Анастасия Миллюр – Сбежать от судьбы или верните нам прошлого ректора! (страница 60)

– Относительно нормально, – шепнула я.

Он чуть отстранил меня и провел рукой по косе.

– Как мама смогла тебя уломать на то, что бы ты отрастила волосы?!

Усмехнулась.

– Это не мама, я сама.

Брат вытаращился на меня, как на хмыря с бантиком на хвосте.

– Эй, малявка, с тобой точно все нормально? Мама не вшила тебе в голову порабощающий имплант?!

– Ты слишком высокого мнения о своей матери, – рассмеялась бабуля.

Взгляд брата переместился на нее, потом снова на меня.

– Вы чего-то задумали, да?! – спросил он, прищурившись.

– Ага, мечтай, – фыркнула я.

Подозрительность из глаз братишки не исчезла.

– Ладно, в любом случае, если понадоблюсь, только мигни, – сдался он, приобнял меня за плечи одной рукой, другой бабушку.

Мы пересекли зал и вошли в столовую, там уселись на свои места. Я кивнула Рорту и Томарну, потом их женам. Дамы посмотрели на меня, как на букашку. Подумаешь, фифы какие! Но ведьмы оскорблений не прощают. Короткий сглаз, и вот обе мадамы начинают елозить на своих местах. Представляете, к ним совершенно случайно пришел в гости зуд попы! Что за безобразие, и кто мог опуститься до такой подлости?! Ответ – ведьма, которую все, млин, достали!

Братья недоуменно смотрели на своих жен, я сидела, не скрывая ехидную улыбочку, бабушка хихикала в кулак, брат пытался скрыть смех за вежливым кашлем. Сестры неодобрительно посматривали на меня, папа не обращал ни на что внимания, а мама с выражением крайнего пренебрежения на лице изредка поглядывала на меня.

– А где Миринда? – поинтересовалась я у бабули.

– Твоя сестра рожает, – ответила она мне.

– Опять?! – поразилась я до глубины души.

Это уже девятая беременность, ее муж настоящий жеребец простите за грубость. Бабушка скрыла улыбку.

– Знает ли они о таком замечательном изобретении, называемом контрацептивы? – спросила я задумчиво, ни к кому не обращаясь.

– Родная, это ведь только я с тобой такие мелочи обсуждала, а твоя мама не заворачивалась по этому поводу, – пожала плечами ба.

Да, у бабули с моими сестрами отношения не складывались, не знаю почему.

– Итак, завтра утром приезжает твой жених, Аралимираин, – сказала маман.

Я посмотрела на нее.

– И что?

– Это значит, что ты не выйдешь из своей комнаты, – сказала она очень спокойно.

Почувствовала на себе взгляд бабушки, как бы спрашивающий: «Ты сама или мне разобраться?».

– Что? – переспросила я тихо.

– Ты не выйдешь из своей комнаты, не хочу, что бы ты опозорила нас.

Очень мило улыбнулась, отодвинула тарелку, положила локти на стол и протянула:

– Знаешь, мамулечка, я особо-то и не хотела, но раз ты ставишь вопрос ребром, то я просто не могу не выйти к дорогому жениху.

Мама прищурилась.

– Я запру тебя в комнате.

Вспышка гнева внутри меня поразила все органы, и огненной лавой понеслась по крови.

– Попробуй, – в моем голосе отчетливо слышалась угроза.

– Диария, это уже слишком, – укоризненно сказала ба. – Он в любом случае увидит ее.

В ответ на это герцогиня цинично улыбнулась.

– Да, но пусть он сначала подтвердит свои намерения жениться на ней. А если он увидит эту невоспитанную безманерную хабалку, ведущую себя как вульгарная безродная девица, убежит на край света.

Сколько раз она меня оскорбляла... и не сосчитать, по идее это уже не должно ранить, но почему-то каждый раз глубоко внутри надеешься, что мама принимает меня такой, какая я есть, и каждый раз разочаровываешься.

– А что он еще может отказаться? – спросила бабушка заинтересованно.

Наденька воскресла.

– Нет.

Моя мама – мородер, нельзя так поступать с покойниками (это я про мою Надю), то воскресать, то убивать снова с особой жестокостью.

– Это чисто официальная церемония, – добила мама.

– В любом случае, завтра я увижу своего жениха, – сказала я твердо. – И ни ты, ни отец, ни сами Боги меня не удержат.

