Анастасия Мельникова – Калимба. Запертые. Эксперимент вышел из-под контроля (страница 82)

В случае с Катей можно диагностировать еще и диссоциативное расстройство идентичности. В условиях жесточайшего давления ради собственной защиты ей пришлось создать ложную часть себя. Девочка не могла проявлять гнев и злость напрямую – у нее попросту не хватало сил. Все, что она могла, – подчиниться обстоятельствам и вести себя максимально неприметно, не вызывать огонь на себя. Сработала реакция вытеснения эмоций и канализации их в новое «Я», которым стала Агата.

– Как обычно формируется ДРИ и как долго себя проявляет?

Диссоциативное расстройство идентичности – это расстройство, при котором у человека словно есть две (или больше) личности. Их называют частями или эго-состояниями. Возможно либо взаимное влияние, либо переключение этих состояний.

Механизм формирования следующий: в детстве человек переживает насилие, которое приводит к расщеплению психики на конфликтующие части. Диссоциация – защитная реакция. Когда она срабатывает, человек, чтобы не «утонуть» в эмоциях и переживаниях, начинает воспринимать произошедшее с ним как нечто внешнее, то, что случилось с другим.

В норме у ребенка должна произойти интеграция воспоминаний, переживаний, мыслей, эмоций и сформироваться целостная личность. Но у детей, переживших насилие, особенно если оно было неоднократным, эмоциональный опыт оказывается разделенным. Если это сопровождается непоследовательным поведением родителей (проявляют то ласку, то агрессию), это усугубляет состояние. С течением времени ребенок учится отстраняться от окружающего мира через отдельную личность.

Это расстройство обычно развивается в течение жизни, может ухудшаться без лечения. Могут возникать, помимо реакций отчуждения, диссоциация с собственным телом, вспышки агрессии, самоповреждение, попытки суицида.

– Как часто при диссоциации встречается фуга, и чем она опасна?

Фуга – одно из возможных состояний при диссоциации, довольно редкое. Это необычное расстройство, при котором внезапно человек переезжает в новое место. При этом забывается вся информация о себе, вплоть до собственного имени. Могут меняться характер или привычки, человек начинает проживать новую жизнь. Состояние может быть длительным, вплоть до нескольких лет, но потом он внезапно переключается и обнаруживает себя в незнакомом месте.

Это расстройство опасное прежде всего для самого человека. Близкие могут переживать сильный стресс, им приходится искать родственника, пропавшего без вести.

– Существует ли способ точной диагностики ДРИ или этот диагноз маскируется под другими симптомами?

Да, есть критерии диагностики Диссоциативного расстройства идентичности:

• два или более состояния личности, характеризующиеся явным разрывом в самоощущении, последовательности ощущения собственной личности;

• пробелы в памяти о себе либо о повседневных событиях;

• расстройство негативно отражается на различных сферах жизни.

Важно разобраться, не является ли состояние последствием воздействия психоактивных веществ или органических повреждений мозга.

В целом диагностировать это расстройство сложно, потому что оно действительно может маскироваться под другие симптомы. Например, человек приходит на консультацию в депрессивном состоянии, жалуется на бессонницу, тревогу, вспышки гнева, говорит о самоповреждении и проблемах с памятью. И все это специалист может принять за симптомы депрессии или генерализованной тревоги.

Чаще встречается диссоциативная амнезия – частичная или полная потеря памяти, вызванная травматическим событием. При этом человек находится в сознании, он ориентируется в собственной личности, признает амнезию, о других событиях у него воспоминания сохраняются.

– Верите ли вы в диссоциативное расстройство идентичности как в самостоятельное расстройство или это лишь проявление других патологий и расщепление личности невозможно?

Это расстройство многократно описано в профессиональной литературе, имеет критерии диагностики и зафиксировано в классификаторах болезней, поэтому, безусловно, я верю в существование этого расстройства.

При этом важна точная диагностика, дифференциация от других заболеваний и нарушений и в дальнейшем – бережная работа. В анамнезе у человека травматичный опыт, переживание насилия, поэтому от специалиста потребуется максимальные эмпатия и чуткость.

– Справедливо ли судить человека по законам УК РФ, если преступление совершила его множественная личность?

