Анастасия Махонина – Тишь (страница 3)
Они копали. Монотонно, без устали, повинуясь приказу, который отдавался не звуком, а зелёным свечением в их ртах. Что они искали? Или что готовили? Холодный пот стекал по её спине. Это была не просто нежить. Это была рабочая сила. Армия рабов, поднятая для какой-то чудовищной, непостижимой цели. Чайник давно закипел, огонёк горелки плясал на стене, но Алина не обращала на него никакого внимания. Надо было скорее читать. Надо было скорее во всем этом разобраться, пока это еще было возможно.
Глава 4: Тени прошлого
В комнате потемнело. Слабый свет, пробивавшийся сквозь запылённое стекло, не освещал, а лишь подсвечивал унылую серость стен. Алина сидела на краю кровати, вцепившись пальцами в потрёпанный коленкоровый переплёт дневника. Он пах не просто стариной, а чем-то острым, горьковатым, как полынь и высохшие слёзы.
Первые страницы были испещрены аккуратным, женским почерком. Описание быта, заботы о сыне, Антоше. Упоминания о муже, уехавшем на заработки и сгинувшем где-то в столице. Обычная жизнь, пусть и нелегкая. Но с каждым листком, с каждой датой, приближавшейся к роковой черте, почерк менялся. Он становился неровным, резким, рваным. Чернила ложились гуще, иногда буквы прорезали бумагу, оставляя царапины.
«…Антоша сегодня прибежал с синяком. Подрался с деревенскими мальчишками. Говорит, они дразнили его, что у него нет отца. Я его обняла, прижала к себе. Его сердце билось так часто, как у пойманной птицы. Я сказала, что его отец – герой, а их отцы – пьяницы и неудачники. Нехорошо. Грех. Но как иначе? Как защитить его? Мир жесток…»
Алина отложила дневник, подошла к окну. За стеклом медленно оседал туман, превращая Тишь в призрачный мираж. В её груди клубилось что-то тяжёлое и неприятное. Она понимала эту боль. Боль чужой, незащищённой матери. Боль, которую она знала слишком хорошо, но с другой стороны.
…Ей было десять. Солнечный день на даче. Мама ставит на стол тарелку с только что сорванной клубникой. Илья, её младший брат, семилетний сорванец с веснушками по всему носу, тянет к ней руки. «Алиня, дай!» Он смеётся. Его смех – самый звонкий звук на свете.
Потом – крик мамы. Нечеловеческий, разрывающий мир на части. Алина оборачивается. Маленькое тело у края старого колодца, который сто раз просили загородить. Один тапочек. Тишина.
И потом – вечность. Отец, замкнувшийся в себе, ушедший в работу с головой. Мама, которая так и не оправилась, умерла от тихого безумия и тоски несколько лет спустя. И её, Алины, вечное, глухое чувство вины. Она была старшей. Она должна была смотреть за ним. Она не досмотрела…
Она с силой провела ладонью по лицу, смахивая набежавшую влагу. «Соберись, Соколова. Ты здесь не для того, чтобы копаться в своём прошлом». Но прошлое Марфы и её собственное вдруг сплелись в тугой, болезненный узел. Две потери. Две трагедии. Но разные пути.
Она снова взяла дневник. Записи после смерти сына были пугающими. Это был уже не дневник, а гримуар, учебник по ненависти и отчаянию.
«…Принесла землю с его могилы. Холодная. Мёртвая. В ней нет его. Где же он? Куда ушёл? Священник говорит – в раю. Врёт. Если бы он был в раю, я бы чувствовала его. А я чувствую только пустоту. Вселенскую, ледяную пустоту…»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.