Анастасия Максименко – Высшая для Демонов. Узы Тьмы (страница 96)

— Так, что тут у нас?

Ила принесла довольно интересные книги. Да за первых две я была готова ее расцеловать. Первая была «Основы, характеристика и применение смешанной магии», а вторая «Некромантия».

Некромантия это было хорошо. Даже отлично. Если вспомнить, что один из моих источников фиолетовый с черными вспышками, то по описанию как раз на нее и походил. А вот в смешанных, можно будет узнать о ледяной магии.

Остальные две книги, были о потоках и как преобразовывать сырую магию в энергетические плетения.

Пятая книга — «Язык магии» и шестая — «Нагширон. Политика и принципы управления».

Не дурно. Совсем не дурно.

Начала я как раз с магического языка, понимая, что без него, эти фолианты бесполезны. Это не Домена и даже не Вилони, где употребляли схемы.

В Нагширонской магии схем не было вовсе, зато обучали именно магическим плетениям. При быстром анализе я поняла, что сами плетения почти не отличались от схем, одновременно и упрощали, и усложняли.

Если схемы надо было зубрить и мысленно четко проговаривать, то в плетениях нужно было знать магический язык и уметь распознавать нити магии, складывающиеся в те самые плетения.

Уф.

Язык магии, на удивление мне дался легко. Я была склонна думать, что так получилось только из-за того, что языки других миров мне давались с легкостью. И хоть в Вилони, девочкам давали намного меньшее образование, чем мужчинам. В сравнении, словно капля в море. И не академическое, а домашнее, обучали нас все же не хуже. Многие семьи Вилони искренне считали: «Нет хуже жены, чем необразованной и глупой».

И моя семья не была исключением.

И это был огромный плюс, так как девочек обучали минимум четырем языкам содружественных миров. Обязательный вилонский, демонический, так как наш мир тесно прилегал к миру Домена, общемиринский — язык на котором говорят не меньше чем в двадцати мирах и самый сложный их тех, на котором мне довелось говорить и изучать.

И тот, на котором говорят в самом Нагшироне, слава богине, потому как нагский я не знаю и диахамский — язык драконов. Закрытый мир Диахам. Зачем нам высшим его нужно знать, особенно женщинам, которых даже и близко не подпускали к иномирянам, я и тогда и сейчас не понимала, но учила.

Так вот. Язык магии дался мне легко, и говорить на нем я могла свободно уже к вечеру четвертого дня, но вот, чтобы писать, тут нужна была кропотливая практика. Язык магии был чем-то похож на сборку языков: демонического, общемиринского и почему-то диахамского.

На это только пожала плечами и, скосив глаза на время, устало вздохнула, сморщившись от болезненно сжавшегося желудка, тут же довольно улыбнувшись, когда заметила на столе тарелку прикрытую крышкой под заклинанием стазиса.

Мысленно поблагодарив Илу и поужинав, решила начать изучать свою магию со следующего дня, быстро расправившись с едой, со стоном упала на мягкую кровать.

Вечером до душа я так и не доползла, а на робкий писк моего внутреннего я о том, что может, стоит навестить Грань, только зашипела, послав его в далекие дали и оттянув снова сдавивший горло артефакт.

Так же, как и задавив в себе отчаянную тоску по мужьям.

На следующий, пятый день моего заключения мне стало чуть веселей. Или это было предвкушение изучения моих возможностей в магии?

С Илой на этот раз поговорила куда более мягче и охотней, стараясь не замечать ее лихорадочного блеска, радости в глазах и то, как этот блеск потух, когда я попросила оставить меня одну.

И Ила молча подчинилась, а что ей оставалось делать? А я в который раз укорила себя, обозвав эгоисткой и крайне плохой подругой. А еще, было больно видеть сгорбившуюся фигурку подруги, с обидой поджимающую губки. Но я не готова была открываться и позволить себе вести себя как раньше, до нападения.

Да я была эгоисткой и плохой подругой. Да мне было мучительно видеть слезы, стоявшие в глазах человечки, когда она сегодняшним утром закрывала дверь, покорно опустив голову, когда я ей указала на ту саму дверь.

Мне было тошно от самой себя, когда я налетела на нее, стоило взволнованной подруге прийти и попытаться меня успокоить. Но я только накричала и прогнала, даже не спросив о ее самочувствии.

Почему? Все просто. Я очень хорошо помнила, из-за кого она пострадала, из-за кого чуть не погибла. И повторения не хотела.

— Тебе, Ила, будет лучше без такой как я, — горько прошептала, гипнотизируя закрывшуюся дверь и игнорируя жалкие метания моей второй половины, кинуться за подругой и просить на коленях ее о прощении. — Безопасней. Без меня.

Решение об отношениях с Илой сугубо нора-госпожа пришло в первый день моего добровольного заключения. И оно был отнюдь не легким.

