Анастасия Максименко – Ты мне… жена! (страница 15)

Ещё немного о гаде неверном. Умная Рот прикупила из артефактов несколько очень ценных вещиц, таких как фактер-видец, способный проявить скрытые, так скажем, жучки, но и противоядный. Так вот, в моих покоях нашлись несколько таких вот жучков на прослушку. Играем теперь с Мортелем в негласную игру — я те мушки уничтожаю (те фактерны реально похожи внешне на мушек), а он подкидывает новые. И ведь не скажет же мне ничего, такие артефакты без согласия немного незаконны, аха. Что нам, естественно, на руку.

― Мадам?

― Да, Каргина?

― Что-то не так? Вы не притронулись ни к чаю, ни к еде.

― Всё в порядке, просто задумалась.

Провожу ладонью с анти-ядо-перстнем над чашками и тарелками, фактерн молчит, можно пить. Беру чашечку и пригубливаю травяной чай. Никаких подсматривающих и прослушивающих устройств во дворике не имелось, так что, мы могли вести себя более свободно.

― Садись рядом, Каргина, не стой. Ты написала лорду Коктенбергу?

Скулы Карги розовеют, она отводит взгляд.

― Конечно, мадам. Я как раз собиралась вам сообщить, ответ от лорда нотариуса получен. Лорд обещает завтра быть в Изумрудном к десяти утра, осталось сообщить об этом вашему супругу.

Киваю. На груди светится артефакт. Сжимаю кулон. Эрик к себе вызывает. Как знал, когда связь кидать, даже чай не попила спокойно. Ничего, подождет.

― Сообщу.

Спокойно беру столовые приборы под недоумение Рот.

― Мадам, а…

― У меня обед.

Каргина затыкается.

― Поняла, мадам.

Пока я обедала, Эрик кидал запрос ещё раза четыре. Утерев рот салфеткой, расправила юбки и не спеша отправилась в кабинет неблаговерного, сталкиваясь с ним у двери нос к носу.

― Где тебя носит, Сьера? ― ворчит он. ― Я уже сам собрался за тобой идти.

― Переходи к сути, дорогой.

Кайло оглядывает меня сверху-вниз и кривится.

― Завтра утром прибудет модистка из столичного дома моды с каталогом готовых платьев для бала, вот что я хотел до тебя донести. Выбери три варианта и покажи мне на согласование, думаю, тебе не стоит напоминать, что наряды супругов должны быть гармоничны.

― О правилах этикета во всех постулатах я прекрасно осведомлена с раннего детства, как и подобает эрц-герцогине, что бы ты себе ни думал, ― ядовито-елейно напоминаю о своем более высоком положении по праву рождения.

― По твоему поведению зачастую и не скажешь, ― ворчит. Тоже мне, нашел, во что тыкать носом, о своем поведении пусть заботится, оно у него хромает на обе ноги.

― В какое время модистку ожидать? Я как раз собиралась тебе сообщить, что также завтра утром прибудет лорд Коктенберг, нотариус из салона…

― «Дело Людви», ― заканчивает неожиданно совершенно спокойно тюбик. ― И какое у него к тебе, гм, дело?

― Не ко мне, а к нам. Ты, видно, запамятовал, дорогой, о необходимости подтвердить наш договор клятвой и заверением у нотариуса, а так как прошло уже несколько дней и ты не чешешься, то есть, даже не думаешь по поводу приглашения этого специалиста, я позаботилась о нём сама. Цени мою заботу о твоём времени.

У Кайло вздулась венка на шее и нервно забился пульс.

― О, я ценю. Я очень сильно ценю, драгоценная супруга. Как ты, к слову, себя чувствуешь? ― более медленное, оценивающее — сверху вниз.

Под волосами зашевелились мелкие волоски.

― Просто прекрасно, благодарю. Хорошо дня, Эрик.

Разворачиваюсь, спеша уйти, невольно учащается сердцебиение. Уйти не успеваю, чуть повыше локтя меня тормозит мужская нахальная рука.

