Анастасия Мандрова – Сводные по контракту (страница 3)
– Итак, первый семейный ужин, – смеётся Татьяна, произнося эти слова. – Дети, вы уж простите, что втянули вас в этот фарс. Мы и сами вначале не хотели соглашаться. Но…
– Но много денег не бывает, – улыбается мой отец, а я прикусываю губу.
Вообще-то мой отец и так очень обеспеченный, что позволяет нам жить в шикарной квартире в центре Москвы, оплачивать дорогое обучение в частной школе, а теперь и в институте для меня, и путешествовать в любые уголки мира, когда появляется свободное время. Вот уже лет двадцать он поет попсовые песни, посвящая их женщинам, а те рады слушать и подпевать о том, как для них мужская любовь сотворит все, что угодно. На концертах Олега Мещерского всегда столпотворение, а папарацци жаждут найти любые скабрезные новости об этом певце и… не находят. Его биография идеальна: закончил школу с золотой медалью, институт с красным дипломом, женился ещё в студенчестве на моей маме и жил в браке счастливо, пока мама не умерла от рака четыре года назад. Это событие подкосило всех нас. Мой отец отказался от любых выступлений и целых два года жил, почти не выходя из нашей квартиры. Он пугал своим видом и меня, и своих родителей, приезжавших время от времени проведать нас. А потом он как будто переродился. Стал прежним Олегом Мещерским, поющим о любви для всех женщин, сладко улыбающимся фанаткам и камерам папарацци. Но я-то знала, что мой отец так и не смирился с утратой и до сих пор любит маму.
– Проснёмся знаменитыми на весь мир, – шутит Татьяна, глядя на моего отца, а тот берет ее руку в свою, смеясь.
Я вижу, как непроизвольно дёргается Матвей, тоже замечая этот жест. Хотя я сама не желала того, чтобы отношения между моим папой и Татьяной начались на самом деле, но теперь отчаянно хочу позлить этого парня.
– Вы – прекрасная пара, – говорю я громко и четко и сама не верю в то, что только что сказала.
– Подтверждаю, сестрёнка, – произносит Матвей, глядя мне прямо в глаза. И в его взгляде мне видится что-то недоброе, как будто ясное небо взяли в плен серые тучи.
Я захожу к себе в комнату и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не стукнуть громко дверью. Весь день борюсь с клокочущей злостью внутри себя и, кажется, не слишком успешно.
Вся эта театральная ситуация с контрактом вначале меня забавляла, пока моя мама и в самом деле не решилась на этот шаг. Почему-то я был уверен, что она не согласится. Подумает, прикинет всю неправильность, абсурдность такого решения, и откажет. Не станет же она притворяться целый год возлюбленной какого то там певца слащавых песенок… Но оказалось, что станет.
Я срываю с себя рубашку, которая раздражала весь день. Не знаю, как Дима уговорил меня надеть именно ее в день знакомства с "новой семьёй", как он выразился. Выразился и тут же получил от меня за такие слова. Друг, называется… Я бы его так не подкалывал, случись с ним такое же. Но дело в том, что "такое" могло случиться только у меня, потому что только моя мать могла пойти на сделку ради большей известности. А терпеть издержки популярности приходится ее детям… Ну, может, и этой девочке-припевочке Лизе, хотя она вряд ли будет возражать против парочки новых журналистов, стерегущих у ворот дома. Скорее всего она мечтает как можно чаще попадать на страницы газет и статей в Интернете.
Мой взгляд падает на виолончель у стены, и я с улыбкой вспоминаю, как мучил этот инструмент почти до вечера, хотя на самом деле играл на нервах у этой взбалмошной девчонки, с которой придется жить рядом целый год.
Вначале я думал, что остался в доме один, когда услышал, как внедорожник Олега покинул парковку. Даже обрадовался, думая, что побуду в одиночестве до вечера. Но не тут-то было! Когда я решил пойти перекусить, прямо на пороге моей комнаты возникла Лиза в одежде, в которой не ходят, оставшись в одном доме с молодым парнем. Хотя сразу стало понятно, что и она думала, что находится совсем одна.
А дальше… Дальше произошло то, чего я никак от себя не ожидал. Ее наигранная, далёкая от честности, фраза, вывела меня из себя. Больше всего в людях я не люблю лицемерие, а Лиза именно такая, сотканная из набора вежливых улыбок и стеклянных взглядов, которые ничем не выдают то, что у девушки на душе. А есть ли у нее душа?
Я знаю таких девушек. Они популярны в школе или институте, ими любуются все парни в радиусе ста метров. Самое большое, что волнует этих девушек – это количество лайков и комментариев на их страничке, модная одежда и новости о звездах. Снаружи – красивая обёртка, а что внутри?
Мои мысли прерывает телефонный звонок. Дима интересуется, как прошел семейный ужин. Я одним непечатным словом объясняю ему то, как все прошло.
– Сегодня вечеринка у Леры. Приедешь? – спрашивает он на всякий случай, уже заранее зная мой ответ.
– Не приеду.
