Анастасия Милославская – Узница обители отбракованных жён (страница 21)

Ответа не последовало. Дверь снова захлопнулась. Я ждала долго. Минимум полчаса.

Но вот засов снова отодвинулся. Один из стражников внес тяжелый поднос и поставил его на стол. Запах жареного мяса и печеного картофеля мгновенно заполнил комнату, но у меня не было ни грамма аппетита. Желудок сжался в тугой узел, протестуя против самой мысли о еде.

Я смотрела на сочные куски мяса, с которых стекал жирный сок, и в голове дозревал дерзкий, отчаянный план.

– Я буду спать под действием зелья, никого ко мне не пускайте, – снова напомнила я.

– Ваш муж не явится, – буркнул один из стражников. – Верховный запретил, раз вы против. Слышали же.

– Угу, – буркнула я.

Меня волновало совсем другое. Я собиралась сбежать и просто не хотела, чтобы пропажу обнаружили слишком рано.

Если Марек видит глазами своих псов, если он чувствует их... он поймёт, когда я попробую переманить его зверя на свою сторону?

Едва за стражником захлопнулась дверь, я схватила бокал с мутным сонным зельем и выплеснула его в сточную щель под умывальником. Оно было нужно лишь для отвода глаз. Пусть тени Верховного думают, что я в отключке.

Я быстро разложила подушки на кровати, придав их форму человеческого тела, и накрыла одеялом. Вдруг всё-таки кто-то заглянет.

Затем подошла к окну, подставила стул и приоткрыла форточку.

В лицо ударил сырой ночной воздух, пахнущий хвоей и старым камнем.

– Мор... – позвала я тихим, едва слышным шепотом, боясь, что тени Марека за дверью могут уловить мой голос. – Хороший мальчик... иди ко мне. У меня есть угощение. И я прошу тебя... не позволяй своему хозяину смотреть, если он вдруг пожелает.

Огромный пёс шевельнулся. Он поднялся и медленно, с достоинством хищника, направился к моему окну.

Моё сердце замирало при каждом его шаге.

Мог ли он действительно закрыться от Марека? Я не знала. Но слова стражников о том, что Верховный чем-то занят, давали мне призрачную надежду. Возможно, ему будет не до меня.

Мор подошёл вплотную. Я бросила ему кусок мяса через узкую форточку.

– Наверное, ты предпочитаешь с кровью, – пробормотала я, наблюдая, как он аккуратно, почти деликатно поднимает угощение. – Но у меня только такое. Мы ведь сразу понравились друг другу, верно? Ты знаешь, что я не виновна... ты чувствуешь это лучше, чем твой хозяин.

Пёс проглотил кусок в один присест, а затем склонил массивную голову набок, и из его горла вырвался странный звук – не то вздох, не то короткое, утробное ворчание.

– Я знаю, что ты всё понимаешь. Мне нужна твоя помощь, Мор. В прачечной, где я работала... там есть едкая щёлочь в небольших мешках. Мне нужен такой мешок. И ещё ножовка... тонкая ножовка по металлу. Я не знаю, где её взять, но это мой единственный шанс. Ты сможешь принести? Понимаешь, о чём я прошу?

Я смотрела на него без особой надежды, осознавая, насколько безумно просить о таком зверя. Но Мор лишь снова коротко рыкнул и, развернувшись, бесшумной тенью растворился в темноте двора.

Я осталась одна. Стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу. Время превратилось в густую, липкую патоку.

Ужас медленно наполнял не только комнату, но и заползал в самые потаённые уголки моей души. Я тонула в нём.

Мой план был провальным. Самоубийственным.

Надеяться на животное? Надеяться, что оно поймёт человеческую речь и не выдаст меня хозяину, который связан с ним ментально? Это было безумие, порождённое близостью смерти.

Даже если я спилю задвижку с помощью щёлочи и ножовки, смогу открыть окно, куда мне бежать? Обитель для меня почти как лабиринт. Я лишь примерно знала путь через кухню к задним воротам, где обычно сновали слуги. И то не была уверена, что смогу выйти на волю.

Внутри всё выло от страха.

Но я считала, что лучше делать хоть что-то, чем терпеливо ждать своей участи.

Но вдруг во дворе я заметила движение.

