Анастасия Махонина – Tristis est anima mea (страница 4)

Машина, не сбавляя скорости все ехала и ехала. В какой-то момент Никита подумал, что так они доедут до самого моря, или до обрыва и эта странная агрессивная женщина сбросит их и никто никогда не узнает, где он сгинул.

Он на полном серьезе обдумывал реалистичность этого варианта, учитывая все события, которые произошли за последние сутки. Но он ошибся. Машина начала сбавлять скорость и вскоре остановилась перед воротами. Современными воротами с системой видеонаблюдения. Машина подъехала ближе, Марина Владимировна, поковырявшись в поясной сумке извлекла пластиковую карточку и высунув руку в предусмотрительно открытое окно приложила к дисплею. Створки медленно стали разъезжаться.

– То есть финансирование они получают – подумал про себя Никита.

Машина медленно въехала внутрь и двинулась по дороге. На территории, также как и снаружи, лес оказался густым. Где-то виднелись тропинки, но было очевидно, что по ним давно не ходили. Спустя несколько минут они выехали из леса и оказались, на небольшой площадке, за которой располагалось красивое старинное здание, но что сильнее привлекло внимание Никиты – оказалось это и правда был конец горы. За корпусом был обрыв, а дальше, до горизонта виднелось бескрайнее море. В фильмах так показывают дома или санатории для элиты. Несмотря на то, что все было ухожено и чисто, территория, и само здание заброшены.

На фасаде была потрескавшаяся краска, окна были забиты деревянными балками, Там и тут валялись поваленные деревья, и трава была слишком высокой по бокам от дорожки. В целом создавалось ощущение запустения. А вот Марина Владимировна, наоборот, казалось воспряла духом.

– Вот и добрались – Выбравшись из машины она легко потянулась и спросила у Никиты:

– Вам сначала все показать, или пройдете в комнату?

– Я бы хотел сначала разложить вещи.

– Ну, и ладно. Берите вещи.

Внутри их шаги раздавались эхом по коридору. Двери во все помещения были открыты. Где-то стояли кровати, где-то письменные столы, в каких-то помещениях были стулья и кресла. Все было покрыто слоем пыли и паутины.

– Вот тут раньше была столовая, за ней дверь на кухню. Там холодильники и плиты. Все в рабочем состоянии. Завоз продуктов из города 1 раз в неделю. Если хотите что-то заказать себе, то в до обеда четверга оставляете мне список и деньги и в пятницу машина привозит. Вниз по лестнице прачечная. Открыта всегда. Пользуйтесь. Порошок у вас должен быть свой. Ах, да. Постельное белье – я вам выдаю 1 раз в неделю, если брезгуете и не хотите пользоваться, то купите свое и стирайте сами.

– Я не брезглив.

– Ну, и ладно.

Видимо это была любимая присказка Шапкиной. Так у себя в голове Никита называл старшую медсестру. Никак у него складывался образ Марины Владимировны. А вот Шапкиной она была отличной. А свою присказку она, кажется, вставляла в любую подходящую и не очень ситуацию.

Двигаясь дальше, Никита успел увидеть кабинет главного врача, процедурные, архив, в котором ему предстояло работать и поднявшись под самую крышу, наконец, голос Шапкиной провозгласил прибытие в его комнату. Хотя сложно это чердачное помещение назвать комнатой. Каморка была расположена на самом верху. Окна располагались высоко, но можно было со сто процентной уверенностью сказать, что вид оттуда открывался потрясающий.

– Хотелось бы узнать Марина Владимировна за что Вы меня так высоко отселили.

– Не преувеличивайте свою значимость Никита Константинович. Все просто: инженеры во все времена были странными ребятами. Эта комната соединена с остальными отапливающимися. Весь остальной корпус отключен от ветки отопления.

Помолчав немного, она ехидно добавила:

– И архив тоже. Поэтому я надеюсь вы взяли теплые вещи.

Направившись к выходу, она бросила через плечо:

– Сегодня ужин в пять. Ради исключения покормлю Вас. Завтра уже сами.

Странная она, конечно. Эта Шапкина. Если уж что-то не нравится, то будь честной до конца. А вот эти игры Никита никогда не понимал.

Тем не менее ровно без пяти минут пять он стоял на первом этаже в ожидании ужина. За время с момента приезда он успел разобрать вещи и позвонить родителям. Голос отца был встревоженным, он говорил что-то про новый штамм гриппа. Судя по всему, работу у него прибавится, если уж их с мамой попросили остаться на неделю для работы в лаборатории. Хотя отец и пытался шутить, что коллеги чересчур обеспокоены. Никита за время полета успел многое обдумать и понял, что вел себя слишком по-детски. Вряд ли его родители могут гордиться его вчерашним поведением. И он тоже хорош: первая сложность и он сразу звонить жаловаться. Поэтому все хорошенько обдумав, он твердо решил, что сделает все возможное, чтобы по минимуму тревожить маму и папу. Он из последних сил бодрым голосом подробно рассказал им, где он, как добраться и пообещал каждый день, утром и вечером выходить на связь. Мама обещала объявить военную тревогу, если он хотя бы раз опоздает со звонком. Еще он составил список из вещей, которые ему понадобятся и прихватил его с собой, чтобы отдать Шапкиной.

