Анастасия Кураева – Огненная страсть Габриэллы (страница 5)

– Что она приняла? – Его голос был коротким, требовательным, почти угрожающим. Я вздрогнула и пролепетала:

– Жижу… какую-то зелёную…

Он нахмурился, хмуро кивнув:

– «Придорожный целитель». Еще?

– Жёлтый топаз, – проговорила я тише, чувствуя, как сжимаются плечи.

Я тоже начала нервничать. Непроизвольно съёжилась и обхватила себя руками, потирая плечи. Мужчина вновь обернулся ко мне, его взгляд скользнул вниз, остановившись на моих голых ногах. И тут же, сухо и без лишних слов он бросил:

– Накиньте на себя что-нибудь.

– Но… а как же… – Я растерянно вскинула руку в сторону зеркала, пытаясь напомнить о своей безвыходной ситуации. Но он меня уже не слышал – подняв Оливию на руки, он быстро направился к выходу.

Я замерла, прижавшись к стене. В комнате остались сушеные пауки, банки с непонятными зельями и череп, смотрящий пустыми глазницами мне прямо в душу. Нет, я точно не останусь тут одна.

Схватив висящий на гвозде плащ, я накинула его на плечи, бросив взгляд на зеркало, которое больше не светилось. Потом натянула высокие черные ботинки на шнуровке, которые стояли у стены. Оливия – девушка изящная, поэтому размер ботинок оказался мне совсем мал. Но я все же втиснулась в узкую и короткую колодку и поспешила на улицу, догоняя незнакомца.

– Так ей разве не лучше?.. – голос мой дрогнул.

Стараясь не отставать, я засеменила за мужчиной, крепче запахнув на себе чужой плащ, но сразуже замедлила шаг, ошеломлённая открывшейся панорамой. По обеим сторонам дорожки, выложенной светлым камнем, простирался сад, словно вырванный из сказки. Пышные кусты и высокие цветы с лепестками причудливых форм и насыщенных оттенков казались неуместно яркими для осени. Золотистые и пурпурные листья смешивались с диковинной зеленью, создавая иллюзию буйного тропического сада. Воздух был насыщен терпким запахом увядающих трав и влажной земли.

Я бы любовалась этим зрелищем дольше, но отдаляющийся голос вывел меня из ступора:

– «Придорожный целитель» только заглушил проклятие. Оно всё ещё гложет Оливию изнутри…

Мужчина уже вышел за плетёную изгородь и ступил на узкую просёлочную дорогу. Я поспешила за ним. Лишь краем глаза заметила, что дом Оливии стоял в полном одиночестве, словно отделённый от мира. Ни соседей, ни магазинов поблизости – только бескрайнее поле за оградой.

Лес впереди будто вырос из старинной сказки. Стволы мощных деревьев утопали в синем небе, раскрывая свои пушистые кроны среди свежего ветра. Голая земля была сплошь усыпана сухими иголками, образуя мягкий коричневый ковер, испещренный лишь корнями этих деревьев.

Каждый шаг в тесных ботинках отзывался ноющей болью, но я не осмеливалась жаловаться. Мужчина даже не оборачивался. Он шел, казалось бы, так же бодро, как и в начале пути, словно не было этих бесконечных ступеней вверх-вниз по уродливым корягам, торчащим из земли.

Я немного отстала, преодолевая эти препятствия, и теперь издалека настороженно разглядывала молодого мужчину. Тело гибкое и выносливое. Движения уверенные и четкие, не лишенные оттенка элегантности.

Ворот его белой рубашки выглядывал из-под черной приталенной куртки, застегнутой на множество ремней и украшенной металлическими пряжками. Брюки плотно облегали ноги, а сапоги блестели, будто только что с витрины. Даже я, не особо в этом разбирающаяся, поняла, насколько ткань роскошная.

Да и Оливия была ему под стать. Белоснежное фарфоровое личико с аккуратно вздернутым носиком, настолько ангельское, что только черные глаза выдавали в ней далеко не святой характер. Тяжелое бархатное платье с множеством подъюбников, обруч с драгоценными камнями, венчающий ее аристократическую головку, и руки, мягкие женские руки, которые могут вызывать неистовый огонь.

Моя ладонь против воли потянулась к груди. Где-то там теплилась огненная сфера, переданная мне этой девушкой. Это же было на самом деле? Хотелось бы, чтобы это все оказалось сном, и я поскорее проснулась у себя дома в кровати. Но накативший ветерок заставил поежиться и в очередной раз усомниться в таком натуралистическом сне.

Запахнув плащ посильнее, я ускорила шаг. Моя шелковая комбинация хороша была только под пуховым одеялом, которым, к слову сказать, я укрывалась и зимой, и летом.

6

Мы шли каких-то пять минут, а мне казалось, что минуло уже столетие. Дорога стала подниматься вверх, и впереди замаячил просвет между деревьями.

«Наконец-то цивилизация», – подумала я.

