Анастасия Малышева – Сага о Хранителях (СИ) (страница 16)
Человек, который зарабатывал на сплетнях — и не любит копаться в чужом грязном белье? Не смешите ми колени. Мой мир, конечно, за последние недели, немного слетел с катушек, но не до такой же степени.
— Именно, — кивнул мужчина с самым серьезным лицом, — Сколько я тебя помню — у нас никогда не было секретов. Хватит увиливать, расскажи старику, что у тебя стряслось.
Против воли я заколебалась. У меня действительно никогда не было тайн от Билла — он пользовался моим безграничным доверием. Но рассказать то что меня мучило — это была связано с некоторой опасностью. Например — загреметь в психушку. Но увидев серьезный взгляд, в котором читалось искреннее беспокойство и желание помочь, я вздохнула:
— Чуть меньше месяца назад, я познакомилась с тремя людьми…
И я рассказала все. Не упустила ни одной детали, не умолчала об участии нашей общей подруги в этой истории. Рассказ занял не очень много времени, и за эти минуты лицо Билла поменяло несколько выражений — от недоуменного, до откровенно неверящего.
— Знаю, ты думаешь, что я сошла с ума, — выпалила я сразу после своего рассказа, — Но я видела всё это своими глазами! Хотя, — добавила я горько, — Иногда я сама сомневаюсь, не свихнулась ли.
— Ди, — медленно сказал Билл, — Это все очень странно. И честно — мало похоже на правду.
— Знаю, — я кивнула, — Я стараюсь выкинуть всё это из головы. Но мысли сами лезут.
Билл помолчал с минуту и негромко сказал:
— Знаешь, мне не хотелось тебе говорить, но я навел справки об этом Фергюссоне.
Я удивленно распахнула глаза:
— Зачем?
— Просто он мне показался подозрительным. Я волновался о тебе, — неохотно признался мужчина.
— И это называется «я не люблю копаться в чужой жизни!» — передразнила я Вэррика, — И что ты узнал?
— Родился в деревушке под Рейкьявиком, от отца у него только второе имя, мать умерла, когда ему было пять — но это ты знала и без меня, верно?
Я кивнула — всё это мне уже рассказал сам Кай. Ну и имечко у него конечно — под стать его ледяным глазам и белым волосам. Жуть берет т такого снежного сочетания.
— Да, что ты можешь нового сказать?
— В пятнадцать он сбежал из дома, каким-то чудом добрался до Лондона. Здесь его определили в приют и школу. Закончил ее средне, ни хорошо — ни плохо. Устроился на работу охранником в ночной клуб. И вот тут-то начинаются чудеса.
— В смысле? — я нахмурилась.
— Фергюссон проработал в разных местах охранником в целом два года, обзавелся неплохой кредитной историей. Он взял большой кредит в банке и снял помещение под офис и еще одно — под производство.
— Производство чего?
— Сигнализаций, — поясняет Билл. — каких-то суперчувствительных сигнализаций. И как ни странно — он не прогорает. Скорее наоборот — начинает набирать популярность. За год Фергюссон рассчитывается с кредитом, еще за год — создает "FIC". И вот теперь он — владелец успешного охранного предприятия, у него офисы в Лондоне, Париже, Москве и Рейкьявике. И это все за девять лет.
— Неслабо, — я присвистнула, малость потрясенная рассказом, — Вот то значит — из грязи в князи.
— Чудеса, одним словом, — Билл помолчал, собираясь с мыслями, — Кук, при всех своих странностях — ты не похожа на сумасшедшую.
Интересный комплимент. Я бы сказала — своеобразный. Таких мне еще не делали. С другой стороны — мало кто знал меня также хорошо, как мужчина, сидящий напротив.
— И что ты пытаешься мне этим сказать?
— Я верю тебе, — просто ответил друг, — Верю этим людям, верю, что существуют другие миры. И верю, что вчера тебя что-то пыталось убить.
Я выдохнула, чувствуя, как по моим венам растекается облегчение. До этого момента я и не понимала, как важно для меня будет мнение Вэррика.
— Спасибо, Билл, — я улыбнулась, — Приятно осознавать, что ты не побежишь сейчас вызывать мне машинку, которая устроит мне потрясающую, а главное — бесплатную экскурсию в дурку.
— Да уж, хорошего в подобных заведениях мало. А уж веселого — еще меньше, — усмехнулся мужчина, — Но у меня есть к тебе вопрос.
— Какой? — тут же напряглась я.
— Что ты собираешься делать?
— С чего ты взял, что я собираюсь что-то с этим делать? — против воли одна моя бровь взлетела вверх, выражая легкую степень удивления.
— Кук, как бы ты не хотела от этого отвертеться — у тебя не получится. Вряд ли одним нападением дело ограничится. Если ты действительно Хранитель — а я, почему-то не сомневаюсь в этом — то тебя не раз будут пытаться убить. Я уж не говорю про реальную угрозу всему остальному миру.
— И что мне делать? Что ты предлагаешь?
— Учиться. Кук, ты должна уметь если не защитить мир, то постоять за себя — уж точно.