Мор вернулся. Он стоял под окном, тяжело дыша, а в его пасти, между огромных клыков, был зажат грязный холщовый мешочек.

Я судорожно вздохнула, хватаясь за подоконник. Он сделал это. Он принёс щёлочь.

Видел ли пса кто-то? Или может быть Марек смотрел его глазами?

Нет времени! Его нет!

Нужно действовать.

– Встань на задние лапы, давай… – прошептала я.

Мор подчинился. Он понимал абсолютно всё.

Пёс поднялся на задние лапы, и его мощные передние конечности с глухим, тяжёлым стуком опустились на каменный подоконник. Теперь его огромная голова оказалась вровень с форточкой, и я почувствовала, как жар его дыхания коснулся моей руки.

Красные угли его глаз смотрели на меня в упор.

Я не понимала, чем я так ему понравилась. Почему он мне помогает?

Но сейчас не было времени анализировать поведение демонического зверя.

Мор разжал челюсти, и грязный холщовый мешочек оказался в моей дрожащие ладони.

Я действовала лихорадочно. Схватив стакан с остатками воды, я высыпала туда горсть серого едкого порошка. Куда больше, чем было необходимо.

Жидкость мгновенно зашипела, и в воздух поднялось на мгновение белёсое едкое облако. Стараясь не дышать, я начала лить отвар прямо на железную задвижку окна.

Щёлочь жадно вгрызалась в старый металл. Я видела, как краска слезает хлопьями, но железо не спешило становится рыхлым и податливым. Что не удивительно. Щелочь была предназначена для стирки, а не для подобных манипуляций. Но я надеялась хотя бы немного облегчить себе задачу.

Мор же снова исчез, растворившись в ночных тенях, а через несколько бесконечных минут вернулся. В его пасти тускло блеснуло нечто металлическое.

Тонкая стальная ножовка. Где он её нашёл, я не знала. Лишь снова понадеялась, что его не заметили.

Я перехватила холодный, зазубренный инструмент, и его рукоять, пахнущая псиной и смазочным маслом, идеально легла в руку.

Я кое как просунула инструмент и принялась пилить.

Звук был ужасен. Тонкий, надрывный скрежет стали о сталь терзал мои нервы, проходился по ним раскалёнными иглами.

Мне казалось, что этот звук разносится по всей Обители. Что сейчас тени Марека войдут и пресекут мою жалкую попытку сбежать.

Но ничего не происходило.

Я продолжала пилить, а Мор сидел за окном и смотрел на меня.

Шли часы, но задвижка не поддавалась. Мои ладони, обожжённые химией, ныли, мышцы плеч сводило судорогой, но я не останавливалась.

– Что же делать? Как мне быть? – прохрипела я, окончательно ломаясь. – Как выбраться из этой комнаты?

Слёзы потекли из глаз потоком, выдав моё отчаяние.

Вдруг стена задрожала, словно поверхность воды, в которую бросили камень. По ней пошла неровная, багровая трещина, которая сочилась потусторонним светом. Она выглядела, как рваная пульсирующая рана.

Я вскочила на ноги, в ужасе отшатнувшись.

Трещина всё разрасталась.

И вот из неё показался Мор. Он не спеша шагнул в комнату из алого марева и бесшумно сел рядом. Он моргнул алыми углями глаз, покосившись на зияющий портал, и дважды веско вильнул хвостом, ударив им по доскам пола.

– Предлагаешь мне выйти? Так можно было? – прошептала я, давясь истерическим смешком. – Ты серьезно, Мор? А почему сразу этого не сделал? Зачем я часами пилила это проклятое железо, сдирая кожу в кровь?

Естественно, пёс не ответил мне. Лишь ещё раз бросил взгляд на багровый портал.

– Потому что я не просила, да? – я нервно и несколько истерично хихикнула, чувствуя, как от перенапряжения кружится голова. – И правда, как я не догадалась…

Спустя минуту, одевшись потеплее, я шагнула вслед за Мором в багровый портал.

Я будто ослепла. Мир вывернулся наизнанку, меня обдало жаром и запахом серы, но не прошло и пары мгновений, как я уже стояла прямо под окнами своей недавней комнаты-тюрьмы.

Портал схлопнулся за спиной с тихим звуком, похожим на вздох.