Анастасия Мандрова – Гори (страница 88)
– А с Ваней что? – спросила Лиза, беря со стола миндальное печенье, которое я еще вчера достала из сладких заначек, лежащих в дальнем углу моего шкафа. – Вы поругались? – Я кивнула. – Он такой грустный в последнее время… А еще, ты видела эту Лену из их группы? – Я вновь кивнула, задумчиво жуя пирожное. – Она клеится к нему. Я сама видела ее между прочим очень умелые попытки. – Я перестала жевать. Просто смотрела на Лизу и жадно ловила каждое новое слово. – А она хороша! Я даже ревновала Сашу, но потом поняла, что не он ее интересует. Аня, ну что ты молчишь? Какая-то мымра хочет получить твоего парня!
Я не молчала. Я опять злилась. Так и знала, что эта Лена не просто так играет на инструментах. Но все-таки, есть же и другая сторона медали.
– Тебе не кажется, что это не работает лишь с одной стороны? Необходимо, чтобы и Ваня этого хотел.
– Аня, ну ты в самом деле еще такой ребенок! Как будто ты не знаешь, что нужно парням на самом деле.
– Не только это…
Лиза закатила глаза и покрутила у виска.
– Ты такая наивная. Может, у тебя эскапизм?
Я вопросительно подняла бровь. Иногда Лизины термины откровенно раздражали, потому что я чувствовала себя несколько глуповатой на ее фоне.
– Эскапизм – это стремление человека уйти от действительности в мир иллюзий, – ровным тоном произнесла Лиза, видимо, стараясь не закатывать глаза вновь.
– Думаешь?
– Не знаю. Вот ты сейчас хочешь сказать мне, что вы потом поженитесь и будете жить вместе до самой старости?
– Мы еще не загадывали так далеко.
– Но ты правда веришь, что первая любовь никогда не заканчивается?
– Да…
– Тогда докажи. Помирись с Ваней. Докажи мне, заядлой пессимистке, что такое возможно.
Лиза шутливо толкнула меня ногой. Я улыбнулась ей. А дальше мы сидели и пили кофе, потом перешли на зеленый чай с имбирем, потому что Лиза не любила какао. Я сидела и думала о том, что мне повезло с друзьями, повезло с Ваней. Как бы я ни злилась на него за молчание, все равно такая любовь, как у нас случается редко. Только дело в том, что про своих родителей я тоже так думала. А вот оно как все обернулось.
В обед папа привез маму. Не знаю, как она согласилась, чтобы приехать вместе с ним. Я предлагала ей вызвать такси, но мама воспротивилась. Мы сели за стол на кухне. Почти круглый стол, усмехнулась я про себя. Но все-таки было не смешно. Совсем. Мама выглядела отстраненной, похудевшей на лицо и смотрела на нас измученным, взглядом, от которого у меня по спине побежали мурашки. Наверное, она заметила что-то в моем взгляде, поэтому начала созерцать свои руки. Папа был очень собранным. Сегодня он был в костюме, потому что уехал прямо с работы и должен был туда вернуться. Вид у него, несмотря на молодежную прическу и новую дырку в ухе, был очень серьезным. О, Господи, у моего папы прокол в ухе! Мама в больнице из-за него, а он прокалывает уши! Я сжала пальцы в кулак под столом. Ногти больно впились в ладонь. Боль отвлекает. Боль освобождает от злости.
– Аня, нам нужно поговорить всем вместе, – начал папа, одарив меня теплым взглядом, который не вызывал у меня ничего, кроме презрения. – Твоя мама несколько не в себе.
Тут мама в подтверждении его слов коротко и истерично засмеялась. Я посмотрела на маму. Папа посмотрел на нее. А мама все созерцала свои руки.
– Так вот, – продолжил папа. – Твоей маме нужен присмотр.
– Я присмотрю, – сказала я.
– Нет, дорогая. Твой папа имеет в виду, что нужен кто-то взрослый.
– Ты что ли? – обратилась я к папе, но тот лишь покачал головой. – Тогда кто?
– Мы решили, что лучше будет, если я вернусь к твоей бабушке. На время, – печально сказала мама и вновь начала смотреть на свои ладони.
– Почему? Я не понимаю. Ты что не можешь справиться с вот этим? – Я развела руки в стороны.
– Я не знаю, – тихо сказала мама, не поднимая на меня глаз.
Папа нервно поднялся со стула, так, что тот откинулся назад. Я видела, как папу сотрясала нервная дрожь. Он налил себе воды в пустой стакан, одиноко стоящий на столешнице, и тут же выпил его.
– Что вообще происходит? – Мой вопрос повис в воздухе. – Мама, хватит смотреть на свои руки! Посмотри на меня! – закричала я изо всех сил. Мама подняла на меня взгляд. – Я – твоя дочь! Та, которая тоже страдает из-за него, – Я ткнула пальцем в сторону папы, который все так же стоял, прижавшись к столешнице и лишь еще больше ссутулился. – Не только от тебя уходит муж в этом мире, потому что он не идеален. Что поделать? Это что конец света?
– Нет. Просто я не хочу больше жить в этой квартире… и в этом городе.
