Анастасия Любимка – Рисующая ночь (СИ) (страница 23)

Из храма Владыка перенес нас прямо во дворец. Почему нельзя было сделать так изначально, я предполагала, но не видела смысла. Странная конспирация получается. Ехать к источнику, меняя кареты, а вернуться порталом, оставив свой транспорт в другом городе. Стоило придумать этому причину, чтобы при случае, если меня и Олива спросят, мы отвечали одинаково. Лорд Дэймон решил за всех, объявив, что я израсходовала много сил, леча ребенка у источника и мне требуется немедленная помощь. Мол, я только пришла в себя после обморока.

«При потере сознания нельзя перемещаться с помощью туманов?» — я мысленно сделала себе зарок, обязательно уточнить у Владыки и послушно направилась с целителем.

Дэймон Лиос’ атр’Авейн

Я стоял под струями ледяного душа и пытался соединить все увиденное и сказанное в Храме, в какую-то логичную цепочку. Если верить их словам, а не верить не выходит, значит, отец пал от руки крысы. Женщина, давшая мне жизнь, стала первой жертвой. Вот только почему? Чем помешала юная жена? Родственники леди Габриэлы были казнены. Весь ее род свелся к одному представителю. Я был единственным и последним.

Мне нужно поднять бумаги старого архива и лишить власти прежний Совет. Все они — мерзкие лжецы. Источник давно не дарит тепла и радости. Холодная вода обжигает не хуже огня, и пусть, временно, но притупляется сердечная боль, того облегчения, который дарил источник больше нет.

О каких изменениях на своих землях я еще не знаю?!

Меня злила моя грубая ошибка. Мое тупое желание спасти детей. Я не должен был погружаться в свое горе и зацикливаться над тем, что происходило с моей личной жизнью. Моя страна — вот, что должно было заботить меня в первую очередь.

Что ж…время все исправлять, пока не стало слишком поздно.

Переодевшись, я переместился в архив. Нужные документы не находились. Я не мог понять, куда исчезло дело моей матери, а заодно упоминания об утерянном артефакте. Я предполагал нечто такое, но все же, надеялся на лучшее. Что ж, пора выпустить магию и определить того, кто посмел вынести секретные документы.

Сила бурлила во мне, туманы потребовали выхода. Тысячи змеек распластались по помещению. Они, словно собаки, взяли след. Меньше всего я ожидал, что телепорт перенесет меня практически на границу наших земель.

Ветхая избушка, покосившаяся от времени на самом краю леса. Зябко поежился от сильного ветра.

— Долго же вас пришлось ждать, Владыка.

Резко обернулся. На меня смотрел дряхлый старик, кутающийся в дранную теплую крутку.

— Пойдемте в дом, уж не побрезгуйте.

Что-то в этом человеке казалось мне знакомым. Туманы проверили домик на безопасность и наличие посторонних, но ничего не обнаружили.

Едва тлеющий огонек в печи не мог разогнать сырость, деревянные балки украшала плесень. От затхлого амбре кружилась голова. Я едва сдерживал подступающую к горлу тошноту.

— Нравится? — криво усмехнулся старик. — Вот так Дэриал отплатил за верную службу и долгую дружбу. Но ничего, Айллор помнит о доброте леди Габриэлы.

Невольно отшатнулся к выходу. Глоток свежего воздуха был мне жизненного необходим!

Я узнал этого тёмного он — личный стражник матери!

— Я выполню последнюю просьбу леди. — Глаза мужчины ярко блестели от слез. — Долго же вы шли, наследник. Долго…я почти утратил веру.

— О чем ты?

— Не слушал меня Дэриал, жену свою на плаху отправил, да сам сгинул.

Лицо старика исказила гримаса. Оно стало похоже на сушеную сливу.

— Айллор, где документы из архива?

— Здесь. — Старик прошел за печку, — все здесь. Украл, сберег.…

Пока мужчина вытаскивал небольшую коробку, я осматривал помещение и пытался вспомнить, когда он исчез из дворца. Но как не старался, не мог вспомнить. Да и лицо стражника в моей памяти было расплывчатым. Никак не удавалось сфокусироваться на конкретных чертах.

— Садитесь, наследник, — темный медленно подошел к столу, а потом водрузил на него коробку, которая на глаза увеличилась в размерах. — Все собрал, все сберег, ваша матушка гордилась бы мной.

Старик утер слезы и сел на деревянный табурет.

Я был обескуражен подобным приёмом, и совершенно не понимал, что происходит.

Странное поведение, словно одержимого, причем моей матерью.

— Начните вот с этого, Владыка, — старик почтительно протянул мне бумагу. Она не была старой, пожелтевшей от времени. Видно, что на ней писали недавно. — Список тех, кому вы можете доверять, и кто никогда не предаст. Вам нужна их помощь.

«Кто он, черт возьми?» — эта мысль билась в моей голове, пока я просматривал фамилии. Как этот мужчина мог знать, что я не смогу доверять своему окружению?

— Откуда…? — я сглотнул, беспомощно оглядывая старика.

