Анастасия Марала – В последний раз (страница 3)
Во время пауз, когда на экране мелькали яркие, но совершенно неинтересные им образы, их разговор перетек в совсем иную плоскость. Они перешли на шепот, когда они обсуждали последние сплетни об одноклассниках, делились историями, над которыми смеялись до слез, и, что самое ценное, открывали друг другу самые сокровенные секреты. Казалось, что мир за пределами их уютной комнаты, наполненной запахом попкорна и теплотой их дружбы, просто перестал существовать. Вечер был идеальным, сотканным из смеха, доверия и неторопливого течения времени, которое, казалось, замерло специально для них.
Внезапно тишину комнаты нарушил резкий, настойчивый звук – звонок телефона Жени. Ее лицо, только что сиявшее безмятежностью, мгновенно исказилось тревогой. «Алло? Мам, что случилось?.. Почему так срочно? Я сейчас приду.» – слова слетали с ее губ всё быстрее, ее голос приобретал оттенок паники. Она вскочила с дивана, ее лицо вдруг стало бледным, словно вымытым. «Соня, у меня дома что-то случилось. Мне нужно срочно идти. Я не смогу остаться», – произнесла Женя, её взгляд бегал по комнате, пытаясь ухватиться за что-то реальное. Обеспокоенная, словно пойманная в ловушку, она начала быстро собирать свои вещи, её движения были резкими и неуклюжими. Она схватила свой рюкзак, уже наполовину собранный для завтрашнего дня, и потянули его перекинув через плечо. Соня лишь растерянно смотрела на нее, сидя словно приросшая к дивану, не успевая ни понять, ни сказать ничего, что могло бы ее остановить или хотя бы прояснить ситуацию. Её рот приоткрылся, но звуки не складывались в слова.
«Все будет хорошо?» – успела лишь выдавить из себя Соня, когда Женя уже пятилась к двери, оставляя после себя ощущение пустоты и недосказанности. «Постарайся уснуть, ладно?» – бросила она на бегу, уже открывая дверь, не поворачивая головы. И вот, с хлопком двери, Соня осталась совершенно одна, потрясенная внезапностью произошедшего, словно это была нереальная сцена из фильма, которая внезапно перенеслась в ее собственную жизнь. Она упала обратно на диван, который теперь казался огромным и пустым, засыпанным крошками от чипсов, пытаясь осмыслить случившееся, пытаясь найти хоть какую-то логику в этом хаосе. Воздух казался плотным, пропитанным ее собственным внезапно возникшим страхом.
В дверь постучали, вырвав ее из замкнутого круга размышлений. На пороге стояла мама Сони, Тамара, с двумя большими тарелками горячих, аппетитно пахнущих макарон. «Где Женя? Что-то случилось? И почему у тебя такой беспорядок?» – спросила она, её брови сошлись на переносице, обеспокоенно оглядывая комнату, где еще недавно царил смех, а теперь веяло какой-то необъяснимой тревогой. Мамины глаза, полные материнской любви и заботы, встретились с испуганным взглядом дочери.
«Ей позвонила мама, сказала срочно идти домой. Что-то случилось у них», – ответила Соня, ее голос до сих пор дрожал, выдавая ее волнение. Она не могла перестать думать о Жене, о том, что могло произойти.
«Какой кошмар. На, поешь что-нибудь нормальное», – сказала Тамара, ставя одну тарелку на заваленный книгами стол, рядом с диваном. Она ласково погладила Соню по голове, пытаясь успокоить ее своим прикосновением. Соня села за стол, с благодарностью принимая еду, но она казалась безвкусной, словно вся радость из мира ушла вместе с Женей. Мысли метались, беспокоясь о подруге и ее доме, рисуя в воображении самые худшие картины. Она отвела взгляд от тарелки, случайно ее взгляд остановился на деревяной шкатулке, которую Женя, видимо, оставила на столе в спешке. Соня взяла ее в руки, пытаясь снова открыть замок, но он не поддавался. Это было совершенно бесполезно. Соня была удивлена, ведь Женя никогда не оставляла свои вещи где попало. Ее взгляд упал на ножницы, лежавшие рядом на столе, среди каких-то бумаг. Импульс, который она не могла объяснить, заставил ее взять инструмент. Она вспомнила, что у замка были слегка расшатанные винты. Аккуратно, стараясь не повредить, она вставила кончик ножниц в едва заметную щель и надавила. Раздался тихий, но отчетливый щелчок, и замок отлетел, открывая путь к тайне. Ее сердце забилось быстрее, предчувствуя что-то важное. Дрожащими руками она открыла крышку.
Внутри оказались… таблетки. Разноцветные, круглые, поблескивающие в свете лампы, они выглядели совершенно обыденно, но при этом от них веяло какой-то скрытой силой. Соня взяла одну в руки, внимательно ее разглядывая. Большую часть этикетки на карточке, в которой лежали таблетки, было невозможно прочитать – она была порвана, разорвана так, будто кто-то специально это сделал. Но одно слово, написанное на английском, отчетливо выделялось, бросаясь в глаза: \"SON\". Соня, хорошо знавшая биологию и увлекавшаяся химией, не могла понять, что это значит. Рисковать своим здоровьем она, конечно, не стала. Аккуратно положив таблетки обратно, она закрыла шкатулку, а затем поставила ее на место. Казалось, она сделала все правильно, но необъяснимое предчувствие оставалось.
