– Одно другому не мешает, – невозмутимо ответила Софи, а затем добавила. – Ты еще не проиграла пари?
Ну зачем я рассказала ей еще и о пари? Не хватало мне сарказма Вани и Алекса по этому поводу, как еще и Софи туда же…
– Почему все вокруг думают, что проиграю я? – с обидой в голосе воскликнула я.
– Я не думаю, я знаю.
– Вот сейчас я обижусь!
– Не надо. Просто проиграй уже пари и наслаждайся!
– Я и сейчас наслаждаюсь!
– Ну конечно! Как в детстве… Ой, он взял меня за ручку, ой, он мне улыбнулся…
– В этом тоже есть своя прелесть. Что мы все обо мне? Расскажи, как у тебя на личном фронте?
– Аня, у меня ничего интересного, в отличие от тебя! В следующий раз звони, когда проиграешь пари. Пока!
Вот так, моя лучшая подруга предопределила мое поражение. У меня не было никаких шансов выиграть. Кажется, пора готовиться к проигрышу. Я вздохнула.
В моей жизни не было ничего такого, чем бы я могла увлечься настолько, что позабыла бы про сон или еду. Но сейчас появился Ваня. И все действительно изменилось. Я мерила свой день от него и до него, я дышала его дыханьем, я говорила его словами, я смотрела на мир его глазами. И мне было мало. Мне хотелось узнать всего его, даже те мелочи, которые помогли ему быть тем, кем он сейчас является, будь то сломанная рука из-за падения с самоката в четыре года, или, его первое самостоятельное путешествие в пятнадцать лет.
Поздно вечером, расположившись на кровати с ноутбуком на коленях, я разговаривала по скайпу с Ваней. Наше общение перед сном уже вошло в привычку и было сродни моей колыбельной перед сном.
– А что ты сейчас читаешь? – спросила я Ваню, увидев на кровати, позади него раскрытую книгу.
– Я читаю книги про цифровую фотографию Фримана. Тебе, наверное, это ни о чем не говорит, – тепло улыбнулся он, сидя на полу в своей спальне.
– Нет, не говорит, – согласилась я, покачав головой.
– А ты что-нибудь читаешь сейчас?
– Нет. Я еле успеваю делать уроки, и кажется, сегодня я завалила тест по истории. – В этом я была уверена, потому что уже знала свои ошибки.
– Почему ты так думаешь? Ты же готовилась к нему.
– Видимо, не так хорошо, как следовало бы.
– Я тебе мешаю в учебе. – Ваня даже не спросил, а просто констатировал этот факт. – Надо что-то с этим делать.
– Ты не мешаешь, – торопливо сказала я. – Просто мне надоело быть во всем хорошей и правильной. И если мне не хотелось учить про развитие Латинской Америки в двадцатом веке, значит, мне действительно не хотелось!
Ваня бросил на меня удивленный взгляд и усмехнулся:
– Я с тобой согласен, но все-таки мы уже в выпускном классе, нужно еще потерпеть, прежде, чем ты будешь свободна от зубрежки про ненужные тебе страны. – Я кивнула, соглашаясь. – Кстати в Бразилии очень красиво…
– Я не сомневаюсь, что там красиво. И когда ты успеваешь везде путешествовать?
– А для чего нужны каникулы? – Ваня одарил меня нежной улыбкой.
– На осенние ты тоже куда-то поедешь?
– Скорее всего да. Хочешь со мной?
Я опешила от такого предложения. С ним я, конечно, хотела, куда угодно. Но…
– Меня никто не отпустит, – вынуждена была признать я, кусая губы от разочарования. – Ты действительно думаешь, что мои родители отпустят меня, несовершеннолетнюю, в поездку с парнем?
– Это мы еще посмотрим, – уклончиво ответил он.
– А ты бы правда хотел, чтобы я поехала вместе с тобой?
– Конечно! Я тебе весь мир хочу показать.
– Это так романтично, – произнесла я, смеясь. А сама втайне разомлела от того, что он сказал.
– Уже половина первого. Маленькой девочке пора спать!
– Не хочешь эту девочку поцеловать на ночь? – внезапно охрипшим голосом поинтересовалась я.
– Очень хочу, – согласился Ваня. – но я подожду, когда она сама дорастет до поцелуя со мной. Спокойной ночи, малышка! – Он послал мне воздушный поцелуй и вышел из скайпа.
И уже засыпая и думая о нем, на моем лице все еще играла легкая улыбка.