До конца вечера я читала фолианты по смешанной магии, с легкостью найдя свою ледяную и удовлетворенно понимая, что была права.

Ледяная магия относилась к классификации смешанных и преобразовалась в ледяную только с сильным магическим потенциалом, не меньше среднего, с источником воды и воздуха.

Также смешанную можно было не преобразовывать в ледяную, а пользоваться, к примеру, только водой или только воздухом.

В фолианте по Некромантии, я удостоверилась, что у меня именно некромагия, это хоть и не стало для меня сюрпризом, но было мягко говоря неприятным открытием.

При чтении фолианта я то и дело закрывала его, подавляя рвотные позывы, при виде разобранных внутренних органов существ и даже порывалась мигом пойти к Сойраху и попросить его если не о широне, то хотя бы о широншеке.

Потому как некромагия по описанию у меня была пока в спящем режиме, но могла из-за любого толчка или потрясения стать активной и самопроизвольно поднять если не высшую нежить, на это я была пока точно не способна, то мелку с легкостью.

Богиня!

Нежить. Я и поднять? Бррр. Ужас, ужас.

Но самым большим открытием стал для меня мой третий природный источник. Посему выходило, что я обладала еще и крайне редкой магией.

Магией слова.

Это магия была настолько редкой, что я даже сначала не поверила своим глазам, но окунувшись в источник и тщательно его изучив, осознала, что это ни что иное как магия слова. Сложная, редкая и опасная.

Но к счастью, сейчас тоже спящая и активизировать ее было не так легко, как некромагию. Чтобы инициировать Магию слова, нужен был сильный маг-партнер, а также специальный и очень болезненный обряд.

И надо сказать, я была рада такому исходу. Потому что такая активная магия могла принести, как и радость, так и проблемы. Какие? О, это самое веселое. Стоит мне кому-то что-то приказать и раз, это бедное существо исполнит мой приказ. Это легкий пример.

Немного подумав, решила для начала научиться применять уже активную магию воды и воздуха. Хотя сейчас больше льда, а также, мамочки, некромантию. А магию слова оставить напоследок. Все же без моего согласия и некого сильного мага, она так и останется спящей.

Магией я занималась еще дня два. И даже преуспела в маленьких ледяных фаерболах. Их я создавала в ванной комнате, чтобы ненароком что-нибудь не разбить, а также научилась морозить все вокруг, но это у меня и так раньше само собой получалось.

Еще выучила заклинание «Ледяные стрелы», да-да я могла призывать ледяные пики, колы и стрелы.

Раз и враг на пике, ха!

Но самое мое большое достижение, которым очень горжусь и которое учила целых четыре часа нервов и яростных криков в подушку от неудач — «Ледяной хлыст!».

Его я полюбила больше всего.

На седьмой день моего заточения, когда я, уже не бегая от накатывающей тошноты в уборную, к своей гордости, осваивала плетения поднятия совсем мелких грызунов, без практики, конечно, только изучение плетений. До самой практики было еще ох, как далеко…

В мои покои ворвалась обеспокоенная и растрепанная Ила, выпалив:

— Вивьесин, тебя хочет видеть Его Императорское Величество, прямо сейчас!

Глава 84

Вивьесин эс Дрегомор.

Опешив от такой новости, замерла с широко распахнутыми от потрясения глазами, вытаращившись на тяжело дышащую нору.

Меня хочет видеть Император Эришар? Зачем? Что ему могло понадобиться спустя неделю? Неужели хочет еще раз расспросить меня о высших или, может, кто-то из пленников что-то ему наплел?

Но насколько я понимала, сыновей Старейшины и их приспешников, тихонько и мирно казнили еще в первый день недопереворота.

Тогда что? Или… Их не казнили?

А может Император послал за мной, так как вспомнил о моей магии и пришел час расплаты?

Нда. Вариаций, на тему: «Что могло понадобиться Его Величеству», были одна лучше другой. Точнее хуже.

Из задумчивости меня вывел взволнованный голос Илы:

— Госпожа! Мне приказано сопроводить в кабинет Его Величества как можно скорее! Прошу…

— Как можно скорее, — тихо протянула себе под нос, и громче произнесла: — Хорошо. Ила, помоги мне собраться, пожалуйста. Я в купальню, а ты подготовь наряд.

Довольно скоро привела себя в порядок и, подняв белоснежные с радужными кончиками волосы в простой высокий хвост, отрешенно подумала, что вот уже неделю сижу без иллюзии, а нора даже и бровью не повела.

Почему?

Покосившись на подушку, под которой тихо, мирно лежал христалитовый камень, обратилась к человечке, в этот момент повернувшейся ко мне и протянувшей комплект из черных не слишком широких штанов и синей рубашки:

— Ила, а тебя во мне ничего не смутило?

Я, натянув рубашку, одной рукой прикоснулась к кончику хвоста, радужно переливающемуся всеми существующими цветами, мысленно усмехнулась, застегивая рубашку под самое горло: