Анастасия Ковалева – Крис. Часть 1. Как все начиналось (страница 1)
Анастасия Ковалева
Крис. Часть 1. Как все начиналось
Предисловие
Эта книга – сборник моих записей из дневника за 2019-й год, разросшегося на двести страниц боли. Она о том, как я выживала на улице в холодном Санкт-Петербурге, мечтая о путешествиях, вырывалась из лап маргиналов, наркоманов и насильников-рецидивистов в Москве и Бресте, при этом сочувствуя им и стараясь помочь. Мёрзла, теряя здоровье на пронизывающем ветру, раздавая листовки, чтобы заработать на жилье и еду. Ездила одна автостопом по всей России, Кавказу и Закавказью бывшего СССР. Эта книга о путешествиях, любви, поиске смысла жизни и стремлении к мечте, несмотря ни на что.
На этих страницах, пропитанных потом и слезами, я открываю вам все свои скелеты в шкафу – искренне и бесстрашно. Здесь я знакомлюсь с человеком, который раз и навсегда изменил мою жизнь, разделив ее на «до» и «после». Он называет себя Крис. Но о нём – чуть позже. Начнем с января.
Саранск
Мой год начался в Республике Мордовия. Весь лютый февраль и снежный март я провела в ретрите на окраине Саранска, столицы Мордовии. Мой друг по прозвищу Карлсон – невысокий улыбчивый панк двадцати семи лет, с которым я познакомилась на Утрише, позвал меня и Пэта в гости.
Пэт – высокий музыкант из Ростова, с которым мы также тусили в общей компании на Утрише. Он встретил меня в Казани, в коммуне хиппи «14 Мастеров». Мы проехали автостопом сквозь заносящие метели и, не в силах позволить себе улететь на зимовку в Гоа, застревали в поселке “Буа”, что в мордовских степях. Его жители работают на заводе, производящем спирт, и лепят чудовищные фигуры “смешариков” из снега. Мы ехали день и ночь. Когда гасли наши налобные фонарики, а придорожных фонарей не было, нас спасал горячий чай в термосе и ярко-красная куртка Пэта на белоснежном полотне дороги. Земля смешивалась с небом. Всё превращалось в один сплошной белый холст.
Спустя двое суток, потрепанные метелями и замерзшие, мы ввалились в квартиру-студию, которую Карлсон снял за четыре тысячи рублей в месяц у подруги Кати. Это была новостройка – девятиэтажка с магазином “Магнит” на первом этаже, стоящая посреди голого пустыря, на самом краю города. Она высилась среди огромных сугробов в человеческий рост и маленьких деревянных хибар. В квартире не было ничего кроме газовой плиты, на которой мы готовили. Карлсон притащил надувной матрас, который постоянно сдувался. Он надувал его с шутками про холотропное дыхание. Одевался он в вязаные кофты своей мамы, а на улицу выходил в черном пальто из секонд-хенда за сто рублей. Пальто смотрелось очень стильно. Пэт спал в другом углу на пенке в спальнике. С собой у него был походный рюкзак, в котором почти не было вещей.
Карлсон работал конюхом у той же Кати. Пэт пытался ему помогать, хотя и боялся лошадей. После работы они шли играть на гитаре в подземный переход. А я все это время оставалась запертой внутри квартиры, так как снаружи все равно было делать нечего. Дом стоял, обозначая границу города: прямо за ним из сугроба одиноко торчала перечеркнутая табличка “Саранск”, а дальше – деревянные домики. Вокруг только горы снега. Я просиживала дни с ноутбуком и волнистым попугайчиком. Смотрела сериал “Клиника”, занималась йогой, медитировала, читала книги и писала рассказы.
Квартира находилась на первом этаже, и когда кто-то забывал ключи, входили через окно. Меня закрывали и не давали ключ, но и выходить мне было незачем. Это была добровольная тюрьма, в которой мне было хорошо.
За это время я сильно сблизилась с Карлсоном и не на шутку в него влюбилась. Я отдала ему душу, тело и немного больше.
На его день рождения я заказала знакомой художнице его портрет. Портрет вышел очень красивым. Я приехала домой, медленно поднялась под двери, держа в руках эту картину и, как дурочка, торчала там весь день и вечер, как вкопанная. А Карлсон… он даже и не думал появиться.
От тетушек-соседок я услышала насмешливый шёпот:
«Похоже, твой парень тебя сливает».
Это прозвучало как нож в сердце.
И всё же… он пришёл, в конце концов. Под занавес ночи, таинственно растворившись в тени. Но даже и не взглянул на мой подарок. Его безразличие всплыло холодной стеной между нами, и я ощутила – это ранит. Ранит сильно, но не убивает.