– Я пойду в торговый центр неподалеку…
– Нет, мама, не уходи! – кричу я с коврика для йоги, на котором так неимоверно холодно сидеть, что все мое тело сотрясает дрожь.
– Аня, ну что ты, как маленькая! До свидания, Елисей!
– Нет, – ною я, бросая взгляд на закрывшуюся за мамой дверь.
– Вот мамочка и ушла, – говорит он, роняя на пол свой фотоаппарат, и двигаясь в мою сторону.
– Куда это ты собрался? Она – моя!
Я смотрю вправо, откуда прозвучал чей-то знакомый голос, вызвавший смутные неприятные чувства. Там, в мрачной полутьме, в мою сторону двигается тень молодого человека, невысокого и крепкого.
– Ты кто такой? – спрашивает Елисей, застыв на месте от неожиданности.
– Какая разница! – парень подходит ко мне вплотную, и в комнате отчетливо чувствуется запах пива.
Я медленно запрокидываю голову вверх, чтобы удостовериться в своей догадке. Это действительно тот парень с вечеринки. Он наклоняется к моему лицу и тихо произносит:
– Ну привет.
Я застыла от ужаса. Тело отказывается подчиняться мне, и я чувствую, как опасность, теперь уже с обеих сторон, нарастает с каждой секундой.
– Будешь молчать? Это как-то невежливо, – он криво улыбается и добавляет. – Как нога, не болит?
– Хватит! Я первый ее заметил, значит, она – моя! – рявкает Елисей, сильно толкая парня назад. Тот отлетает к стене, с глухим звуком ударяясь о нее и сползая на пол.
Мое сердце готово выпрыгнуть из груди, я забываю, как нужно дышать, и только наблюдаю, как Елисей выжидательно смотрит на меня.
– Нас, кажется, прервали, – говорит он, ухмыляясь.
Я смотрю, словно в замедленном кино, как Елисей делает шаг ко мне.
– Успела соскучиться по мне?
Замороженная только одним его холодным взглядом, я сижу и смотрю, как он подходит ко мне вплотную. Я хочу заплакать, но слез нет. Я хочу убежать, но все силы меня покидают.
– Тебе еще никто не говорил, что молчать невежливо?
Елисей садится на колени рядом со мной и проводит рукой по моим волосам. Я содрогаюсь от приторно сладкого запаха, распространяющегося вокруг меня после его прикосновения. Я уже не чувствую кончиков своих пальцев на руках и ногах, не чувствую губ, и это правильно, потому что я знаю, что последует сейчас.
Елисей уже приближает свое лицо к моему, когда вдруг все в комнате меняется. Сильный толчок – и я оказываюсь лежащей на полу, в ушах шумит, в глазах бегает много маленьких мушек. И только когда мое зрение восстанавливается, я обнаруживаю, что рядом со мной разворачивается настоящая борьба двух мужских тел. Один из них Елисей, другой – парень с вечеринки. Они вместе кружатся по комнате в борьбе за главный приз – меня.
Кажется, я встаю целую вечность, но все-таки справляюсь с этой задачей, и на негнущихся ногах бегу к двери. Она поддается мне сразу, и я оказываюсь на поляне, запорошенной белоснежным снегом, отливающим серебром при свете луны.
Я не знаю, куда мне бежать. За мной дом, в который мне нельзя возвращаться. Впереди только темный лес. И тут я слышу музыку, знакомую настолько хорошо, что я ни секунды не теряя, бегу в ее направлении. Я вдыхаю морозный воздух, спотыкаюсь о корни деревьев, но совершенно не чувствую боли. Я двигаюсь в правильном направлении, потому что отчетливо слышу колыбельную все громче и громче. Наконец, за огромным деревом, на небольшом возвышении, я вижу огонь, вокруг которого играет музыка, и от которого даже издалека идет тепло. Около огня спиной ко мне стоит мужская фигура. Почувствовав мое приближение, он разворачивается в мою сторону и тут же раскрывает свои объятия. Узнав в нем Ваню и прокричав его имя охрипшим голосом, я кидаюсь в его сторону и прижимаюсь всем телом к нему, такому теплому и родному. Он нежно обхватывает меня руками и обдает горячим дыханием мое ухо, шепча:
– Ты замерзла. Давай я тебя согрею.
Мы начинаем кружить в танце под волшебную песню, которая становится для меня чем-то спасительным и освобождающим. Над нами медленно кружатся белые, пушистые хлопья снега, опускаясь на землю. Я чувствую жар от костра, тепло, исходящее от Вани, и холод, сковывающий меня изнутри, уходит.
***
