Анастасия Максимова – Курсанты – 3 (страница 2)
– А что случилось-то? Я так и не понял.
Маша тихо взяла меня за руку. Отвела в сторонку и словно заученно рассказала:
– Он из дома ушел дней пять назад, Андрюха его искал. Ну и нашел, когда… Его резанули. То ли не поделили что, они там все бухие были. Он еще жив был, но пьян в стельку. Андрей скорую вызвал, но те не успели. Он на руках у него умер.
Меня передернуло. Воистину, никогда не зарекайся. И не гневи жизнь пустыми жалобами. Потому что все может измениться в один момент. Как у Андрея, например. Тихо спросил:
– Откуда знаешь-то?
– Макар с ним был. Он все рассказал с разрешения. Андрей не хотел пересудов, сказал, лучше неприглядная правда, чем мерзкие сплетни. Он попросил не разговаривать с ним на эту тему, ну и всем сказать. Мол, если будут знать, то и вопросов к нему не останется.
– Василек, пойдем. Мы с ребятами решили, что гроб мы понесем, а не второй курс.
Просто кивнул. Я никогда не был на похоронах офицеров. А что бы там ни случилось, Изворотов был и навсегда останется полковником. Мы пошли вперед.
Тут, наверное, весь институт был. По крайней мере, мне так показалось. Народу – тьма. Преподаватели, стайка напуганных курсантов, парни с автоматами.
Все разговаривали тихо. Словно боялись нарушить покой. Отдельно стояли запуганные родственники. Как можно было понять, что это они? Да все просто, они держались особняком возле красивой худенькой бледной женщины и со злостью рассматривали тех, кто в форме.
Организация была на уровне. Макар рассказал мне, что во всем помогал воспитательный отдел института. Андрей излился Макару, тот написал Маше, что тоже в городе была, а потом уже подключился Литвин. Все дело в том, что он, оказывается, побывал на десятке таких похорон.
Он же сообщил в институт, и там взялись за это мероприятие с удвоенным рвением. Говорят, лично Баранов распорядился организовать все достойно. Совесть, что ли, проснулась? Вот как так можно?! По головам…
Но тут же почему-то вспомнились слова Алены Ивановой. Она часто их повторяла:
– Не нам судить.
Наверное, да, не нам. Выхватил взглядом Волобуеву. Она стояла с высоким мужчиной, похожим на нее. Отец, наверное. Тоже по форме, и сестра ее там позади, но видно, что ей пофиг.
– Пошли, ребят.
Андрей позвал нас. Да, похороны были статусные прямо. Деревянный дорогой гроб, оркестр из института с Семой в его рядах. Куча людей и скорбные лица.
Мне почему-то показалось, что отец Андрея бы оценил такие похороны. И словно не было событий последнего года. Словно он снова заходит в кабинет и начинает чморить своего сына, а тот достойно встречает его идеальными знаниями.
Словно это было в прошлой жизни. Словно не про нас, а про каких-то других курсантов. Решил отвлечься. Из группы не было всего пятерых. И то я краем уха слышал, что они просто физически не смогли приехать. Трое на юге, двое билетов не нашли.
Остальные стояли как штыки. Даже гордость за нас за всех берет. Потому что мы даже спрашивать не стали, увиливать. Мы знали, что нужны здесь нашему другу, нашему заместителю командира, что поступил бы для нас также.
Да даже вспомнить вступительные! Как они с Сохиным дотащили Сему. Как горой стояли на парах. Как Макар заступился за Коптева перед физруками, а Андрей за Аленку на логике. Подсказал ей, когда препод отвлекся, когда она сидела перед экзаменатором. Хотя знал, что влететь может.
Да, мы не идеальные, мы спорим и ругаемся, да что уж, хоть мы вместе в клуб и ходили, я все равно не могу назвать Андрея прям другом. Но это что-то большее, что-то иное.
Мы шли и несли гроб. Тяжелый, жесть, но я пообещал, что ни один мускул на лице не дрогнет. Церемония погребения была красивой. Рассказали, что полковников хоронят за счет государства, и от майора и выше стреляют в воздух три раза.
Вот и тут ребята по команде дали три холостых залпа. Все закончилось. Народ пошел на поминки в специально оборудованное место. Нас не пустили за основной стол, да мы и не стремились особо.
Андрюха пришел к нам в угол спустя минут тридцать от начала. Он стойко выслушал теплые слова о своем отце, выразил соболезнования, а потом просто плюхнулся на скамейку перед Олегом и Макаром.
На столе стояли стопки с водкой. Все как положено, но он смотрел на них невидящим взглядом. А потом демонстративно налил стакан воды. Мне кажется, он теперь на всю жизнь так закодировался.