Никто не звал его, поэтому он решил пройти на кухню. Ни капли не удивившись, застав Марину Владимировну в одиночестве, поглощающую ужин и читая газету.

– О, а вот и доктор. А я все гадала придете Вы или нет.

Никита молча опустился на стул за разделочным столом. Это была типичная промышленная кухня. Все оборудование было чистым и закрытым, за исключением одной плиты и разделочного стола, который, как понял Никита был и обеденным.

Пока он осматривался, Шапкина щедро положила ему тушеной картошки с тушенкой. Поставив тарелку перед гостем, она снова села на свое место и продолжила ужинать, уткнувшись в газету.

Никита был даже рад. У него совершенно не было желания вести светские беседы. Марина Владимировна закончила первая и поднявшись, бросила Никите:

– Вы моете посуду. И будем считать, что мы в расчете.

– Да, хорошо. Конечно. Марина Владимировна. Тут вот список. Я посмотрел, что понадобится. – Никита вытащил из кармана листок.

Шапкина, не глядя в список убрала его в задний карман и как будто что-то ждала. Не выдержав, она сказала:

– Деньги.

А вот про это Никита не подумал. Он совершенно забыл про наличные. У него была карточка.

– Но… Хм… А можно картой оплатить.

Шапкиной только это и надо было:

– Картой? Тут что магазин какой-то? Или я похожа на банк?

– Но… я… мне не сказал никто…

– Ну, естественно. Вам же все, всё должны.

Казалось, эта женщина только и ждала повода, чтобы не съязвить.

– Я могу дать карточку и сказать пин – Голос Никиты звучал обреченно.

– Как будто тут дел больше нет, как возиться с Вашей карточкой. Ладно. Впишу это как производственные нужды. Вы же для работы все будете использовать. – Шапкина сменила свой тон, прочитав список.

На сегодня это был их последний разговор. Никита поднялся к себе в убежище. Ему требовалось время, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Он включил на планшете какое-то видео и устроился на кровати. Приготовившись было к бессонной ночи, но просчитался. Лежа на скрипучей новой кровати, слушая монотонный голос и глядя в окно в потолке на ночное небо он забылся глубоким сном без снов.

Утром – проспал. Неизвестно куда он должен был попасть, но проснулся он от солнца, слепившего его через окно. Чувствовал он себя подавлено и разбито. Никита не знал с чего начать, поэтому никуда не торопился. Решил начать с завтрака. Внизу столкнулся с Шапкиной, которая шла по коридору, гремя связкой ключей.

– Доброе утро. Точнее день. У Вас похоже незапланированный отпуск. – Ехидно прогремела она своим скрипучим голосом.

– Здравствуйте, Марина Владимировна. – Никита решил игнорировать ее едкие замечания, возможно она со временем устанет и отстанет – Напомните, где архив, я бы хотел после завтрака начать

– Так вон там же он. Вчера показывала.

– Да, да. Спасибо. – Он быстро прошмыгнул на кухню, мечтая о кофе.

Быстро приготовив себе завтрак, он направился в архив. Комната, хранившая секреты пациентов и персонала. Она должна быть за железной дверью с ограниченным доступом. Дверь железная была, только она была открыта настежь и при желании любой желающий, мог попасть туда.

– Марина Владимировна! – Громко крикнул Никита. Ответом была тишина.

– Марина Владимировна! – Не сразу, но по коридору раздались неспешные шаги

– Я не глухая. Ноги уже не те, а уши еще те…

– Марина Владимировна, а почему архив открыт? Все ли дела тут хранятся?

– Ну, конечно, все тут. Как и положено. А где же еще им быть. Дверь открыта, чтобы не отсырела бумага. Отопления то нет. В комнате может скапливаться сырость. Вот я и открыла дверь. Но у меня все по правилам, доктор… Никита Константинович. Как только проверка какая или визитеры, я все закрываю. Никто без допуска туда не входил и не выходил. Можете не сомневаться.

Никита и не сомневался. Только видимо у Шапкиной есть слабые места. И чем больше таких ее проколов он знает, тем больше рычагов воздействия у него в руках.

– Ясно. Пока вопросов нет. Спасибо.

Зайдя в комнату, он начал искать выключатель. Но лампочки не оказалось в плафоне, поэтому пришлось искать новую, для это снова потребовалась Шапкина. Пока она искала лампочку, Никита из соседней комнаты передвинул стол и стул.

– А вы что тут будете сидеть? – Шапкина искренне удивилась.