Анастасия Миронова – Малыш мне… 35!! (страница 2)

Он принял душ – быстрый, ледяной, пытаясь привести мысли в порядок. В ванной пахло её гелем – кедр и бергамот, ничего цветочного или сладкого. На полке стояли кремы с серьезными этикетками, сыворотки. Никаких плюшевых игрушек или розовой косметики. Все как у неё – функционально, качественно, без мишуры.

Когда он вышел, застегивая на себе вчерашнюю рубашку, его встретил запах, от которого невольно свело желудок. Не просто кофе. А еще и сливочное масло, поджаривающийся хлеб, яйца. Он прошел в просторную кухню-гостиную. Ирина стояла у плиты, ловко орудуя лопаткой. На ней был тот же халат, волосы собраны в небрежный пучок. Солнце, заливающее комнату через панорамное окно, делало её фигуру силуэтной, а движения – удивительно домашними и при этом невероятно притягательными.

– Садись, – кивнула она в сторону барной стойки. – Яйца-пашот на цельнозерновом тосте. Надеюсь, твоя диета позволяет.

Он молча сел на высокий стул, наблюдая, как она с невозмутимым профессионализмом шеф-повара выкладывает идеальные яйца на хрустящие гренки, сбрызгивает их голландским соусом, посыпает щепоткой паприки и украшает веточкой рукколы. Это был не «завтрак после ночи», который готовят, чтобы произвести впечатление. Это был ритуал. Её личный утренний ритуал, в который она его просто включила.

Она поставила перед ним тарелку, рядом – дымящуюся чашку идеального эспрессо, сама села напротив с такой же тарелкой и своей чашкой.– Приятного аппетита.

Они ели молча несколько минут. Илья ловил себя на том, что ест медленно, смакуя. Это было невероятно вкусно.– Ты… отлично готовишь, – пробормотал он, потому что нужно было сказать что-то.– Приходится. Когда дочь была маленькой, фаст-фудом не отделаешься. А потом вошло в привычку. Еда – это важно.

Она говорила просто, без пафоса. И вдруг спросила:– Твой фитнес-центр – это была мечта или выгодная инвестиция?Вопрос был настолько неожиданным и деловым, что Илья отложил вилку.– И то, и другое, наверное. Я сам с детства в спорте, видел, как работают плохие залы. Хотелось сделать место… правильным.– «Правильным»? – она подняла бровь.– Чистым, с хорошей техникой, где люди приходят за результатом, а не за инстаграмными фото. Хотя, – он усмехнулся, – без последних сейчас никуда.– Понимаю. У меня похожая история с первым кафе. Хотелось, чтобы пахло настоящим кофе, а не жжеными зернами, и чтобы сэндвич был сочным, а не резиновым. Казалось, это так просто. Оказалось – целая наука.

Они заговорили о бизнесе. Она задавала точные, острые вопросы о рентабельности, о рекламе, о подборе персонала. Он, увлекшись, рассказывал о своих проблемах и победах. И забыл. Забыл, что это «утро после». Забыл оценивать её взглядом «потенциальной пассии». Они просто говорили. Он – о спортивной индустрии, она – о пищевой. Он обнаружил, что она не просто владелица кафе, а стратег, с холодным аналитическим умом. И это возбуждало его больше, чем любое декольте.

Разговор сам собой перетек на музыку (оказалось, она обожает старый британский рок, который слушал и он в юности), на путешествия (она ненавидела шумные курорты, предпочитая трекинг в горах), на книги. Она смеялась над его любовью к фэнтези, а он поражался, что она перечитывает Булгакова «для отдыха».

Часы показывали уже половину одиннадцатого. Кофе был выпит, тарелки – пусты. Наступила неловкая пауза. Пришло время реальности.

Илья откашлялся.– Слушай, Ирина… Это было…– Прекрасно, – закончила она за него, мягко улыбнувшись. – Мне тоже было очень хорошо. И компания, и разговор. Спасибо.

Она встала, собрала посуду и отнесла к раковине. Действия её были спокойными, окончательными.– У тебя, наверное, дела. Да и у меня через час совещание с поставщиками, – она вытерла руки и подошла к нему. Не для поцелуя. Просто стояла рядом. – Я вызову тебе такси.

Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Всё?– Такси? Я могу…– Не стоит. Утренний трафик ужасный, ты будешь метаться в поисках машины. Так проще.

Она набрала номер на телефоне, коротко продиктовала адрес. Потом помогла ему найти куртку, которая упала со стула в гостиной. В прихожей, у зеркала, он пытался поймать её взгляд.– Ирина, а может…Она поправила ему воротник рубашки, жестом настолько естественным и бесхитростным, что это окончательно сбило его с толку.– Может, как-нибудь ещё выпьем кофе? – выдавил он.– Конечно, – ответила она легко, но в её глазах он прочитал вежливый, непреодолимый барьер. Это было «конечно» из серии «всего доброго». – Было приятно, Илья.

