Анастасия Максименко – Ты мне… жена! (страница 48)

Дверь покоев отворилась, и в помещение вошел кейн Хард, служанок сдуло в коридор ветром. Обернулась к супругу, залюбовавшись им, боже, боже, как я много раз говорила, этому подлецу, ну, всё к лицу. Сейчас на Темнейшем сидел как влитой деловой костюм со стрелочками на брюках, красиво облегающие его крепкие ноги, волосы уложены в несколько небрежную прическу, на губах — лукавая, мне показалось, восхищенная улыбка, в пальцах он держал такую же, как и у меня, только черную маску.

― Ты прекрасна, ― бархатно выдохнул кейн Хард, ласково огладив мои оголенные руки, скользнул на барачную, пока спрятанную магией вязь, погладив область кончиками пальцев. Вредная татуировка радостно проявилась.

― Ты тоже, как обычно, безбожно красив, ― улыбнулась, ненавязчиво выпутывая окольцованную конечность, поправила воротничок его белоснежной сорочки и, привстав на носки, прикоснулась губами к твердым губам, легонько скользнув языком по нижней.

Инфернальные очи потусторонне сверкнули, мне даже показалось, зрачок немного вытянулся. Мотнула головой: игра света? Не уверена. Поцелуй углубился, бессовестно кружа голову и распаляя желанием вены.

― Скорей бы объявить тебя своей, ― шепот-стон, легкие поцелуи за ушком и по виску.

― Разве много от этого изменится, господин Темнейший? ― усмехнулась, поправляя локоны.

― Для меня, да. Я смогу находиться с тобой как можно чаще.

― Ты и так находишься рядом.

― Не так много, как мне того хотелось. Ты против?

― Нет, уже нет.

― Хорошо, ― сексапильная улыбка. ― По завершении бала, моя сайера, когда мы вернем себе наши личности, ― напомнил кейн Хард, хотя мог и не напоминать.

― Скорее, когда король натешится, ― проворчала беззлобно под смешок драгоценного порошочка.

Тайными переходами вошли в одну из отдаленных гостиных дворца, она называлась Сиреневой, и действительно, стены были отделаны сиреневой тканью с серебряной декор-отделкой, а также диванчики, пуфы, да и вообще вся мебель, включая ковер, имела тот же одноименный оттенок. Честно говоря, мне не нравилось, глазам неприятно, но это ладно.

Вместе с нами из противоположного нашему перехода вышел принаряженный король. Мимолетно отметила: он был в похожем, как у Сансейта, костюме, только венценосный лоб украшал королевский обруч, на плечах — длинная бархатная мантия. Величество за руку вел девушку, закутанную в черное плотное полотно с головы до ног, только небесно-голубые глаза наружу торчали. Это одеяние сильно смахивало на паранджу, хотя, как по мне, паранджа и есть!

Король с порошочком обменялись рукопожатиями, мы с девушкой с интересом друг друга изучали, и вот честно: она с первого взгляда не показалась мне ни забитой, ни робкой, ни жертвенной овцой, хотя не сказала ещё ни слова. Но этот взгляд — живой, любопытный, твердый! На мой наряд принцесса смотрела с досадливой завистью, женские тонкие пальцы дернулись к голове и опустились. Даю зуб, что принцесса раздраженно поморщилась. Интересная персона.

― Принцесса Аполлинари Мархель, позвольте представить вам инквизитора Мордгарда — Его Темнейшество Сансейт кейн Хард.

Принцесса вытаращилась на почтительно кивнувшего ей Темнейшего с таким выражением глаз, будто никогда не слышала о темной святой инквизиции, в общем, как я когда-то. А может, она, и правда, не слышала. При монастыре всю жизнь, считай, жила.

― И его супругу графиню Сьеру Мортель. Именно они согласились помочь в нашем щекотливом деле.

― Мортель? ― женский мелодичный голос — как звон хрустального колокольчика, при звучании своего голоса эльфийка возвела к потолку глаза. Все интересней и интересней. ― Оставили девичью фамилию, графиня? Простите моё любопытство.

Мужики странно переглянулись.

― Нет, Мортель — фамилия моего покойного мужа. Лорд кейн Хард на данный момент не официально мой супруг, нас поженила сама магия.

― До официальности осталось всего несколько часов, ― проворчал инквизитор.

― Магия? Как так? То есть, конечно, ― в голубых глазах светилась некая непонятная эмоция.

― Скажите, принцесса, вам обязательно на постоянной основе носить столь закрытый наряд?

Спохватившись, Мархель тронула подол паранджи.

― Увы, да. Я сама от этого не в восторге, однако на бальном вечере мне позволено единожды нарядиться в платье, требование моего жениха, ― стрельнула глазками в смутившегося короля. ― Если вы не против, я бы с удовольствием стянула эти тряпки.

«И речи интересные у принцессы», ― отметила мимолетно.

― Разумеется, не стесняйтесь.

Аполлинари не собиралась никуда удаляться, чтобы снять вещи, да и стесняться судя по всему она не планировала, просто дернула пуговку у горла, разматывая верхний слой паранджи, и сняла её, как халат.