— Я верен вашей матушке и верен вам, наследник. Десять лет назад мне пришлось покинуть вас, но я всегда служил вам.

Темно-синие глаза смотрели с заботой. Старик тихо вздохнул, снова утер лицо и только после этого продолжил.

— Батюшка ваш, да упокой Айса его душу, самоуверенным был, да глухим к своим близким. Не поверил в невинность леди Габриэлы, да в заговор против семьи повелителя темных. Ничего он не сделал, чтобы обелить имя жены своей, еще и не верил, что вы сын его, да богиню — то не обманешь.

— Не обманешь, — эхом отозвался я.

Я тоже проводил ритуал над сыном, увы, верить стерве из Арсеи я не мог.

Но ошибки не было, Даниэль мой сын. Плоть от плоти, кровь от крови.

— Женился он почти сразу, советник его поспособствовал, но вам повезло. Чиста душой была новая жена, к тому же, лучшей подругой леди Габриэлы, пусть и тайно влюблённой в Дэриала. Не могла она не принять вас, как своего, потому, как и матушку вашу, как сестру любила. Запрещено ей было о ней говорить вам, да и всем приближенным.

Я вздохнул, хорошего точно ничего не говорили, но частенько я выслушивал какой змеей была моя мать. И только сейчас начинаю понимать, почему белела мачеха при гнусных словах и требовала замолчать говорившего.

— Не учил ваш батюшка вас так, как должно. Многого вы не знаете. А после смерти уже советники ограничивали ваши знания, — старик скорбно вздохнул, — вы не пейте и не ешьте больше ничего во дворце. Не ваш он боле, слуги не вам подчиняются, дурман выйти должон.

— Какой дурман?

— Такой, каким потчуют вас с семнадцати лет. Но вы сильный, отрава не держится долго, потому ее и подают ежедневно, да все равно ослабить полностью не выходит и разума лишить не получается.

— Бездоказательность обвинений несет за собой последствия, — я прищурился, разглядывая ауру темного. Она была в дырках, словно на нем давно висело какое-то проклятие или он был сильно болен.

— Я полагал, раз вы пришли за документами сорокалетней давности, то поняли, что род Лиос’ атр’Авейн предали. Наследник, я вам не враг, спасите своих подданных, позвольте им жить.

— Если бы это зависело от меня.

— Вы должны найти всех, кто причастен к заговору и казнить того, кто отдал приказ убить вашего батюшку.

«Я и сам знаю, что должен» — даже мои мысли были пропитаны горечью.

Но откуда этот человек может знать об отравлении? Я ничего подобного не чувствовал! Впрочем, последние годы я не чувствовал ничего, это рядом с Анитой пробуждаются мои эмоции.

Я протянул руки к коробке и начал доставать содержимое. Четыре пыльных папки и пухлый конверт.

— Здесь письма от вашей матери, для вас… — благоговейно произнёс старик, имени которого я так и не вспомнил.

Но я его уже не слушал. Я жадно вскрывал конверт. Не знаю почему, но я первым я выхватил последнее письмо. И, наверно, не прогадал.

«Сынок, прежде всего, прости за то, что предыдущие письма содержат сухие факты и указания того, что тебе следует делать. Прости, что ни в одном из них я не написала о том, как сильно люблю тебя. Сильнее, чем свою жизнь. Я люблю тебя, мой, уже несомненно, взрослый, мужественный, сильный, красивый, мудрый, мальчик. Для меня ты навсегда останешься крошкой. Все чаще я вспоминаю тебя маленького, беспомощного, так пылко прижимающегося к моему боку и такого сосредоточенного! Даже посасывая мою грудь ты выглядел невозмутимым и серьезным! Как же я смеялась, когда ты хмурил свой лобик, словно решал очень важную государственную задачу. Ты рожден быть Владыкой. И кажется, знал об этом с пеленок. Ты, верно, удивишься, и скажешь, что не могла леди, а уж тем более супруга повелителя, кормить грудью. Но я бы никогда не доверила своего ребёнка кормилице! Я любила в тебе все: твои пальчики, твой хмурый, взрослый не по годам взгляд, твою очаровательную, но такую редкую улыбку. Конечно нет, я не любила, я люблю и буду любить вечно. Я бы все отдала, чтобы видеть тебя счастливым, но знаю, что это невозможно. Дэймон, уголёчек мой, я прошу тебя, найди свою адарит! Найди в себе силы поверить в то, что я написала. Я не тешу себя иллюзией и понимаю, что память обо мне сотрут из твоей очаровательной головки. Понимаю, что вместе со мной, падет и моя семья. Но ты должен верить себе и своему сердцу. Оно обязательно подскажет, кто твой друг, а кто враг. Мальчик мой, как много бы я хотела тебе написать, как многое сказать и как крепко тебя обнять. Я прошу только об одном, постарайся быть счастливым! И помни, твоя мама любит тебя! Любит всем сердцем и душой и никогда бы не смогла причинить ни тебе, ни твоему отцу вред. Вы для меня — самая большая драгоценность».