Анастасия Мельникова – Калимба. Запертые. Эксперимент вышел из-под контроля (страница 77)
Брындин широко улыбнулся:
– Здравия желаю, товарищ генерал! Наслышан о вас, очень приятно.
Сергей пожал руку гостю. Повисла неловкая пауза.
– Знаете, ваш сын, что называется, успехи делает.
– Действительно? Очень приятно, – вежливо ответил Владимир, глядя на Диму.
Заварзин спокойно застегнул рубашку. Владимир сдержанно улыбнулся Брындину и вышел.
– Приятный мужик. Для генерала, – поделился впечатлением Сергей.
Дима ничего не ответил, тяжело вздохнул и направился за отцом.
У Следственного комитета генерала ждал дорогой автомобиль с водителем.
Дима закурил.
– Ну даешь, Дима, – отец не скрывал злости.
– Я работаю. Я тебе это много раз говорил.
Владимир хорошо знал своего сына, почувствовал в нем серьезную перемену и решил придержать претензии.
– Ладно, проехали… Я все порешал. Полковник заявление о побоях отозвал, простил тебя. Можешь возвращаться домой, трибунала не будет, – Владимир протянул сыну бумагу. – Твое назначение. Переведут в другой гарнизон, я договорился.
Дима посмотрел на отца:
– Домой не вернусь. Мне жаль, что ты проделал такой путь, но я тебя об этом не просил.
Владимир подошел к сыну вплотную.
– Ты хоть понимаешь, на какие унижения мне пришлось пойти ради тебя? – произнес он с угрозой, но, кажется, это не подействовало.
– Ты не ради меня старался – ради себя. Потому что сын генерала в тюрьме сидеть не может.
– А ты как думал? Это моя репутация, – прошипел Владимир.
– Я благодарен тебе за все. Но мне больше не нужна твоя поддержка. В армию никогда не хотел и служить не буду.
Владимир молча смотрел на сына.
– А полковника ударил, потому что он распоясавшийся мудак, которому слова против никто сказать может.
– И чего же ты хочешь?
– Не знаю, пап. Но знаю, что хочу решить это сам, без тебя.
– Кому ты без меня нужен! Последний раз предлагаю, поехали.
Дима молчал. Не привыкший получать отказы генерал взял себя в руки.
– Что ж, будем надеяться, что без моей протекции ты не закончишь карьеру надзирателем колонии. Время все расставит…
Владимир не договорил и, оттолкнув сына, направился к машине.
Дима проводил отца взглядом. Кажется, он только что отвоевал собственную жизнь. Он не заметил, как остановилось такси из машины вышла Тома с пухлой папкой в руках.
Тома знала, что поступает правильно.
В кабинете никого не было. Она прошла к столу Брындина и положила папку на клавиатуру. Ни радости, ни сомнений, ни чувства вины. Она просто покончила с этим, сняв с себя ответственность. А дальше – будь что будет.
Когда Мещерский припарковал арендное авто у третьей городской больницы, на часах была половина первого ночи.
Профессор дождался, когда работающие в ночную смену сотрудники закончат перекур, и вошел вслед за ними через служебный вход. Он прошел через прачечную мимо уставших работниц, которым было совершенно наплевать на незнакомца. На ходу Мещерский прихватил из корзины с грязным бельем медицинский халат. Он отметил, что его брезгливость и страх подцепить больничную инфекцию в эту минуту никак себя не проявили.
На первом этаже у кофейного автомата болтали двое санитаров. Регистраторша выясняла с кем-то отношения по телефону. Никто из сотрудников не обратил на Мещерского никакого внимания, он спокойно зашел в лифт и поднялся на седьмой этаж.
Двери лифта открылись в отделении интенсивной терапии. Из палаты Кати вышла медсестра с пустой капельницей и сделала запись в журнале назначений.
– Девчонке седативку поставила, до утра точно проспит, – медсестра улыбнулась дежурному полицейскому.