Я отодвинула стул, встала и, не оборачиваясь, ушла. Уже ночью, лежа в кровати и глядя в потолок, я думала о Даринере. Так странно все получилось. Спроси меня кто-нибудь, хотела ли бы я отношений с ним, я бы не ответила. Он мне нравится, не могу не признать, что меня волнует его присутствие, возбуждает его тело, мне комфортно и уютно рядом с ним, а также он внушает непередаваемую уверенность. Но... во что бы превратилась наша семейная жизнь? Да что такое, вообще, «семейная жизнь»? Что это значит? Примеры, стоящие перед моим мысленным взором нельзя назвать показательными. Риан после похорон своей жены плакал у меня на плече от счастья, приговаривая: «Слава Богам, отмучился! Освободился!». Два другие брата изменяют своим женам направо и налево, да и они не хранят им верности. Их семейная жизнь сводится к дежурному «Доброе утро», после того, как они приходят от любовников и любовниц, и «Доброй ночи», когда уходят к ним же. Это семейная жизнь? Мама и папа... ну не знаю, они так холодны друг с другом, хотя я помню, когда между ними было все по-другому. Нормальные отношения, даже с отголоском теплоты, а потом... потом он ей изменил. Ди и Бил... им плевать на мужей как на мужчин, они у них реально заменяют домашних питомцев, я даже не удивлюсь, если они не ведут половую жизнь. Бабушка... она отзывалась о дедушке крайне сухо. А теперь вот и меня ждет брак... Но почему-то, именно разноглазый хвостатик, запавший в душу, заставляет думать о браке и семье, а не какой-то гипотетический жених.

Перевернулась на бок. Закрыла глаза. Наверное, я бы хотела побольше пообщаться с ним, узнать его получше, да и вообще, отчего-то хотелось провести с ним много часов сидя на мягком диване у теплого камина, слушая его рассказы, с кружкой горячего шоколада или лежать под звездами и делиться мечтами или путешествовать и делать какие-то новые открытия для себе, вместе с ним... Так много всего хотелось... и эти желания откровенно пугали. Все так ново и неожиданно.

«Я не сдамся, Ари. Никому тебя не отдам».

Надеюсь, Даринер, ты выполнишь свое обещание, потому что как бы я не хотела быть сильной, смелой и независимой, как бы я не подбадривала себя, я так боюсь предстоящего замужества... Впервые в жизни, я желала залезть под оделяло и крикнуть оттуда: «Отстаньте! Я не хочу! Я не могу! Уйдите!». Я с ужасом понимала, что мой «ежик», захватывает территории моего разума, превращаясь в настоящего «еже-монстра».

Завтра предстоит сложный день, хватит думать, Мира, засыпай уже! Сопли развозить ты можешь и завтра! А сейчас бай-бай!

Утром ко мне в комнату ворвалась бабушка и стала готовить к предстоящей встрече. Мы выбрали самое дурацкое платье цвета пудры, которое кроме как «полет рюшечной фантазии» назвать нельзя. Волосы бабушка уложила в мудреную прическу, при этом не оставив ни одной прядки свистать у лица. Затем она напудрила их, и они приобрели странный сероватый оттенок. Лицо мне она замазала белилами, карандашом светло бежевого цвета смазала границы губ и накрасила их помадой светлого же цвета. Брови она мне нарисовала светлым карандашом и светло-коричневой тушью накрасила ресницы.

Короче, устроила мне мастер-класс, как изуродовать свою внешность за час. Нет, выглядела я относительно нормально, в принципе, все дамы в высшем обществе придерживались примерно этого эталона, разве что глаза и губы наоборот подчеркивали, а не скрывали, но, в общем и целом – нормально. Но я-то так никогда не одевалась, для меня такой вид – отвратителен!

– Ты готова! – сказала она, с удовольствием оглядывая меня. Я же с отвращением смотрела в зеркало. Меня было просто не узнать

– Пойдем. Твой жених как раз приехал.

Не испытывая абсолютно никакого волнения, я решительно открыла дверь и спустилась вниз. Там меня уже стояли родители сестры с мужьями, братья с женами и Риан, увидев меня, они пооткрывали рты.

– Аралимираин, ты ли это? – спросила мама.

– Разумеется я, дорогаяя мама, – ласково ответила, внутри плюясь и ругаясь от фальшивости всей ситуации.

Градус удивления вырос еще на несколько отметок.

– Каритис мин Долорес, граф Адельгава и Борм мин Долорес, герцог Криантанский, прибыли, – объявил дворецкий.

В ту же минуту вошли два аморта, они были невероятно похожи, наверняка отец и сын, оба брюнеты, оба имеют по два одинаковых разноцветных глаза: коричневый и синий, черты лица обоих были мужественны, от них прямо-таки веяло брутальностью.

– Добро пожаловать, – расплылась в улыбке мать. – Позвольте представить вам мою дочь, о которой я вам рассказывала.

Взгляд более молодого аморта, очевидно моего жениха, прошелся по нам, а затем стал оглядывать помещения. Видимо во мне он своей невесты ни признавал.

– Аралимираин мин Тадиа, – представила меня маман и вывела вперед.

Взгляд Каритиса прошелся по мне и аморт содрогнулся. Мне захотелось заржать, такого ужаса и страха на лице мужчины я не видела ни разу!

– Мне очень приятно с вами познакомится, Каритис мин Долорес, – сказала я тихо, опустив глаза.