Анастасия Леманн – Шейх. Цветок побережья. Книга 2 (страница 3)

— Ты любил его? Амира?

— Как брата. Больше, чем брата. Он — единственный человек, ради которого я готов был умереть. И единственный, ради которого — живу.

Тишина. Гул двигателей. Облака за иллюминатором.

— Я не буду тебе женой, — тихо, но твёрдо. — По-настоящему. Ты это понимаешь.

— Понимаю. Мне и не нужно. Мне нужен ребёнок в безопасности. И ты — в безопасности. Остальное — неважно.

— Неважно, — я повторила это слово и почувствовала его вкус — горький, пустой.

За иллюминатором — всё те же облака. Под ними — где-то далеко — Россия, мои родители, мой прежний мир. А впереди — Эмираты, чужой мужчина, который называет себя моим мужем, и ребёнок, о котором я узнала час назад.

И Амир — мёртв.

Я повторила это себе — как повторяют молитву, как заклинание, как попытку поверить в то, во что поверить невозможно.

Амир мёртв. Амир мёртв. Амир...

Амулет на моей груди — горячий. Как будто живой. Как будто несогласный.

ГЛАВА 3.

ИРИС

Россия. Петербург. Квартира, которую Акбар снял в центре — две комнаты, высокие потолки, вид на канал. После дворца Амира — коробка. После подвала Ареса — рай.

Акбар привёз меня обратно через три дня — оказалось, его бизнес в России, не в Эмиратах. Я не спрашивала, какой именно. Не хотела знать.

Первую неделю я лежала. Просто лежала на кровати и смотрела в потолок. Белый, без золотых звёзд, без росписи — просто потолок. И мне этого хватало. Лежать и не двигаться. Не думать. Не чувствовать.

Зарема приехала на второй день — постаревшая, с тёмными кругами под глазами. Обняла меня так, что я не могла дышать, и шептала: «Дитя моё, дитя моё» — и от этого шёпота что-то внутри меня наконец треснуло, и я заплакала. Впервые за всё время — с похищения, с Ареса, с Акбара — заплакала. Тихо, без звука, и Зарема гладила меня по голове и молчала, потому что слова были не нужны.

— Мидас жив, — она сказала это, когда я немного успокоилась. — Три пули. Выжил. Его лечат. Амир... Амир бы гордился им.

Амир. При звуке его имени — каждый раз — что-то внутри сжималось. Как судорога, как спазм. Я не могла произносить его имя вслух. Не могла думать о нём дольше нескольких секунд, потому что за секундами — пропасть. Бездонная, чёрная.

Врач пришёл на третий день. Молодой, с породистым лицом и очками, которые он нервно протирал каждые две минуты. Акбар привёл его — без спроса, без «хочешь ли ты».

— Ирис, это доктор Виталий Владимирович. Он тебя осмотрит.

— Я не...

— Это не обсуждается. Ребёнок.

Осмотр. Анализы. Слова, от которых мир снова покачнулся:

— Восемь недель. Беременность подтверждена. Развивается нормально, но... Ирис, у вас проблемы с почками. Камни. И одна почка — в плохом состоянии. Вам нужно наблюдение. Серьёзное.

Почки. Ребёнок. Наручники оставили следы на запястьях, подвал оставил простуду, стресс оставил бессонницу — и ко всему этому добавились камни в почках.

— Это лечится?

— Лечится. Но вам нельзя нервничать. Категорически.

Нервничать. Категорически нельзя. А в остальном — всё прекрасно: я беременна от мёртвого человека, формально замужем за его бывшим другом, мои родители считают, что я сбежала, и у меня камни в почках.

Не нервничать? Легко.

Звонок отцу произошёл случайно. Акбар оставил телефон на столе — ненадолго, на пять минут, пока вышел. Я схватила его и набрала номер. Руки тряслись так, что промахнулась дважды.

Гудок. Второй. Третий. Щелчок.

— Алло?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.