– Зря. А Лера ждёт тебя.
– Ну и пусть,
– Ты стал таким скучным, что аж стукнуть хочется, – говорит он и хмыкает. – Соответствует твоему новому стилю в одежде. Как тебе новая сестра?
– Никак, – отвечаю я, невольно взглянув на нашу общую стену. – Самая обычная.
– Не скажи… Я уже погуглил, как выглядит дочка Мещерского. Она – красотка!
– Ну и?
– Ты и она в одном доме… Ты понимаешь, на что я намекаю?
– Иди ты! Она почти что сводная сестра для меня.
Одной из самых паршивых частей контракта является то, что я подписал заявление о неразглашении. Даже мои друзья не должны знать, что происходит на самом деле. Для всех моя мать и Олег Мещерский почти что обручены.
– Вот именно! А для меня нет. Жди в гости, – заключает Дима и бросает трубку, не дав возможности отказать.
Нет уж! Ни за что не дам сблизиться Диме с Лизой, знаю я его. Потом слушать весь год за стенкой рыдания девушки, которой разбили сердце…
Я вдруг вспоминаю, как она включила на полную громкость ужасные танцевальные песни, чтобы заглушить мою игру на виолончели, и улыбаюсь. А девушка с характером. Это было сразу понятно после того, как она кинула вазу в мою дверь. Я хотел оставить осколки, но потом вспомнил, что мама приедет к ужину и наверняка будет уставшей. Лишние переживания ей ни к чему, поэтому сам все убрал, недобрым словом припоминая этой эгоистичной брюнетке ее поступок.
На самом деле, сидя за столом, я даже переживал, не слишком ли я расстарался в том, чтобы Лиза не чувствовала себя спокойно в этом доме. Но когда она назло мне сказала маме и Олегу, что они прекрасная пара, я понял, что поступаю правильно. Если не показать место этой заносчивой девушке, скоро я сам буду ходить на цыпочках в собственном доме… Нет, такого не должно случиться.
Я подхожу к окну и распахиваю его настежь. Весь день в комнате работал кондиционер, не позволяя горячему июльскому воздуху проникнуть внутрь. Но сейчас, когда закатные краски окрашивают небо в розовые тона, уже чувствуется приближающаяся ночная прохлада. Я смотрю на бассейн, в котором так и не искупался днём. Все потому, что мне не хотелось пересекаться с Лизой. А сейчас она в своей комнате, и никто не помешает насладиться плаванием в приближающихся сумерках.
Я ныряю в прохладную воду, о которой так долго мечтал, и проплываю под водой несколько метров. Когда мне начинает не хватать воздуха, я выныриваю и ложусь на спину, раскинув ноги и руки. Небо сереет и становится ниже. Кажется, можно достать рукой, но это всегда только кажется.
Я проплываю несколько раз туда и обратно, стараясь сохранять ровное дыхание. Но это не слишком удается, поэтому я облокачиваюсь на бортик бассейна и откидываю мокрые волосы назад. Только сейчас я замечаю Лизу, испуганно смотрящую на меня, как будто ее застали на месте преступления.
– Я… хотела поплавать, когда жара спадет, – торопливо объясняет мне она, поправляя краешек халата.
Вместо той прозрачной туники, которую я видел днём, она надела банный халат, который укутал ее с головы до ног. Что ж, разумно, когда в доме находишься уже не одна, и не слишком приятно, когда тридцатиградусная жара только начинает спадать.
– Я уже ухожу, – говорю я и приподнимаюсь на руках, чтобы выбраться из бассейна.
Лиза опускает глаза вниз, чтобы не смотреть на меня, и эта ситуация страшно забавляет. Я подхожу к ней поближе, не обращая внимание на то, что с меня капает вода. Девушка настороженно замирает, не зная, чего ожидать. Она бросает на меня взгляд, полный недоверия. Этого я и добивался весь день – чтобы Лиза боялась. Но этого ли я хочу на самом деле? Сам не понимаю. Я беру с ее плеча полотенце, которое она небрежно туда закинула, и накидываю на себя.
– Спасибо, – бросаю я ей и ухожу с ее полотенцем к дому.
– А вернуть? – спрашивает Лиза, осмелев, судя по ее голосу, в котором слышатся нотки негодования.
– Неа.
Я ухожу, чувствуя ее взгляд на своих плечах. Определенно я делаю все правильно. Так и нужно вести себя с такими девушками, как Лиза. Вот только почему же я до конца в этом не уверен?
Впервые за долгое время я решаю ехать на вечеринку, про которую говорил Дима. Не знаю, почему меня туда потянуло. То ли июльская жара навевает скуку, то ли мой дом кажется уже не совсем моим. Я одеваюсь в нормальную одежду, с полуулыбкой отбрасывая ужасные шорты, которые ради смеха подсунул мне Дима, чтобы мой образ ботана был завершенным. Представляю, что Лиза подумала обо мне и какие выводы сделала… Это ещё раз доказывает, что людей судят по внешности, а не по тому, что у них внутри.