– Схожу за кофе, ты будешь? – спросил полицейский.
– Можно.
Полицейский двинулся к лифту, Профессор скрылся в первой попавшейся палате. На его счастье, пациенты давно спали. Мещерский прислушался – мимо прошел полицейский, открылись и закрылись двери лифта.
Мещерский соображал так быстро, как только мог. Он вышел из палаты, нажал кнопку лифта. Когда двери открылись, Профессор разулся, поставил ботинки на порог, чтобы лифт не закрылся, и направился к посту. Медсестра уже успела задремать. Мещерский осторожно взял со стола журнал назначений и скрылся за углом.
Убедившись, что остался незамеченным, вошел в палату Кати.
В холле первого этажа дежурный полицейский с двумя стаканчиками горячего кофе в обеих руках не мог дождаться лифта. Он громко выругался. Придется подняться на седьмой этаж по пожарной лестнице и постараться не пролить кипяток на себя.
Профессор проверил записи о препаратах, введенных Кате, и приготовил шприц. Ей нельзя просыпаться, но и перебарщивать со снотворным не стоило.
Мещерский ввел препарат, она тихонько застонала во сне. Затем вынул из кармана пиджака канцелярскую скрепку и открыл наручники. Оставалось вынести Катю. Идти мимо сестринского поста с пациенткой на руках рискованно. Но Мещерский умел ждать.
Через пару минут из дальней палаты послышались стоны. Медсестра ушла проверить пациента. Не теряя времени, направился к лифту с Катей на руках. Адреналин гасил боль в ногах.
– Стоять!
У выхода на пожарную лестницу с кофейными стаканами возник дежурный полицейский.
Мещерский пинком задвинул свои ботинки в кабину лифта и вошел внутрь. Стаканы с кофе полетели в стороны, полицейский со всех ног побежал к лифту. Двери закрылись перед его лицом.
– Твою мать! Охране звони! – крикнул полицейский медсестре.
Лифт остановился на верхнем этаже больницы. Мещерский ногой подвинул ботинок к открытым дверям и вышел в темный коридор.
Профессор усадил Катю в инвалидное кресло, стоящее в углу, и выглянул на пожарную лестницу. Снизу слышались крики охранников и дежурного полицейского.
– Внизу его нет!
– Наверх! Бегом!
Мещерский секунду подумал, вернулся в коридор и сорвал рычаг пожарной тревоги. Под вой сирены из палат начали выходить заспанные пациенты, поднялась паника.
Мещерский закатил Катю в лифт, скинул халат, обулся и приготовился к следующему шагу.
В холле первого этажа царила суета, пациенты и персонал неорганизованной толпой шли к выходу.
Двери лифта открылись, Профессор выкатил в коридор инвалидное кресло и смешался с толпой.
– Вот он! А ну стой!
Охранник приближался, расталкивая пациентов. Мещерский резко свернул в прачечную. Охранник рванул дверь на себя, но она не поддалась. Профессор что есть мочи удерживал дверь изнутри, но надо было уходить. Мещерский схватил из корзины пару халатов, связал коляску с ручкой двери и стеллажом. Несколько минут блокировка выдержит. Мещерский положил Катю на плечо и двинулся к выходу, но запнулся за ведра, потерял равновесие и упал, уронив Катю в кучу белья. С трудом встав на ноги, поднял девушку и на подгибающихся ногах устремился к выходу.
В прачечную с грохотом ввалились дежурный полицейский и пара охранников.
Мещерский уже добрался до машины, уложил Катю на заднее сиденье. Со всех сторон к нему бежали охранники.
Машина рванула с места, волоча за собой вцепившегося в ручку охранника. Через пару метров он отвалился. Дежурный полицейский целился вслед уносящейся машине, но так и не сделал ни одного выстрела, опасаясь задеть прохожих.
– Твою мать!