Анастасия Мандрова – Сводные по контракту (страница 2)
– Чего тебе? – спрашивает он, открывая дверь лишь на четверть.
– Да кто ты такой, чтобы закрывать передо мной дверь?
– Матвей Туманов. А ты кто такая?
От негодования я не знаю, что сказать. Я всегда ставила на место зазнавшихся одноклассников, могла защитить себя в любой словесной перепалке, а сейчас стою перед этим парнем и молчу как рыба…
– Послушай меня, Лиза. Я не буду врать, что мне приятно находиться в одном доме с тобой и твоим отцом. Мы с тобой не подружимся, как ты себе это намечтала. Я потерплю этот год, буду вежливым на камеры, но и только. Больше не подходи к моей комнате. Я тебе здесь не рад.
С этими словами Матвей закрывает дверь, не давая ни шанса мне на ответ. Громко, чтобы он точно услышал, я говорю не слишком лицеприятное слово, с которым отныне будет он у меня ассоциироваться, и направляюсь к лестнице, чтобы добраться до бассейна.
С непроходящей злостью я бросаю на шезлонг полотенце, скидываю туда же тунику и ныряю в бирюзовый бассейн. Прохладная вода не остужает и не забирает мой гнев. Кажется, что в голове крутятся мысли только про этого парня, который посмел дважды закрыть передо мной дверь. Думает, что я мечтаю подружиться с этим олухом? О, нет! Матвей Туманов, ты даже не знаешь, перед кем ты только что закрыл дверь…
К шести часам вечера я успеваю наплаваться в бассейне, разобрать два чемодана и случайно разбить вазу, стоящую на угловом столике в коридоре. Ладно, буду честна сама с собой, разбила я ее далеко не случайно…
Когда я вернулась в свою комнату, чтобы переодеться, за стеной звучала новая пронзительная мелодия. Вначале я просто стучала по стенке, чтобы мой сосед перестал доставать меня музыкой, которую я не заказывала. Но Матвей игнорировал мой протест. Тогда я постучала в дверь этого наглого парня. Он не открыл, продолжая мучить утонченной звуковой печалью струнный инструмент. Я категорически не хотела признавать, что играл он действительно хорошо. Это было делом принципа – заставить его замолчать.
– Боишься семнадцатилетней девчонки и не открываешь? – громко заорала я и вдруг поняла, что Матвей перестал играть.
Через несколько секунд дверь открылась нараспашку так, что я могла увидеть просторную комнату позади. Увидеть, но не разглядеть, потому что передо мной стоял, несколько разъяренный, судя по его виду, Матвей.
– Кого я боюсь? – тихим, но не предвещающим минорного спокойствия тоном спросил он, глядя на меня.
"А глаза у него голубые, как небо" , – подумала я и сама скривилась от такой банальности.
– Перестань играть на своем альте или… как его… контрабасе. Достал уже!
– Это виолончель, – поправил Матвей меня.
– Мне все равно. Перестань играть.
– Ну конечно тебе все равно! – равнодушно бросил он мне.
– Что ты имеешь в виду?
– Что твоей блондинистой душе не нравится классическая музыка.
– Я – брюнетка вообще-то, – быстро ответила я, с опозданием понимая, про что именно этот сноб говорил.
Матвей лукаво посмотрел на меня и улыбнулся. На лице его явно читалось: "Ну, дурочка! Что с нее взять?" Он сощурился и произнес:
– Я в своем доме. Хочу играю, хочу нет. Не указывай мне, что делать.
– Если ты сейчас закроешь эту дверь… – я не договорила, потому что дверь закрылась. В третий раз за сегодня.
– Ах, так! – закричала я и бросила в дверь белоснежную вазу, стоящую на угловом столике.
Радуясь этой маленькой победе, сама не понимая над чем, я быстро прошла в свою комнату и закрыла дверь на ключ. Некоторое время стояла тишина. Я успела разобрать часть вещей, поговорить с Ариной по видеосвязи, показывая ей свою спальню и вид из окна, а потом опять раздалась музыка, уже более веселая и даже, как мне показалось, торжественная. Но в этот раз я подготовилась заранее, включив танцевальные песни на полную громкость. Разбирать вещи оказалось намного веселее, когда одновременно ещё и пританцовываешь.
Мой очередной танец прервал стук в дверь. Наверное, он был очень громким, если я услышала его. Я подошла к двери и так, чтобы было слышно стучащему, сказала отвалить. Я уже хотела добавить, куда ему отправиться, если он ещё раз постучит, как вдруг различила голос отца:
– Не понял…
– Ой, папа… – Я поспешно открыла дверь.
– Почему у тебя такая громкая музыка?
– Сейчас выключу, – быстро отрапортовала я и тут же исполнила сказанное.
Комната наполнилась непривычной тишиной.
– Зачем ты так громко музыку слушала?
– Вот уж не знаю, – ответила я, кинув быстрый взгляд на соседнюю дверь.
– Лиза, я думал, что ты разумна. А ты, как малое дитя.