Прочистив горло, он привстал. Никому из офицеров не было дела до нашего междусобойчика. Парни подняли стопки, девочки бокалы. Андрей набрал в грудь воздуха и начал:
– Спасибо. Если бы вы знали, как меня поддерживает то, что вы сейчас здесь. Иногда кажется, что все это фигня. Погоны эти, звания. Но конкретно сегодня я понял, что они с тобой по жизни всегда, раз уж ты их надел. И даже вон, в последний пусть провожают…
Он замолчал, а многие опустили глаза вниз. Бывает так, что слов не хочется. Они рождаются в душе. Изворотов продолжил:
– Говорят, что мы дети, пока живы наши родители. Ну, вот я и повзрослел наполовину. Ребят, цените то, что имеете, даже если вам кажется, что оно какое-то не такое. И вообще… Я так вам благодарен…
Он запнулся… Его глаза покраснели. Первой не выдержала Машка. За ней кинулась Настя. Наплевать на условности, на то, что люди смотрят. Плевать на все! Мы гурьбой кинулись к нему. Девчонки обнимали его, ревели, а мы стояли рядом и поддерживали взглядами.
Но в этих взглядах было столько чувств, что сложно передать словами. Мне кажется, у нас именно в этот самый момент появилось это самое. То, что наша группа – это не просто три цифры. Это мы. Курсанты уже третьего курса факультета подготовки следователей…
Глава 3. Семен Семеныч
– Предмет непростой, будет у вас до пятого курса. Преподавать будем мы вдвоем с Алексеем Ивановичем.
Ой, да как же мне ее уломать? Предыдущая вон сразу на свидание согласилась. А эта ломается как первоклассница. А если сделать так, что я перед ней на баяне сыграю? Всегда работало безотказно.
– Письменной работы будет много, заведите себе папки с листами белыми формата А четыре. Будем формировать ваше первое уголовное дело.
А как баян-то вытащить? Вон, Симон его теперь в кабинете хранит и вообще! Раньше я к нему лазил как к начальнику курса, стремно было, а теперь он начфак вместо этого… Рогатого.
Преподы продолжали что-то рассказывать. Мешали мне думать и заниматься своими делами. Первый семинар, он такой первый. Спрашивают, как правило, по желанию, а мы вопросы давно разобрали, пользуясь случаем.
Машка, как всегда, первый взяла. Там что-то про криминалистику как науку и бла-бла-бла. Предмет, метод, методология. Я сегодня в разборе не участвовал. Надо лекции переписать.
Сидел на последней парте и никого не трогал. Был в целом очень увлечен мыслями и процессом. Уголовный который. Он шел следующей парой, и препод там мне сразу не понравился. Много про него говорили.
Такой серьезный весь, прям специалист-специалист. Здесь в институте в принципе все преподы были очень даже. Но этот прям впечатлил. Зверь. Копов Евгений Павлович. Он же начальник кафедры уголовного процесса.
Поэтому я методично переписывал последние темы. Надо, чтобы все было красиво и очень педантично. Наверняка понравится…
– Товарищ курсант!
А если добавить текстовыделитель? Он может подумать, что я как девчонка? Или, наоборот, что я молодец?
– Товарищ курсант, что даже на первой паре умудряется игнорировать сразу двух преподавателей!
– Сема!
– Сема, блин!
– Иванов, встань!
Голос Сохина, прогремевший прямо над ухом, выбил почву из-под ног. В смысле? Поднял глаза, на автомате поднимаясь. И чуть не подавился.
Потому что оба препода смотрели на меня, вытянув шеи, словно были не людьми, а сурикатами какими. Смотрелось так смешно, что я икнул. Тем не менее промямлил:
– Прошу прощения, товарищ преподаватель. Товарищи. Преподаватели. Товарищи…
– Достаточно. Иванов, значит? Тот самый баянист? А не пойти бы вам к доске с ответом на первый вопрос. Надеемся, что предмет вы знаете не хуже, чем выгодные позы при падении из ковша трактора.
Бу-га-га! Аудитория легла. Я же покраснел, и даже уши зачесались. Вжал шею в плечи. Ну сколько можно мне это припоминать? Уже два года прошло. Вон, институт узнал новых героев.
Чего сын преподши по религиоведению стоил. Почему снова ковш-то?! За этим возмущением не сразу понял, что меня откровенно выпиннывают вперед. Блин! Первый вопрос.
Страдальчески посмотрел на Машу, но та лишь безжалостно развела руками, углубляясь в собственную тетрадь. Стандартная схема. Пока рассказывают первый вопрос, ты учишь второй. Но елки зеленые!
– Иванов, вы там аккорды на баяне, что ли, вспоминаете?
На этот раз сделал недовольное лицо. Что это за подход такой? Непрофессиональный! Они решили мне тут всю биографию пересмотреть? Так-то неприятно.
Тем не менее вышел. Что отличает настоящего отличника от того, кому, как Гапонову из третьей группы, ставят пятерки, потому что батя-генерал в Москве? Правильно! Умение всегда выйти и ответить хотя бы на тройку, даже если ни хрена не знаешь.
Оставался лишь один вопрос… Какой вопрос-то? Что там рассказывать надо? Медленно шел к месту экзекуции. Краем глаза заметил на парте у Маши список. Фух, предмет криминалистики.
Мой мозг начал судорожно соображать. Предмет – это то, что изучают. Криминалистика про следы там всякие, доказательства. Ну и попер от себя: