал Мир.

— Вы пришли сюда через QR-код, потому что поверили в Гарри Поттера, — усмехнулась Алиса. — Если это не фанатизм, то что?

— А ты как пришла? — спросил Лев.

Алиса замолчала. София ответила за неё:

— Она нашла портал в Эрмитаже. Под статуей Атланта. Потому что верила, что магия спасёт нашего отца.

— Он не спасся, — сказала Алиса. — Поэтому я больше ни во что не верю.

Она развернулась и ушла. София осталась.

— Она не злая, — сказала София, глядя вслед сестре. — Она просто боится. Боится, что если поверит — снова будет больно.

— А ты? — спросил Мир. — Ты веришь?

София достала из кармана маленький блокнот и что-то быстро записала. Карандаш был сломан, но она писала им огрызком, и буквы получались крупными, неровными, похожими на детские.

— Что ты пишешь? — спросил Лев.

— Всё, — серьёзно ответила София. — Кто что сказал, кто что сделал, кто на кого посмотрел. Когда-нибудь это пригодится.

— Для чего?

— Для истории. Или для шантажа. Пока не решила. — Она захлопнула блокнот. — А про веру… Я верю в сестру. Этого достаточно.

Она убежала догонять Алису.

5.

В дверях столовой появился незнакомец.

Высокий, светловолосый, с острыми чертами лица. На нём была не куртка и не толстовка, а мантия. Чёрная, с серебряной вышивкой — змея, обвивающая палочку. Палочка на вышивке была сломанной.

— Лорд Флинт, — усмехнулся Даня. — А мы уж думали, вы не придёте.

— Я — не лорд, — ответил незнакомец с лёгким британским акцентом. — И не Флинт из тех Флинтов, которых вы знаете. Я — Себастьян. Приехал из Лондонского узла, чтобы помочь вам победить Куратора.

— Лондонский узел? — переспросил Мир. — Это как Изнанка, только в Лондоне?

— Изнанка — это ваш термин, — сказал Себастьян. — У нас это называется «Скрытый Лондон». И да, он существует. Как и… ну, вы знаете какая школа. Только она называется не так, как в книгах.

— А как? — спросил Лев, затаив дыхание.

— Лондонский Лицей Тайного Знания, — ответил Себастьян. — Основан в 990 году. Четыре факультета. Распределяющая шляпа. Всё, как в книгах. Почти.

— Почти? — Мир поднял бровь.

— В книгах многое приукрашено. Например, палочки. У нас они есть, но работают иначе. Не «взмах — и готово». Нужно чувствовать магию, пропускать её через себя. И — самое главное — верить.

— А у вас есть палочка? — спросил Лев.

Себастьян достал из рукава мантии тонкую деревянную палочку. Тёмную, с резьбой в виде плюща, обвивающего ствол. На навершии — маленький блестящий камень, который менял цвет в зависимости от того, куда падал свет.

— Тис, сердцевина — волос тёмного единорога. Досталась от прадеда. Он учился в Лондонском Лицее в конце девятнадцатого века.

— А вы умеете колдовать? — Лев уже тянул руку.

— Не колдовать. Творить Ремесло. — Себастьян взмахнул палочкой. Светлячки над столом выстроились в форму дракона, взмахнули крыльями и рассыпались искрами. Дракон получился немного кривым, но величественным. — Это не магия в вашем понимании. Это технология, основанная на вере.

— Технология? — Мир нахмурился.

— В Изнанке, — сказал Глеб, подходя ближе, — магия и технологии не противоречат друг другу. Они дополняют друг друга. Мы используем смартфоны для поиска Сбоев, дроны для разведки, нейросети для анализа энергополей. Магия — это не волшебство. Это Ремесло Реальности. И у него есть свои законы.

— Какие? — спросил Лев.

— Первый закон, — сказал Себастьян. — Магия не терпит пустоты. Если ты веришь — она работает. Если сомневаешься — она исчезает. Второй закон. Магия требует жертвы. Не крови — памяти. Ты отдаёшь что-то ценное, чтобы получить что-то ценное. Третий закон. Магия не делает тебя сильнее. Она делает тебя честнее. Она показывает, кто ты на самом деле.

— Как… — начал Лев и замолчал, не договорив.

— Как Зеркало из той истории, — закончил за него Себастьян. — Только Зеркало — артефакт. А наши законы — правила жизни. Их нельзя обмануть.

Он спрятал палочку.

— Завтра у вас первое занятие по Ремеслу. Будет трудно. Будет больно. Но вы справитесь.

— Откуда вы знаете? — спросил Мир.

— Потому что ваша мать была лучшей ученицей Глеба. А вы — её сыновья.

Он развернулся и ушёл, сверкая мантией. На пороге он обернулся и добавил:

— И да. Не пытайтесь повторить фокус со светлячками без меня. В прошлый раз один новичок устроил пожар. Светлячки обиделись и устроили забастовку. Три дня мы сидели в темноте.

Когда стихли шаги Себастьяна, Лев повернулся к Глебу:

— Почему он здесь? Ну, правда. Лондон далеко. Куратор — наша проблема. Зачем им помогать нам?

Глеб помолчал. Потом подошёл к окну, посмотрел на павильоны ВДНХ, мерцающие в зимних сумерках.

— Лондонский узел прислал его не ради Куратора, — сказал он наконец. — Куратор — местная угроза. Московская. Они бы не стали вмешиваться.