— Но я не хочу, — прошептала я, смаргивая подступившие слезы, — Я хочу просто жить, обычной жизнью. Заниматься своим рестораном, иногда навещать родителей, а по выходным танцевать в клубе.
Билл притянул меня к себе и обнял за плечи. Я же, прижавшись ближе, позволила себе уткнуться в его широкую грудь и проронить пару слезинок. В нос ударил привычный и родной запах Вэррика — дорогой парфюм, сандаловое мыло и слегка солоноватый аромат пота. Всё же на тренажерах сегодня выкладывалась не только я. И если любые другие взмокшие мужчины вызывали во не лишь чувство брезгливости и желание указать, в какой стороне расположены душевые, то Билл вызывал совершенно иные чувства. Его аромат, тепло тела и тихи голос — всё это напоминало мне, что всё это реальность, и я пока в себе он был, как островок нормальной жизни, за который я отчаянно цеплялась.
— Знаю, ягодка моя, знаю. Но иногда наше «хочу» ничего не значит. Я, например, мечтал о карьере модели. Но судьба-злодейка распорядилась иначе, — мужчина подумал и добавил, — Судьба и тортики. И теперь я старый, толстый редактор скандального журнальчика.
Я улыбнулась сквозь слезы:
— Не наговаривай на себя. Ничего ты не старый.
— А про «толстый» ты ничего не скажешь? — Вэррик хохотнул и легонько хлопнул меня по плечу, — Вытри слезы, Кук. Конца света не предвидится. Пока что.
— Думаю, ты прав, — я вытерла глаза тыльной стороной ладони и еле заметно улыбнулась, — Ладно, мне пора. Нужно еще на работу заскочить.
— Зачем? — недоуменно посмотрел на меня друг.
— Я убежала вчера непозволительно рано, Хелена тоже ушла с работы раньше, нужно проверить документы. Наверняка вчера абы как закрылись.
— Хорошо, — кивнул Билл и поднялся из-за стола, — Тебя подкинуть?
Я покачала головой:
— Моя машина припаркована за углом. Я предусмотрительно бросила ее здесь еще вера. Так что — отдыхай и переваривай всё, что я тебе сказала.
— Хорошо, — усмехнулся мужчина и, клюнув меня в щеку, упал обратно на стул.
Наверняка он решил, что я — сумасшедший трудоголик. Что же, в чем-то он был прав — стресс я предпочитала лечить работой. И всем советую — на ноги ставит лучше любых терапий. Просто закопайтесь по уши в дела — и времени на хандру у вас просто не останется.
— Мисс Кук, — пискнула Софи, когда я появилась на пороге.
От меня не укрылся ее удивленный взгляд. Я её прекрасно понимала — всё же, я поехала в ресторан прямиком из спортзала, в черных бриджах, такой же по цвету толстовке, волосы забраны в неряшливый пучок. Это резко контрастировало с моим привычным, всегда продуманным, а потому идеальным внешним видом.
— Софи, я ненадолго. Только документы просмотрю — и уеду, — спокойно пояснила я, проходя мимо.
Менеджер моргнула своими неизменно-испуганными глазами и кивнула. Бедолага, как же я ее запугала. Не удивлюсь, если в ночных кошмарах вместо монстров за ней гоняюсь я, и размахиваю при этом неправильно заполненными табелями да, а изо рта у меня при этом вырываются языки пламени
В кабинете я села в кресло и задумчиво побарабанила пальцами по столу. Под руку попалась чья-то визитка, и я на автомате принялась крутить ее между пальцев. Честно говоря, у меня абсолютно не было желания возиться с бумагами, я приехала сюда просто потому, что домой меня не тянуло, да и думалось в этом кабинете мне удивительно легко. А обдумать нужно было много.
Я испытала огромное облегчение, когда поняла, что Билл ей верит и не считает меня сумасшедшей — это факт. Но все равно — казалось несколько странным, что он так быстро поверил мне. Мне самой нужно было многое увидеть собственными глазами, чтобы перестать считать всё это бредом. И то — до сих пор некоторые сомнения одолевали меня. А Вэррик поверил почти сразу.
Хелена. В отношении подруги я испытывала разочарование и гнев одновременно. Гнев — оттого, что Грей знала про Хранителей и молчала. Разочарование — от того, что наша дружба оказалась притворством. Что бы мне не говорили — пребывала в полной уверенности, что Хелена притворялась моей подругой, только для того, чтобы когда-нибудь начать мою подготовку к спасению мира. Это самый разумный ход — втереться в доверие невежественной Хранительнице, чтобы потом между делом открыть ей карты. Грей была отличным психологом — я бы, и сама не заметила, как согласилась бы на всё что она предлагает. И при этом улыбалась бы, как дурочка. Пойти спасти мир? Конечно, Хелена. Переписать на тебя квартиру, потому что она мешает мне грамотно спасать людей? Отличная идея, как я сама до этого не додумалась? Спрыгнуть с крыши, потому что мои услуги понадобились в загробном мире? Всегда мечтала, Хелена!