― Как насчет прогулки по саду, Сьера? ― негромкое мурчание над ухом. ― Ты мне жена, а мы так и не провели с тобой в эти дни и часа совместного времени, нехорошо.

― Тебе нечем заняться, Эрик? ― интересуюсь не оборачиваясь.

― Я отложу все дела для тебя, дорогая.

― Что ты, родной мой, не стоит. Занимайся работой на благо и процветание рода Мортель.

― Род Мортель переживет, если я уделю супруге несколько вечерних часов. И даже больше, он укрепится.

Вот же змей. И шипит по-змеиному. Точно василиск. Только языка-ленты не хватает, зато мой собственный прям изгибается, капает ядом и завязывается в узлы.

― Решено, ― торжественно оглашает, наконец убирая свою конечность. ― Вместо ужина — прогулка по Фиании, а поужинаем в ресторации.

― Ты же собирался просто прогуляться по саду.

― Передумал, ― пожимает плечами и щурится довольной гиеной. ― Прикажи своей горничной подготовить подходящий наряд. До встречи, моя дорогая, ― клюет в щеку победно.

Вздернув подбородок, цежу:

― Гуляй и ужинай без меня, Эрик. У меня нет должного настроения.

― Найди, ― резко и непреклонно. ― В противном случае я отсыплю за твоё неповиновение плетей твоей ненаглядной госпоже Рот.

― Вымещаешь несостоятельность на слугах? Как мило.

Пожимает плечами с ослепительной улыбкой:

― Такова их доля. Что скажешь?

Склоняю голову к плечу. Если откажусь, Каргина пострадает, если соглашусь, рычаг давления. Обложил, гад.

― Хорошо. И не скалься победно, дело не в Рот, как я тебе уже сотню раз до этого говорила. Во-первых, я, в отличие от тебя, не садистка, и слуги для меня — обычные люди с чувствами и ничем не отличающимся от моего телом, а не собаки, какими ты их считаешь, хотя даже собаки живые, Мортель. А во-вторых, мне всё равно нужно кое-куда заглянуть.

― Куда это? Сьера! ― в спину.

― В дом рабочих, нанять собственную прислугу, чтобы ты не мог мной помыкать.

― А Каргина?

Пожимаю плечами.

― Придется дать ей расчет.

― Ты, верно, забыла, дорогая моя супруга, что Рот плачу жалование именно я. И именно я поставил эту женщину тебе в услужение. И только мне её увольнять и наказывать!

― Значит, уволь. Мне она больше не нужна. Проку от неё всё равно как от обмылка.

― Вот и уволю! ― ревет взбешенно. ― И на окончательный расчет пусть не рассчитывает! Раз она такая дрянная служанка, как ты говоришь.

― Хорошо. Без проблем.

― И без плетей, так и знай, не обойдется! Передай старухе мою волю, пусть готовится к наказанию!

Устало заказываю глаза.

― Слушай, Эрик. Не будь таким жалким, а? Оставь женщину в покое. Уймись уже. И имей хоть какую-то аристократическую гордость, Мортель. Только дрянной господин вымещает свою, ― «мужскую несостоятельность», цежу про себя, ― злобу на слугах.

Ухожу, оставляя Кайло пыхтеть. Боже, какой же он мерзкий ублюдок, аж воротит. И вот совсем неудивительно, что настоящая Сьера предпочла безропотно сбежать, чтобы не существовать рядом с этим ничтожеством.

Осталось сообщить Карги, что мне придется дать ей отставку, для её же блага. И пусть бежит из этого ада побыстрей.

Глава 23

В несколько мрачном настроении возвращаюсь к себе. Госпожа Рот ожидает меня у покоев. Моментально почуяв неладное, Каргина вопросительно хмурится, чует смертоносную бурю и бросается открывать дверь.

― Приготовь ванну на хвойных травах, поможешь мне вымыться, ― Карги сбивается с шага и таращится на меня удивленно.