Прошло несколько часов. Уже стемнело, окно диванной комнаты затянуло бархатной темнотой ночи. Кудрявая Соня лежала в полумраке, сжимая в руке телефон, который все это время был рядом. Тысячи непрочитанных сообщений, отправленных подруге, повисли в воздухе, без ответа, словно эхо в пустой комнате. Наконец, пришел ответ: «Не волнуйся, все будет хорошо. Просто наш дом сильно пострадал. Постарайся уснуть, хотя бы для меня». Соня крепко сжала телефон, чувствуя, как холод сомнения и тревоги окутывает её. Это было странное сообщение, оно не объясняло ровным счетом ничего, только усиливало ее беспокойство, добавляя новых, пугающих деталей.
Еще более обеспокоенная Соня старалась не думать о подруге, но все мысли были заняты самыми худшими сценариями, которые рисовала ее разыгравшаяся фантазия. Каждый шорох за дверью, каждый тихий стук часов казался предвестником беды, усиливая ее страх. Бессонница, как пожирающая пелена, окутывала ее, не давая покоя ни на минуту, высасывая последние силы. Она ворочалась в постели, пытаясь найти удобное положение, но ни одно не приносило облегчения. Мысли крутились, как заведенные, не останавливаясь ни на секунду, преследуя ее своими мрачными предсказаниями. Прошло больше получаса, а сон так и не приходил. Она встала, чувствуя себя выжатой, словно после тяжелой физической работы, хотя единственным ее занятием было мучительное ожидание. Спустившись вниз, в прохладную тишину гостиной, где царила полутьма, она пыталась найти хоть какое-то снотворное, что могло бы заглушить этот нескончаемый поток тревожных мыслей, призвать желанный забвение.
Она подошла к полке, где обычно стояла заветная коробочка с таблетками, которую она брала лишь в самые крайние случаи. Но ее там не оказалось. На полке лежала лишь пустая картонная упаковка, яркое свидетельство вчерашней отчаянной попытки обрести покой, которую она, кажется, забыла. Это было неожиданно и разочаровывающе. От полного отсутствия сна, от навалившейся усталости и усиливающегося страха, ее разум начал играть зловещие шутки, подбрасывая ей пугающие образы и искажая реальность. Не зная другого выхода из ситуации решается принять неизвестные таблетки из шкатулки. Надеясь, что ничего плохого не случится, что они принесут ей долгожданное забвение, Соня приняла их, зажмурившись в ожидании. Препарат подействовал почти мгновенно, как только она закрыла глаза, уютно устроившись в кровати, погружаясь в темноту. Засыпание было подобно медленному погружению под толщу воды, когда реальность растворяется, оставляя лишь ощущение невесомости и тишины, которая, казалось, предвещала что-то новое. Она больше не чувствовала тяжести одеяла, не слышала мерного тиканья часов в прихожей. Только мягкое, всепоглощающее ничто.
Медленно, словно выныривая из глубоких вод, Соня открыла глаза. Ее встретило слепящее солнце, пробивающееся сквозь прозрачную синь неба. Ничего не понимая, она поднялась, ощущая под руками мягкую, чуть влажную траву. Ее движения были скованными, словно тело еще не полностью подчинялось воле, словно оно было чужим. Оглядевшись, Соня поняла, что оказалась посреди бескрайнего цветочного поля, усыпанного яркими, незнакомыми бутонами. Лепестки переливались всеми мыслимыми и немыслимыми оттенками, от глубокой индигово-синей до нежной, перламутровой лазури. Воздух был наполнен сладким, терпким ароматом, который слегка кружил голову. Все еще в той же пижаме, в которой она легла спать – старой, с выцветшими полосами, – она с трудом поднялась с земли, чувствуя, как воздух вокруг нее вибрирует, словно пропитанный чем-то нереальным, волшебным. Не физической вибрацией, а скорее ощущением присутствия чего-то непостижимого, самой ткани бытия, ставшей текучей и податливой.
Не сразу заметив, Соня вздрогнула от неожиданности. В нескольких шагах от нее, лежало тело. Или, скорее, его останки – изящный скелет в идеально сидящем костюме-тройке, ткань которого, казалось, отливала перламутром, сочетаясь с остроносыми лаковыми туфлями. Но вместо головы этого человеческого останка зиял череп оленя с величественными, раскидистыми рогами, будто корона от природы, искусно выточенная из кости. Рога были гладкими, отполированными временем или чем-то иным, и отражали солнечный свет, создавая вокруг фигуры ореол. Внезапно нижняя челюсть этого оленьего черепа медленно раскрылась, произнеся тонким, мелочным мужским голосом, словно скрипучая дверная петля, которую долго не смазывали: "Правда ли, что сегодня небо красивее?"