Внизу уже подъезжало такси. Она открыла ему дверь.– Удачи с поставщиками, – пробормотал он, чувствуя себя полным идиотом.– Спасибо. И тебе – с твоим «правильным» местом.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Илья стоял на площадке, слушая, как её шаги удаляются вглубь квартиры. Не было звука щеколды, не было взгляда из глазка. Она просто ушла. Вычеркнула его из пространства своего утра так же легко, как стерла со стойки крошки от тоста.

Он спустился, сел в такси. Город, яркий, шумный, проносился мимо окон. А в голове стоял гул. Его не то чтобы отшили. Его… отпустили. Не потому что он плох. А потому что он был не нужен. Она получила от него то, что хотела – приятную ночь, интересную беседу, – и отпустила с миром. Без сожаления. Без планов. Без игры.

И самое невероятное, самое бесящее было в том, что за весь этот завтрак, за все эти часы, она ни разу не спросила его номер телефона. Не попросила позвонить. Не намекнула. Ничего.

Он, Илья, вокруг которого всегда вертелся рой красоток, готовых на всё ради его внимания, был для этой женщины просто… мимолетным эпизодом. Пятницей, которая плавно перетекла в субботу. И на этом всё.

И от этой мысли, от этой оглушительной, унизительной тишины после себя, в его груди впервые за многие годы вспыхнуло не просто любопытство, а яростное, неконтролируемое желание. Желание сломать эту стену. Желание стать для неё НЕ просто «эпизодом».

Но как, черт возьми, это сделать, если она даже не дала ему шанса остаться?

Вирус в голове

Дни слились в однообразную, раздражающую череду. Солнечный свет, падавший в окно его кабинета в фитнес-центре, казался Илье слишком ярким, почти наглым. Он просматривал отчеты, но цифры плыли перед глазами. Вместо графиков выручки – чёткая линия её плеча на фоне рассветного окна. Вместо статистики посещаемости – её низкий, хрипловатый смех над историей про скакалку.

Он пытался стереть воспоминания по старинке, проверенным методом. Пригласил на свидание Соню – длинноногую блондинку, фитнес-блогера с миллионной аудиторией. Они ужинали в модном ресторане с японской кухней. Соня весь вечер говорила о коллаборациях, правильных ракурсах для фото, новых трендах в «хелси-индустрии». Она идеально вписывалась в его мир. И была невыносимо скучна. Он ловил себя на том, что ждёт, когда она скажет что-то резкое, ироничное, неожиданное. Но она лишь кивала, сверкая безупречным капом, и произносила правильные, заученные фразы.

Когда он подвозил её домой, она, томно взглянув, сказала: «Ты такой… задумчивый сегодня. Хочешь подняться?» Илья посмотрел на её идеальные черты и почувствовал лишь усталость.– Прости, Соня, завал на работе. В другой раз.Её удивлённое, чуть обиженное лицо в зеркале заднего вида стало последней каплей.

Он приехал не домой, а в гараж к своему лучшему другу Максу. Тот возился с подвеской своего старого «БМВ», весь в масле и философском презрении к новым машинам.– О, кого принесло! – крикнул Макс, не вылезая из-под капота. – Что, гламурная жизнь надоела? Или девушки все сплошь с силиконом, а ты, эстет, настоящей ценности ищешь?

Илья пнул покрышку. Молча взял из холодильника две бутылки пива, открыл одну, протянул другу.– Есть одна, – хрипло начал он, садясь на верстак.– Ну конечно, есть одна, – усмехнулся Макс, откручивая гайку. – И что в этот раз? Модель с мозгами? Актриса, которая не зазналась?– За тридцать.Макс замер, потом медленно выполз из-под машины, вытирая руки тряпкой.– Повтори.– Ей за тридцать. Возможно, сильно за тридцать.– Брось. Ты что, на мамочек подсел? – Макс фыркнул, но в его глазах загорелся азарт. – Рассказывай. Где такая диковина в твоём поле зрения оказалась?

Илья, запинаясь и злясь на себя за эту несвойственную сбивчивость, начал рассказывать. О вечеринке, о её взгляде, о том, как она говорила о провалах, о кофе, о завтраке… Он пропустил интимные детали, но передал главное – её тишину, её уверенность, её абсолютную, леденящую независимость.– …И она просто закрыла дверь. Без номера, без «позвони», без ничего. Как будто я официант, который принёс заказ и ушёл.

Макс слушал, не перебивая, его усмешка постепенно таяла.– Брат, – наконец выдохнул он, отхлебывая пива. – Да она тебя… обнулила.– Что?– Об-ну-ли-ла. Стерла в ноль. Ты для неё был не Илья-красавчик, владелец клуба. Ты был… функцией. Приятным времяпрепровождением на одну ночь. Она воспользовалась тобой и выбросила инструкцию. Роли поменялись.

Слова друга вонзились, как нож, в самое больное место. Но в этой боли была странная, извращённая правда.– Мне это… не нравится, – сквозь зубы процедил Илья.– Ещё бы! Твоё эго сейчас похоже на спущенный мяч. Но это же гениально! – Макс засмеялся. – Представляю её лицо. Сидит, пьёт кофе, думает: «Ну, мальчик был ничего, развлечение так себе». И всё. Ты вылетел у неё из головы раньше, чем лифт доехал до первого этажа.