Но, перешагнув через еще один извивающийся под ногами корень, я оказалась на полянке, раскинувшейся над лесом. Под ногами был ровный правильный круг, выложенный каменными плитами, а напротив друг друга, зарытые прямо в землю, стояли четыре огромных камня, так похожие на Стоунхендж из моего мира.

«По-моему, у меня галлюцинации…»

Прямо в центре каменной площадки, раскинув в стороны необъятные крылья, стоял золотистый конь. Его шерсть искрилась, как гладь озера в солнечный день. Конь, завидев хозяина, фыркнул и стукнул копытом о камень. По всей длине крыльев и по крупу животного тут же волной прошло пламя.

Что это за божественное создание?

Пока я испытывала буквально священный трепет, мужчина уже укладывал Оливию в колесницу, в которую был впряжен магический конь.

– Никогда не видели гуррий?

– Нет…

Мужчина удивленно вскинул брови, но промолчал. Потом приглашающим жестом указал на сидение напротив Оливии:

– Присаживайтесь, домра.

– Меня зовут Габриэлла.

Мужчина снова как‒то странно на меня посмотрел, но я со всей возможной грацией и спокойствием, скрывая жуткую дрожь в руках, шагнула в колесницу и уселась на красное бархатное сидение.

Оливия была пристегнута двумя атласными лентами крест-накрест. И тут я не на шутку забеспокоилась. Я не видела ничего подобного на моем сидении. Я в панике шарила вокруг себя руками в поисках местного «ремня безопасности» и тогда мужчина наклонился и почти над самым моим ухом прошептал:

– Понэс ин сэдэ балтэос.

Ленты появились откуда-то из-за спины и, плотно обхватив мою грудь, исчезли где-то в районе бедер. Сложно было сдержать вздох удивления. Мужчина задумчиво прищурился лишь на мгновение, после чего выпрямился и встал на место возницы. Я вцепилась в край сидения так сильно, что заболели пальцы, а ведь мы еще даже не взлетели.

Когда конь раскрыл свои великолепные крылья, у меня захватило дух. На перьях подергивалось пламя, я это отчетливо видела, но жара не было. Гуррия нетерпеливо потопталась на месте и после свиста хозяина рванула вверх. Меня качнуло вбок от рывка, и я уперлась рукой в стенку. Голова Оливии тоже склонилась.

Поразительно, но наш управляющий колесницей держался лишь за поводья, широко расставив ноги. Его темные, слегка волнистые волосы подрагивали на ветру.

Мы поднимались все выше и выше. Я видела лес и уменьшающееся каменное пятно внизу. Блеснула широкая извилистая речка, а за ней пшеничные луга и зеленые холмы.

Полет выровнялся, и теперь мы плавно поднимались и опадали с каждым взмахом крыльев магического коня. Я немного успокоилась и даже ослабила свою нервную хватку. Только теперь зубы отбивали чечетку от холодного ветра. Прикрыв глаза, я подумала:

«Боже, меня ведь дома клиенты ждут… А я расселась тут в карете, которая летит по небу, в компании проклятой ведьмы и сурового мужчины… Ой. Мы что, уже снижаемся?»

Я облегченно выдохнула. Под нами поплыл город. В большинстве своем дома были построены из серого или коричневого камня, с темными черепичными крышами, толстыми деревянными балками на фасадах и башнями с остроконечными шпилями.

Сочный изумрудный плющ и дикий виноград вели упорную битву за господство над коваными решётками, обвивающими дома горожан. Их вертлявые побеги плели замысловатые узоры, придавая городу одновременно сказочный и мрачно-загадочный облик, словно вырванный из старинной готической сказки.

Конь размеренно взмахнул крыльями последние несколько раз и мягко приземлил нас на зеленую лужайку во дворе трехэтажного особняка. Мужчина бросил поводья и, свистнув пару раз, обернулся к нам. Он снова произнес заклинание, и наши с Оливией крепления отстегнулись. Подхватив девушку на руки, он пересек полянку и скрылся в неприметном дверном проеме. Я последовала за ним.

Мы поднялись по узкой каменной лестнице, потом миновали несколько коридоров с высокими арками, потом снова взошли по лестницам и переходным галереям.

Когда мы, наконец, остановились у массивных двойных дверей, я с облегчением сбросила тесные ботинки, схватила их в руки и выпрямилась. Мужчина легко толкнул одну из створок ногой, и перед нами предстал просторный зал, утопающий в танце разноцветных ромбов света, струящихся из витражных окон. Внутри царила тишина – ни единой живой души.

– Подождите меня здесь. – Он кивнул на одну из белоснежных ширм.

Сам устремился в дальний конец зала, попутно выкрикивая:

– Маргарет! Маргарет! – голос громыхнул гулким эхом, улетая под своды потолка и возвращаясь обратно.

Он бережно положил Оливию на одну из коек, которых здесь было много, и снова позвал некую Маргарет.

«Вот и больница, – подумала я, выглядывая из своего укрытия. – Сейчас Оливию подлатают, и я вернусь к себе домой».

В конце зала со скрипом открылась невидимая до этого дверь. Из нее показалась приземистая женщина в белом переднике и платке, закрывающем волосы.