– Аня, тебе необязательно уезжать с мамой. Ты можешь остаться со мной. Здесь твои друзья, твой парень.
До меня только дошло то, о чем говорил мне папа. Мама и вправду собралась уезжать. А это означало только одно: мне нужно будет выбирать с кем быть. Я схватилась за голову. Казалось, больше я не смогу вынести. Это какая-то лавина неправильных действий и последствий.
– Дорогая, тебе придется выбрать, поедешь ли ты со мной, или останешься здесь с папой.
– Тебе что, правда необходимо уехать? Почему?
– Я не могу здесь находиться.
– Мы можем снять другую квартиру. Бабушка может приехать сюда, чтобы присмотреть за тобой. Ты же понимаешь,
– Да, понимаю. Но я и вправду не могу жить в этом городе.
– Вправду? – воскликнула я. – Почему ты такая эгоистка? Ты думаешь только о себе!
– Аня, ты можешь остаться со мной, – начал папа, но тут же замолчал, когда я бросила на него тяжелый взгляд.
– Все из-за тебя! Ты так легко пожертвовал всеми нами, как пешками. Ради чего? Ради смены декораций?
– Нет. Ради любви. Ты должна меня понять…
– Но я не понимаю! – перебила я его. – Мне даже дышать тяжело здесь. Понимаешь? Я тоже не чувствую, что здесь мой дом!
Я встала и направилась к двери.
– Куда ты? – испуганно спросила мама.
– Подышать воздухом!
Папа прошел за мной и, пока я одевалась, говорил о нашем будущем. О том, как мне будет хорошо жить с ним. А про себя я думала, что не только с ним, но и с Дианой. Повыдергивать бы все ее рыжие волосы! Еще мне хотелось громко ругаться, ударить что-нибудь или, что еще хуже, ударить папу.
– Аня, подумай об этом, – напоследок сказал отец, когда я вылетала из квартиры. Я действительно задыхалась здесь.
Выйдя на холодный воздух, я ртом, будто обросла жабрами, вбирала воздух. Какое-то время я сидела на скамейке и смотрела в пустоту. Эта пустота пугала. Потом я вскочила и направилась к тому, к кому должна была прийти еще раньше. В лифте, поднимающему меня на самый верхний этаж, я не смогла сдержать слез. Мне стало жалко себя. Мне хотелось повернуть время вспять, когда я не задумывалась о сложностях взрослой жизни. Еще меня терзали сомнения. Я хотела остаться здесь. Может, папа разрешит мне жить у Вани. В конце концов, он так виноват передо мной, что просто обязан согласиться. Но что будет с мамой? Как она сможет восстановиться? Наверняка, для нее это и был конец света. И как она справится без меня? Но я-то тоже должна быть счастлива. Мама этого не может не понимать.
Я вытерла слезы рукавом пальто. Ваня не должен видеть меня плачущей, как будто я какая-то ходячая девушка-нытик. Я ведь смеялась, я так много смеялась последние месяцы. Просто черная полоса. А потом белая краска постепенно вливается в черную, они перемешиваются, и белой становится все больше и больше. Потом добавляются все цвета, от лимонного до цвета первой зеленой листвы. Я уже видела вкрапления этих цветов, когда дверь, в которую я звонила, открылась, и на пороге оказался Ваня. На его лице отразилось удивление. Затем удивление переросло в ликование, и я обняла его, подталкивая назад. Просто я вспомнила, что на пороге ничего не отдают. А отдать мне хотелось всю себя. Ваня был теплым, таким родным, что не хотелось его отпускать. Я так соскучилась по нему, что не могла оторваться, хотя в еще не снятом пальто рядом с ним становилось все горячее и горячее. Ваня первым нарушил наше молчание.
– Значит ли это, что ты простила меня?
– Ты не виноват в том, что устроил мой отец.
– Он тоже лишь частично виноват… – начал было Ваня, но я прервала его поцелуем.
Я не хотела говорить о том, кто и насколько виноват в сложившейся ситуации. Не хотела говорить о родителях. Мне и дома хватало этих разговоров. Честно говоря, мне вообще не хотелось говорить. Ваня понял это с первого взгляда. Пальто снялось за несколько секунд. Мы даже не поднялись в его спальню. Не хотелось тратить время на лестницу. Мы упали на диван, не отрываясь друг от друга. Слишком стали дорожить временем, зная, что в любой момент может что-то произойти. В его глазах для меня была целая Вселенная, в которой расцветали первые цветы и пели соловьи. Там была весна. Наша весна, которую мы чувствовали еще осенью, но утратили по пути. Я готова была поклясться, что больше не позволю этому случиться. Никогда.
– Ты же знаешь, как я тебя люблю!
– Я знаю, – отрывисто произнес он. – Я тоже тебя люблю. Больше всего на свете.
Его руки обхватили мою талию. Если и могло быть что-то лучшее в мире, чем чувства, охватившие меня при одном только взгляде на Ваню, то я не хотела этого знать. Мой рай уже был найден. Он вмещался в одном человеке. Рядом с ним я была цельной, могла быть самой собой. Я чувствовала его, чувствовала себя настоящей, без притворств, без масок, без секретов.