Анастасия Миллюр – Сбежать от судьбы или верните нам прошлого ректора! (страница 38)

– Итак, Мира, что же ты делала у меня в комнате?

Я откашлялась и ухмыльнулась.

– А я уже вам ответила, у меня был приступ лунатизма, – невозмутимо сказала я, глядя прямо в глаза ректору.

Он тоже хмыкнул и хотел что-то сказать, но я его перебила, вопросив возмущенно:

– Но вот вопрос, лорд Самитрэн: почему же вы не выпустили меня?!

Его глаза стали хитрющими-прехитрющими.

– Ну, может, мне было одиноко, я лежал в постели и предавался скорбным мыслям о смысле жизни и о недолговечности бытия...

– Когда спали? – фыркнула я.

Но он, будто не услышав меня, продолжил:

– Мне было так грустно, что хотелось выть, а тут ты... И я подумал, а почему бы не исправить свое одинокое положение? Ведь нужен же человек, который...

– Подержит в старости за ручку, – засмеялась я.

– Ну почему сразу в старости? – возмутился ректор, тоже еле сдерживая смех.

– Ну как «почему?! Разве молодой или относительно молодой мужчина будет придаваться в одинокой постели мыслям о сущности бытия?! – «недоуменно» спросила я и хлопнула глазками.

Он кивнул, насмешливо блеснув глазами.

– Ладно, ты меня раскусила.

– Нетушки! Первое слово дороже второго! – поддразнила я его.

– Хорошо, а как насчет того, что я просто строил планы по соблазнение некоторой особы? – ухмыльнулся он.

Я прикусила губу, сдерживая смех, а потом погрозила пальчиком и лукаво сказала:

– Какой вы нехороший развратный старикашка!

– Да почему старикашка?!  – с ложной яростью в голосе вопроси он, его глаза смеялись.

– Значит против «развратный» вы ничего не имеете? – подловила его.

Он засмеялся, а потом положил локти на стол, чуть приподнялся, а затем низким голосом ответил:

– Конечно, нет. У меня был план, заманить одну маленькую ведьмочку на ночь, потом начать кормить ее завтраком, а потом...

Хулиганские глаза никак не сочетались с тембром голоса, от чего меня разбирал смех.

– А потом? – спросила я.

– Привязать ее к стулу и...

– И? – вскинула бровь.

Он хмыкнул.

– И начать откармливать ее пирожными, чтобы не смущала своими формами!

Я сморщилась и капризно сказала:

– Фу, не люблю пирожные!

Он рассмеялся, а потом ответил, ухмыльнувшись:

– А я и не про тебя говорил!

У меня от такой наглости даже рот чуть приоткрылся. А ректор снова засмеялся, откинувшись на стуле. Я засопела.

– Ежик, – снова обозвал меня аморт.

– Белохвостик! – не осталась в долгу я.

– Один-один, – хмыкнул он.

– А серьезно, почему вы меня не выпустили? – спросила я.

– А серьезно, почему ты пришла ко мне посреди ночи и взяла за руку? – спросила он меня в ответ, вскинув бровь.

– Два-два, – признала я.

Он пожал плечами. Дальше мы молча ели, потом ректор забрал тарелки, щелкнул пальцами, они стали чистыми, и аморт поставил их в посудный шкаф, а затем разлил по чашкам ароматный кофе.

– Где вы научились готовить? – не утерпела я.

– Да как-то само получилось.

Я покачала головой.

– Я совершенно бездарна в этом деле, моими кулинарными шедеврами можно разве только злейших врагов кормить, вознося понятие «жестокость» на новый уровень.

Он рассмеялся.

– У меня тоже поначалу не получалось. Но я заперся дома и ел только то, что готовил сам. Тогда хочешь, не хочешь, а постараешься приготовить на славу, – признался мужчина.

Я пару раз хлопнула глазами, а потом выдала:

– Вы ненормальный! У вас крыша случайно ни к кому в гости не поехала?! Вы ей позвоните и скажите, что очень скучаете и ждете ее возращения.

Он фыркнул.

– Сохранишь тут с вами крышу!

Я развела руками.

– А вас, в общем-то, сюда никто силком не тянул, – а потом добавила. – И сейчас не держит.

– К сожалению, я не могу уехать, – с ложной грусть отозвался он.

– Почему это? – проявила неподдельный интерес я.

Аморт сделал глоток, поставил чашку на стол, а затем ответил:

– Понимаешь, Мира, это моя мечта, которая после долгих усилий стала реальностью.

Удивленно подняла брови, а ректор, заметив мой интерес, усмехнулся и начала рассказывать. Его глаза горели, когда он говорил, он активно жестикулировал, старался объяснить, желая что бы я поняла. И я понимала.

То, что он рассказывал тогда, в пятницу, когда собрал нас всех вместе в одном зале, было правдой, но не всей. Аморт рассказал, что именно он был в составе исследователей того института, который выявил, что сила ведьм и амортов схожа в своих истоках. Всю жизнь Даринер мин Самитрэн верил в это, искал доказательства, зарывался в архивах, и, наконец, получив команду ученых, доказал свою правоту. Следующим шагом было внедрение этого открытия в массы, и он столкнулся с новым препятствием. Никто не верил, что это правда, даже изучив материалы исследований, мало кто решался на такую авантюру. Тогда он решил уехать в другую страну, но и там он особого успеха не достиг, пока не встретился с кронпринцем, который поддержал его и выделил академию. На протяжении всего рассказа, я увлеченно слушала, и только когда реткор сказал: «Так что, Мира, я не могу уехать», поняла, что надо было уйти. Непременно надо было!

Я моргнула, возвращаясь в реальность, посмотрела в пустую кружку (и когда я успела выпить кофе?) и сказала:

– Что ж, это было во всех смыслах познавательно, но, наверное, я все-таки пойду, – подняла глаза на аморта, он внимательно изучал меня.

– Иди, – кивнул. – Сейчас уже все начнут просыпаться.

Я тоже кивнула, встала и пошла к двери.

– Мира? – услышала я и обернулась.

Ректор стоял очень близко. Подняла голову.