Ответственность людей с психическими расстройствами – очень непростой момент. Необходимо проводить освидетельствование на основании длительного обследования. Если преступление совершено человеком в измененном состоянии сознания, безусловно это показание к лечению, а не к отбыванию наказания в колонии. Я лично придерживаюсь гуманистических принципов и предполагаю, что человек имеет право на лечение, если речь идет о болезни, что наказание не приводит к результату и только ухудшает состояние.

– Существует ли реальный способ произвести слияние всех личностей в одну?

Нет волшебной таблетки, но есть методы психотерапии, которые помогают добиться улучшения состояния.

Первым методом работы с расщеплением был психоанализ, сегодня среди способов терапии:

• гипнотерапия помогает сформировать безопасную среду для исследования личности, перенести травматичные переживания из прошлого в текущий момент и перепроживать их. Как следствие, происходит интеграция расщепленной части психики. Расслабленность, возникающая в трансовом состоянии, помогает пациенту открыться принятию новых идей, что приводит к улучшению состояния и изменению поведения;

• методика изменчивой экспозиции постепенно снижает чувствительность пациента к травматическим воспоминаниям;

• EMDR, или десенсибилизация посредством движения глаз;

• когнитивно-поведенческая терапия;

• направления «третьей волны КПТ», или схема-терапия;

• диалектико-поведенческая терапия.

Все эти методы должны применяться под контролем психиатра на фоне медикаментозной терапии, если есть такая необходимость.

– Как вы считаете, если опустить вопросы этичности, замысел Профессора в теории мог бы помочь Кате примириться со своими обидчиками и простить их?

В целом прощение – важный шаг, который помогает примириться с ситуацией, отпустить прошлое. Но для этого не нужно встречаться с агрессором напрямую – эксперимент привел бы к ретравматизации и ухудшению ситуации. Отыгрывание конфликтной ситуации возможно, но это должно происходить в безопасных условиях, в рамках психотерапевтических методов: психодрама, написание писем, рескриптинги и другие.

Реальное столкновение с обидчиком возможно только после предварительной терапии, с проработкой травматических воспоминаний. Лишь в случае готовности пациентки к диалогу, если она будет чувствовать свою силу. Иначе это будет повторением паттерна, при котором он или она будет ощущать себя жертвой.

2. Паранойяльный синдром Степана:

– Насколько реалистично показан диагноз Степана в книге/сериале?

Паранойяльный синдром на примере Степана показан довольно реалистично. Герой зациклен на конкретной теме, фабуле бреда – на идее о «мертвом семени». Паранойяльный синдром бывает острым и хроническим. В первом случае он возникает приступообразно, словно некое озарение. Хронический паранойяльный синдром развивается постепенно. В этом случае человек активно борется за свои бредовые идеи. У Степана хронический паранойяльный синдром.

Но, в отличие от того, что можно наблюдать в жизни, Степан собран, способен к решению многоступенчатой задачи – он последовательно уничтожает собственных детей. Это требует высокого уровня организации. В реальности паранойяльный бред приводит к повторяющимся пустым действиям, например к сутяжничеству или ревности. Поведение таких людей часто предсказуемое.

Нередко паранойяльный синдром развивается в рамках шизофрении и сопровождается распадом личности – склонностью к сужению контактов, эмоциональной бедности, нарушениям мышления. У Степана таких признаков нет.

Кроме того, паранойяльный синдром редко сопряжен с идеями защиты общества от себя, как у Степана, – он пытается очистить мир от своего «дурного семени». Чаще встречается идея собственной защиты от внешней угрозы или защиты мира, если речь идет о бреде величия.

– Почему возникает паранойяльный бред?

Обычно паранойяльный бред развивается из сверхценных идей. Что это значит? Важная идея/занятие/интерес становится ключевой ценностью в жизни, человек фиксируется на ней, все больше подчиняя ей жизнь.

Паранойяльный синдром часто на фоне неблагополучного детства. Кроме того, большую роль играют конституциональные особенности – такие люди с ранних лет отличаются мнительностью, им трудно переживать неудачи, прощать, они легко проявляют недовольство, имеют сложности с ментализацией – истолковыванием чужого поведения. Дружественные и нейтральные проявления со стороны окружающих они воспринимают как враждебные.

Тем не менее благополучное окружение способно сгладить эти черты, а дисфункциональное – наоборот, обострить. В случае со Степаном произошло второе. Фабула бреда, скорее всего, продиктована именно детским опытом, усвоенным негативным отношением к себе. Его окружение повлияло на ощущение безопасности в целом, и на этой почве возникли и развились бредовые идеи.