Анастасия Логинова – Моё чужое имя (страница 3)
Немало времени ушло, чтобы найти зарядное устройство, а потом подпитать телефон хоть немного – а тут и начальник потребовал Катерину к себе для консультации с новым клиентом.
Клиент был с очень развитой мускулатурой, очень низким лбом, но с очень толстым кошельком. Изъяснялся языком воспитанника школы для трудных детей: на ломанном русском (увы, не по причине иной национальности) сообщил, что защитить от ментовского произвола (оказать юридические услуги) следовало его кореша (партнера по бизнесу), который вообще не при делах (живет строго в соответствии с законами РФ), а менты поганые (оперативная группа) среди ночи ворвались к нему на хату (в жилое помещение), навели шмон (провели обыск, в соответствии с постановлением следователя), да еще и подкинули, гады, в замурованный под паркетом тайник два пистолета системы «Тульский-Токарев», один глушитель к ним, коробку с боеприпасами и два паспорта, оба поддельные.
Проблема была в том, что клиент совершенно не представлял, откуда все это добро взялось в квартире «кореша», ведь тот честный и порядочный человек, несмотря на непогашенную судимость по статье за хранение оружия. Ну а раз честный, значит, «менты поганые» оружие и паспорта подбросили. Ну а как иначе?
Собственно, ради законного обоснования тезиса «оружие подбросили», клиент и явился в их контору, принеся с собой копии дела, невесть как добытые. Однако добыть обоснования оказалось еще труднее: опергруппа подготовилась. Протокол составлен правильно и недвусмысленно, подписи понятых присутствовали, ворох фототаблиц, по которым все ясно, как божий день, и даже видеосъемка в начличии.
Не подкопаешься.
Адвокат, умудренный опытом, собирался уже намекнуть, что понятых можно попробовать и подкупить, чтобы они «вспомнили», что видели, к примеру, что-то другое, а не оружие… Однако адвокат, справедливо опасающийся, что низколобый клиент переусердствует с понятыми и дойдет до откровенной уголовщины, позвал Астафьеву, чтобы та взглянула на материалы не замыленным глазом.
И, то ли глаз у Кати и правда был не замылен, то ли повезло впервые за день…
– Во сколько часов был составлен протокол? – спросила она, напряженно и долго разглядывая фототаблицы.
– В четырнадцать ноль-ноль, – адвокат посмотрел время в протоколе и, поняв, к чему она клонит, отмахнулся. – Нет, здесь все в порядке, ночного времени еще нет.
– А почему тогда часы, попавшие в кадр здесь и здесь, показывают двадцать два-пятнадцать? Ну или десять-пятнадцать утра? В любом случае, это противоречит показаниям протокола и прямо указывает на фальсификацию.
Адвокат даже привстал в попытке лучше рассмотреть фототаблицы. Все еще не верил в удачу:
– Может, часы стоят?
– Нет, здесь посмотрите, – покачала головой Катя, – верхний свет в квартире горит. А значит обыск точно проводили в ночное время, а не в четырнадцать ноль-ноль. Значит, имеет место быть не просто мелкая оплошность со временем, а умышленное процессуальное нарушение, потому как ни на какие обстоятельства, говорящие, что обыск не терпел отлагательств, в деле ссылок нет.
– Просто забыли о времени, выходит! – согласился адвокат и приободрился еще больше. – Обязательно нужно съездить по этому адресу и допросить понятых о точном времени, упомянув про ответственность за дачу ложных показаний. Не вам, разумеется, съездить! – остановил он клиента, уже привставшего, – а нашим сотрудникам. Возьметесь, Екатерина Андреевна?
Помедлив, Катя кивнула, но уже не с тем энтузиазмом. И везение ее таким уж везением теперь не показалось. Взяться за это дело, это значит доказывать в суде, что черное – это белое, а изъятое оружие, спрятанное бог знает для каких целей, можно вовсе не принимать всерьез лишь потому, что следователь оказался недостаточно компетентен. А главное, «кореш» их клиента с непогашенной судимостью снова окажется на свободе. И вряд ли он сменит свое хобби на коллекционирование марок.
Но папа бы, наверное, ее действия одобрил – Катя всего лишь делала свою работу. И полиция, глядишь, в следующий раз станет обходиться с законом более щепетильно.
Как бы там ни было, Катя живо отрапортовала новости по текущему делу и собралась, чтобы встретиться с понятыми по делу новому. Коллег перед выходом предупредила, что в офисе, вероятно, ее сегодня уже не будет – тем более, что нужно успеть заскочить домой и зарядить все-таки телефон полностью…
Выйдя же в пасмурный мартовский день, Катя взглянула на часы и подумала вдруг, что, возможно, еще успевает на встречу с Шороховой. Вдруг та ее дождется? Наверняка дождется! Катя скорее села за руль и поспешила в условленное место. Стоя на светофоре, она даже собралась позвонить Тане и договориться снова, но… палец сам скользнул, чтобы выбрать сначала «Список контактов». Салтыкова нужно предупредить обязательно – чем раньше, тем лучше. Но она медлила, как всегда. Как будто и рада была новому поводу ему позвонить – и страстно этого разговора не хотела. Боялась.