– Извини, папа. Я просто обрадовалась переменам. Ведь все так рады нас здесь видеть, – со злой иронией в голосе произнесла я, посмотрев в сторону двери Матвея, и сама не поверила своим глазам.
На полу не было никаких осколков от вазы, которую я разбила о дверь его комнаты. А так как помощница по хозяйству сегодня отсутствует, его величеству зазнайке, видимо, пришлось убираться самому.
– В шесть часов ужин. Будь готова спуститься вниз.
– А кто его готовит?
– Нам все привезут.
– Аа, в этом доме не принята домашняя еда. Ну, конечно!
– Лиза, будь вежлива. Скоро приедет Таня. И Матвей тоже скоро появится.
– Да ты что? Скоро появится?
Папа не понял моего сарказма, предназначавшегося скорее для человека, который находился в соседней комнате, чем того, кто был рядом со мной.
И вот время около шести… Я стою перед зеркалом в шелковом голубом платье, которое так красиво струится до моих колен. Волосы уложены назад, открывая тонкую шею, а на руке любимый браслет с бирюзой. Я опять идеальна. Никто больше не сможет меня унизить, закрыв перед носом дверь. Перед такими девушками двери наоборот всегда открыты.
Я спускаюсь вниз, слыша папин голос на первом этаже. Он смеётся, громко и совсем не наигранно, как будто вся эта ситуация ему не претит. На мгновение я замираю на ступеньке, пытаясь вспомнить, когда же он смеялся вот так со мной, и не припоминаю. Я слишком напоминаю ему маму, чтобы отец проводил много времени со мной. Я ее копия, оттого ему больно смотреть в мои глаза.
Вот и сейчас он мельком пробегает по мне взглядом и отправляется в столовую с бутылкой вина в руках. Татьяна, в льняном светлом костюме и с небрежным пучком в волосах, обнимает меня и тянет за собой. На диване лежит брендовый пакет, который она протягивает мне с улыбкой на губах.
– Это тебе, Лиза. Надеюсь, тебе понравится. Посмотри же!
В пакете находится очень дорогая и крутая сумочка, несбыточная мечта всех знакомых девчонок. Но я почему-то не чувствую радости от обладания этой шикарной вещицей. Тем не менее, произношу слова благодарности с заученной милой улыбкой на губах.
– Ты такая красивая, – говорит мне Татьяна, проводя рукой по моим волосам. – Я всегда мечтала о такой дочери, как ты. Мечты имеют свойство иногда сбываться.
Раздается ее звонкий смех, и я тоже делаю попытку рассмеяться. Это выходит не слишком хорошо, но я всё-таки пыталась…
– Какая идиллия! – раздается голос позади нас, и я понимаю, что Матвей тоже совсем не испытывает восторга.
Он даже не удосужился переодеться к ужину! Хорошо хоть рубашку застегнул, и на том спасибо! Кто вообще носит рубашки с коротким рукавом в современном мире? Безвкусица ужасная… Как при такой молодящейся, модной маме он может так одеваться? А Татьяна, словно не замечая его внешнего вида, подходит к нему и обнимает.
– Пойдемте к столу, – приглашает она нас и направляется в столовую.
Я следую за ней, чувствуя спиной взгляд Матвея. Наверняка, теперь он оценил девушку, перед которой имел наглость закрыть дверь. Я нарочно иду медленно, так, чтобы парень позади меня мог рассмотреть мою стройную фигуру и красоту длинных волос, но Матвей обгоняет меня со словами:
– Ползешь, как черепаха.
Я даже чуть не спотыкаюсь, услышав эти слова, и опять не нахожусь, что ответить. Мои щеки пылают, хотя разумом я понимаю, что Матвей умышленно сделал это, чтобы меня разозлить. "Если он хочет войны, он ее получит", – думаю я, глядя на его широкую спину.
Матвей по-джентльменски отодвигает передо мной стул в столовой и широко улыбается. Я мило улыбаюсь в ответ и осторожно присаживаясь, боясь, что в любой момент этот человек выдернет стул, но, к счастью, ничего такого не происходит. Давно никто так не выводил меня из равновесия…
– Чувствую, вы поладите, – заключает мой папа, глядя на хорошие манеры Матвея.
– Совершенно точно! – подтверждает Татьяна. – Мой мальчик ладит со всеми.
Я изо всех сил пытаюсь не закатывать глаза. Если со мной он ладит, то боюсь узнать, как же он
– Лиза, что тебе положить? – вежливо спрашивает Матвей, а сам, не дожидаясь ответа, уже накладывает мне в тарелку спагетти.
– Спасибо, достаточно, – говорю я, видя, как для привычной в моем ежедневном рационе порции овощей не остаётся места на тарелке. Вместо них там огромное количество углеводов.
На моем лице застывает улыбка, словно маска, а на самом деле я горю желанием бросить тарелку в лицо этому придурку. Что он о себе возомнил? Мне, красавице Лизе, которая следит за своей фигурой, кладет спагетти с жирным соусом, а сам при этом ухмыляется!