Анастасия Миллюр – Сбежать от судьбы или верните нам прошлого ректора! (страница 44)

– Молчите? Ладно, я отвечу. Первый: порча или проклятье. Второй: зелье с нужным эффектом. Третий: договоренность, сопровождаемая остроумными словами. Услышали ли вы, змеюки малолетние, среди перечисленного "драка" и "личные оскорбления"? – я вперила в них грозный взгляд.

В ответ – тишина.

– Я кого спрашиваю?! Отвечать!

– Нет, – ответили они хором.

Кивнула.

– Тогда с чего вы решили, что можно вести себя как бабки базарные и кидаться друг на друга?! Результатом вашей схватки, скорее всего, была бы порванная форма, выдранные клоки волос и синяки – оно вам надо?! Вы что мужики, что бы решать разногласия силой?! Вы – ведьмы! Хитрые и изворотливые создания! Все должны знать, что с нами лучше не связываться, и не потому что мы космы повыдирать можем, а потому что так проклянем, что обидчик всю жизнь нас вспоминать со страхом будет и вздрагивать при упоминании слова «ведьма»! Такую порчу наведем, что и в гробу он чесаться будет! Таких зелий наварим, что пятка на животе вырастет! А вы? – я укоризненно покачала головой.

Змеечки застыдились. Посмотрела на них оценивающим взглядом и, удовлетворенно отметив, что слова достигли сознания, сказала: «Вольно». Затем пошла на насиженное место. Остальные ведьмочки смотрели на меня уважительно. Я хмыкнула и дурашливо «отдала честь».

***

В столовке за нашим столом сидела только Ада.

– Адоника, прелесть моя, а где мальчики? – спросила я, присаживаясь.

– А у них практика, – грустно ответила она.

– Тебя опять не взяли? – удивилась.

В ответ – кивок. Я задумалась.

– Слушай, а может, ректор тебя бережет? – предположила.

Да, такой поворот дел был весьма желательным! Она подняла на меня полные надежды глаза.

– Ты так думаешь?

Я кивнула. Нет, а что? Заботиться о бедной сиротинке, не пускает ее на опасную практику – просто замечательно!

– А как там у вас дела? Было что-то еще?

Она покраснела.

– Вчера я была у него дома, и мы... ну... прямо от двери принялись... ну... и так до самой спальни, – мечтательно воздохнула она.

Я тоже представила эту картину, почесала затылок и спросила:

– А как вы по лестнице шли?

Она вздрогнула и посмотрела на меня крайне удивленно.

– Какой еще "лестнице"?

Я подняла брови.

– Лестница в доме аморта, конечно же! У него спальня на втором этаже!

Она покраснела. А мне в голову закралось подозрение...

– Только не говори, что ты все придумала! – рявкнула я.

Она опустила голову, а потом неожиданно вскинула на меня злые глаза:

– А ты откуда знаешь, где у ректора спальня находится, святоша?

Я чуть подалась вперед и предупредила:

– Не зарывайся, А-до-чка! Где узнала, там уже не рассказывают! А тебе советую фильтровать свою речь в моем присутствии, а еще перестать мне врать!

Она фыркнула. Тут меня постукали по плечу. Я обернулась.

– Ты! – заверещала какая-то ведьмочка.

День у меня сегодня какой-то конфликторазбирательный! Ненавижу такие дни!

– С утра была я, – кивнула в ответ.

– Ты украла у меня моего парня!

– Я? Украла? – моему удивлению не было предела.

С озабоченным видом я стала шарить по карманам, сняла колпак, потрясла его, заглянула внутрь, потрогала голову, надела его назад, встала, оглядела место под собой.

– Ты что делаешь? – опешила та.

– Ищу, – охотно пояснила я.

Вытряхнула свою сумку, досконально изучила ее содержимое, запихнула все назад. Заглянула под стул, осмотрела стол, а потом сказала:

– Нет, наверное, ты ошиблась! Если бы я его украла, он бы обязательно был здесь, так как в комнату я еще не заходила, – наконец, оповестила я пребывающую в недоумении ведьмочку.

– Перестань шутить! – прошипела она. – Ты охмурила его!

Я приподняла бровь.

– Во-первых, даже если бы это так и было, то чего ты ко мне прикапываешься? Вы же не женаты, следовательно, мои действия не осуждались бы ни нормами морали, ни нормами права. Во-вторых, если у тебя есть какие-то претензии по поводу верности или неверности, ветрености или постоянности своего парня, обращайся, пожалуйста, к нему, я тебе ничего не обещала, и бочку катить на меня ты не имеешь никакого права! И в-третьих, – ласково улыбнулась, – ты мне есть мешаешь, изыди, моль серая!

Она задохнулась от возмущения, а я, сверкнув ярко зелеными глазами, спокойно села на свое место и снова принялась за обед.

Суп был какой-то подозрительный с очень странным вкусом... Я хмурилась, но ела, так как желудок требовал пищи. Ада сидела рядом тише воды ниже травы.

– Так, – сказала я, все же отодвинув суп в сторону. – Вечером ты идешь к ректору, говоришь, что тебя мучают страшные кошмары, а целители уже не работают и не могут дать тебе снотворное. Дальше, ты должна построить диалог так, чтобы он согласился на совместное приготовление пищи. А дальше, уже дело техники: соблазнительно кусаешь губки, хлопаешь глазками, незаметно приподнимаешь подол легкого платьица, понятно?

Она кивнула. Я последний раз посмотрела на нее, встала, взяла сумку и пошла к двери. На секунду закружилась голова, я замерла, но потом все пришло в норму. Нахмурилась и пошла дальше. У дверей в академию встретилась с парнями.

– Мира! – хором закричали они.

– Парни! – обрадовалась я.

Заболела голова, боль пульсировала в висках и распространялась по черепной коробке. Пока парни попеременно стискивали меня в объятиях, я почувствовала, как спина начинает покрываться холодным потом. Ладони стали влажными. А еще почувствовала боль в затылке.

– Мира, как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Марк, оглядывая меня с ног до головы. – Ты ужасно бледная.

Почувствовала, как к горлу стала подступать тошнота, в ногах появилась слабость. Я упала бы, если бы не Маркус.

– Мира? – беспокойство в его голове зашкаливало.

Парни окружили нас. Я закрыла глаза. Было ужасно плохо. А потом я поняла – петрушка! Вот, что за странный привкус!

– Ада – тварь, – прошептала я и прижала руку ко рту.

– Ее надо в лазарет, – сказал Колин.

– Я отнесу, – сказал Марк и побежал.

Мне стало раза в три хуже.

– Не беги, – еле выдавила я, сжавшись в его руках.

Боги, как же плохо! Внутри все булькало и ухало. Парень замер и пошел осторожно. Я еле слышно застонала. От запаха одеколона Мака меня тошнило сильнее. В голове стало мутиться, руки и ноги ощущались будто чужими... Да еще ужасно кололо затылок. Эта боль была немного отличной от той, которая пульсировала в висках, более жалящей.

– Студент Равен? – услышала я голос ректора. – Что происходит?

Только его сейчас не хватало. Марк стал что-то путано объяснять. Не вслушивалась, а просто хотела, чтобы меня положили на кровать, и я смогла спокойно свернуться в клубочек, чтобы не было различных отвратительных запахов, а еще лучше, что бы рядом был унитаз.