Но не звонить было нельзя. В конце концов, Сережи эта история касается ничуть не меньше, чем ее самой.
Глава 3. Адвокат
Полосатая красно-белая лента тянулась вдоль трассы Москва-Старогорск метров на двадцать, огораживая проезжую часть от обочины. Автомобилисты, издалека завидев посты ДПС, сбавляли скорость до километров в час, указанных на придорожных знаках, и пролетали мимо, мельком отметив странное скопление служебных машин на обочине. Машин, собственно, было пока не много – вот когда подъедет следственная группа, здесь будет настоящее скопление, а пока только дежурные – «Жигули» ДПС и два УАЗа Старогорского райуправления. Ну и моя «Бэха» с вашим покорным слугой. Был март в самом разгаре, но весны не чувствовалось. Снег только полчаса назад перестал падать, изо рта шел пар, а дэпээсник, охраняющий место, пританцовывал и косился на нас с «Бэхой». Подойти не решался. От посторонних, явившихся на место происшествия, всегда ждут только плохого, поэтому и право общаться с их владельцами предоставляют начальству. Кто их знает – спросишь у такого деятеля документики, а он тебе ксиву1 Московского ГУВД… Ну их… пусть начальство документы спрашивает…
У меня гувэдэшной ксивы не было, у меня было только скромное удостоверение адвоката. Светить своим удостоверением я пока не спешил, решил дождаться Юрку – адвокатов менты не любят… да и правильно, за что же им нас любить? А вот и микроавтобус с дежурным следователем и экспертом подкатил. Юрка вылетел из машины, конечно, первым, пружинистой походкой направился под откос трассы, куда уже была протопана тропинка. Про меня он вспомнил только когда дэпээсник снова начал на меня коситься:
– А, Никитин, хорошо, что приехал. Это со мной, – кинул он дэпээснику, и тот суетливо отодвинул ленточку ограждения для нас. Следом за нами в сосновый лесок вереницей потянулись практиканты, эксперты, следователь. Юрка Ваганов уже года полтора, как занимал должность заместителя начальника местного СК2, выезжать на место преступления вообще-то прерогатива дежурного следователя – что заставляло Ваганова мотаться почти на каждый труп лично – загадка.
Учитывая, что сегодня суббота, вытащили его, скорее всего, прямо из дома, а потом уже он вытащил из гостиницы меня – звонком по телефону. Сказал, что за городом нашли труп, возможно мой. В смысле, не мой, но тот, который я разыскиваю. В смысле, я разыскиваю не труп, а живого человека, но… всякое может быть.
– Стой! – Юрка резко остановился и, натыкаясь на спины впередиидущих, притормозила вся наша вереница. Ваганов присел на корточки и погладил ствол сосны у протоптанной тропинки. Это он не природу так любит, это он заметил клок черной шерстяной материи, приставший к шершавой коре. – Овцын, зафиксируй! – крикнул Юрка эксперту-технику, шедшему где-то позади.
– Это мы что, идем той же тропой, по которой его сюда тащили? – уточнил я.
– Ну да. Этот спуск с дороги как раз самый удобный. Только ни следов, ни отпечатков ботинок все равно уже не найдешь: наши все вытоптали, да и снег припорошил. Если только… Стой! – он снова резко присел на корточки и хмыкнул. – Если только опера заранее не побеспокоились.
Опера побеспокоились. Чуть с краю от тропинки аккуратно был расчищен от снега небольшой клочок земли, и четко виднелся глубокий хороший отпечаток подошвы. А рядом воткнута сосновая ветка, для приметы.
– Овцын, зафиксируй! – снова распорядился Юра и двинулся вперед.
Сам труп лежал чуть дальше, рядом с поваленной большой елью. Здесь же в стороне курили и негромко переговаривались оперативники. Максим Федин – невысокий и щуплый, с вечно торчащими огненно-рыжими волосами и маленькими колючими глазками – его я немного знал. Хоть я и пребывал в Старогорске всего второй день, но уже понял, что навестить местное РУВД и не познакомиться с лейтенантом Фединым невозможно.
Второй опер – бритый затылок, кожаная с поднятым воротником куртка. Сидя на корточках, он курил и пустым взглядом смотрел в пространство.
– О! Ваганыч, какие люди! – Резво двинулся навстречу к нам третий, заставляя вздрагивать лесную тишину от звуков своего голоса.
Этот был немного старше своих коллег, к тому же одет в форменную зимнюю куртку министерства внутренних дел, а на погонах его была изображена майорская звездочка, из чего я сделал вывод, что это начальник местного уголовного розыска. Он сиял и радовался, но радовался слишком делано. Сдается мне, что на самом деле он был доволен встречей с Вагановым куда меньше, чем показывал. Хотя, может быть, я не прав.