Мы потрясенно зависли, круглыми глазами таращась на принцессу. Мг, дело было в том, что на ней имело место быть довольно открытое платье, оттенка крови! На минуточку. Оно плотно облегало красивую, несколько худосочную фигурку. Худенькие руки-тростиночки, худое лицо с острыми высокими скулами, пухлые губы. Знакомы мне по фотоснимку только большие глаза и… черные, немного отдающие в синеву черные длинные волосы, завитые на концах. Заметив наши ошалевшие лица, Мархель выгнула темную бровь.

― Что-то не так? Слишком откровенное платье? Так я и думала! Оно — не мой выбор, мне его выдали служанки. Я просила нечто более презентабельное, чёрное, бардо, серебряное, наконец, но мне в ответ только руками развели. Сказали, презент от моего жениха, Его Величества, а Величество оскорблять пренебрежением никак нельзя, ― покосилась на пришибленного короля.

― Нет, я платье не посылал, право, следовало, моё упущение. Алые и красные оттенки в нашей стране — цвет траура и скорби.

― Ой. Упс, ― принцесса закусила губу, не от робости, нет! Она сдерживала смех. Коротко переглянулись с кейн Хардом, тот нахмурился, как и я, явно чуя подставу.

― Ладно, платье, что с вашими волосами? Почему они черные? Разве ваш родной оттенок волос не пепельно-белый?

― Вообще так и есть, но… некоторое время назад произошел неприятный казус с одним артефактом, в общем, я пока брюнетка. Мои волосы имеют какое-то особое значение?

В голове моментом заиграло: хей, детка, я теперь брюнетка. Подавив смешок, отвернулась.

― Нет. Что вы. Мы просто удивились. Да. А платье, я могу приказать подобрать…

― А это обязательно? Новое платье.

― Не особо. Ваше — на грани приличия и скандала.

― О, тогда, если вы не против, я бы осталась в этом, ― как-то хищно усмехнулась эта робкая принцесса. Зависла, изучая остроухую, совсем девчонка, и что меня в ней так цепляет? Никак понять не могу. Аж сердце сжимается. Бред какой-то.

― Сьера?

― А? Нет, я не против.

Мне вообще, честно говоря, было всё равно.

― Хорошо. Что ж, ― кашлянул в кулак Итан. ― Давайте приступим к трансформации. Если вы, конечно, не передумали, принцесса, ― право, говорил он с таким видом, лично мне сразу понятно, они с Аполлинари повязаны на каком-то договоре.

― Не передумала, давайте ваше зелье.

Итан вытащил из кармана мантии мешочек с четырьмя флакончиками, и мы приступили. Для верности отошли друг от друга на пять шагов, сорвали по волоску и сунули в горлышко склянки под комментарий принцессы: хорошо, среди нас нет лысых, аха, затем извинилась и, куснув губу, первой опрокинула в себя варево, я последовала за ней, вместе со мной — мужчины. Итан пробормотал: «Ну, будем», и на такой веселой ноте замерли, вглядываясь друг в друга.

М-да, превращение не было красивым, даже описывать не хочу! Как вытягивались у меня уши, как врезался в голову нос, затем вновь проявлялся, меняясь, пухли губы, ширились глаза, у мужчин с этим делом было не лучше, даже прилично хуже. Однако через минут пять от силы, мы обменялись личностями, разглядывая друг друга.

― Видимо, получилось. Осталось поменяться одеждой, ― констатировал Софаара и стащил с головы венец, водрузив на голову Темнейшему, то есть, теперь Итану. Но что любопытно, Темнейшего я всё равно видела!

― Сьера? ― окликнул меня кейн Хард в личине короля, ― всё в порядке?

― Просто отлично, ― с легким сарказмом.

Ага, отлично. Исключая, что я видела одновременно черты кроля и моего мужа! Капец.

Обменявшись нарядами, потратили ещё с час, обговаривая важные детали, после чего прямиком из Сиреневого ужаса отправились на бальный вечер теми же тайными переходами, прикольная, кстати, вещь.

Сам бал, ну… Проходил нормально, если бы ушастые снобы не убивали меня перманентно глазами, презрительно кривя губы, один из них меня даже посмел грубо дернуть за руку и прошипеть, какая я падшая женщина, что осмелилась щеголять в наряде куртизанки, и если Софаара не возьмет меня в жены, намек был такой, что, вероятно, младшую принцессу и будет ждать увеселительный дом, и вкусняшкой она станет сама выступать. Фу, какие-то мерзкие эти эльфы. Либо же это только к Аполлинари такое скотское отношение. Бр. Не завидую ей.

Но презрение остроухих мерзостей можно было пережить, а вот то, что после, надо сказать, красивого танца вдруг непонятно куда исчезли король и эльфийка — это писец!!! Реально, мы нигде не могли их найти! Признаться, даже не сразу забеспокоились, они довольно много общались, оттанцевали первый и ещё один танец, затем вышли на балкончик и с него не выходили, мы не видели, не видела их и охрана. Чё, блин, за дела?!!