Он все же пришел, и я радовалась минутам, проведенным вместе. Они были словно тёплый свет среди темноты. Эти минуты – словно россыпь мерцающих звёзд. Они освещали мою ночь.
В конце марта, когда голоса зимы стихли, я решилась вырваться на концерт моей любимой группы «Пилот» в Петербург. Два дня. Автостоп. Мигом туда и обратно.
Когда я вернулась, квартира была пуста. Карлсон сбежал, забрав зарплату друга и не заплатив за жилье. Он кинул всех и исчез, оставив бардак в квартире и ключ под окном. Я торопилась к любимому человеку, а приехала в пустоту. Совершенно пустая квартира моментально опустошила мое сердце. Стало незачем жить дальше. Единственным смыслом жизни было найти его – во что бы то ни стало.
И я решила проехать по всем ближайшим городам. Наверняка он где-то там поет в переходе. Свой тур я назвала “Пустота”: Пенза, Ульяновск, Самара, Тольятти, Оренбург, Тамбов, Астрахань. Если соединить эти города на карте, получится пятиконечная звезда.
У меня почти не было вещей. Только маленький черный тряпичный рюкзак, как у монаха, украшенный нашивками, значками и феньками.
Свое первое путешествие я начинала с рюкзаком весом 23 кг. Вторая поездка (по Европе) была с профессиональным рюкзаком весом 18 кг. А теперь спина болела так, что я могла гонять по всей стране только с маленьким “колобком”, в котором были только документы, сменная одежда и зубная щетка. У меня не было с собой ни спальника, ни пенки. Это были все мои вещи, и я как-то выживала. Я поняла, что для выживания тебе не надо таскать с собой много вещей.
Несмотря на то, что я не пила, лицо сильно отекало, потому что я застудила почки. Мое пальто не было теплым, а на голове была серая шапка, которую выбросил бы даже бомж.
Я снова была совершенно свободна. Как глупо любить такого же свободного человека и хотеть, чтобы он всегда был с тобой. Ведь отношения – это уже несвобода. А быть в отношениях с кем-то, кто находится в рабстве офиса, ипотеки и окружения – невыносимо. Свободный человек обречён на одиночество. И, если он привязывается и не понимает, что жизнь – процесс, и в ней невозможно ничего удержать, он будет бесконечно страдать.
П.У.С.Т.О.Т.А
Пенза – Ульяновск – Самара – Тольятти – Оренбург – Тамбов – Астрахань.
26 марта
Первый город – Пенза. Карлсон говорил, что на любой рок-концерт нужно ехать как минимум в Пензу. Это ближайший к Саранску город. Там я надеялась его найти и заодно посмотреть новый регион. Но вместо этого меня ждал грязный город с разбитыми дорогами и полусгнившими домами, закрытой от посторонних глаз набережной, стесняющейся своего вида, и повсеместным унынием. Люди тоже были разбитые и сгнившие. В дырах асфальта скапливалась вода, в которой отражались чудом уцелевшие окна покрашенного, видимо, в честь приезда Президента фасада.
На красной кирпичной стене белая надпись, сделанная подростком, который впервые взял в руки баллончик: “НИЧЕГО СТРАННОГО. ПРОСТО НАДПИСЬ”. На железной решетке забора еще одна надпись: “Андрей+Даша+Данила = оргия”. Вписки у меня не было, и нужно было двигаться дальше.
Следующим на очереди был Оренбург. Я поехала к нашей общей с Карлсоном и Пэтом знакомой, тоже с Утриша. Его там не оказалось, и где он находится, она не знала. В дороге я помогла водителю перевести все значения реле и индикаторов с приборной панели, а он мне за это купил пирожок. Из Оренбурга я поехала в Уфу, просто посмотреть город. Сфотографировавшись на площади, я двинула в Самару, где вписалась ночевать в трамвайное депо у работника, с которым списалась заранее. Иван В. провел мне полноценную экскурсию по городу. Мы посетили планетарий, завод Жигули, несколько университетов, покатались по метро. Вот только все мои мысли были о Карлсоне. Я бредила идеей носиться по всем станциям и переходам, чтобы его найти. Я вздрагивала, когда видела чью-то спину в похожем пальто.
За Самарой следовал Саратов. Невероятно красивый и капризный парень, которого я прозвала Принцем, снял для меня помещение в полуподвале, без окон. Чтобы туда пройти, нужно было спуститься в сугроб, из-за которого дверь открывалась только на несколько сантиметров. У меня ужасно болели зубы, я закидывалась таблетками “кетанов” и спала. Саратов запомнился мне строгими охранниками, которые не давали и пяти минут погреться в “KFC”, выгоняя меня на лютейший мороз, и злыми местными жителями. Когда я фотографировала набережную, в кадр попала машина. Из нее выскочил взбешённый хозяин и наорал на меня, заставив удалить фото и угрожая выбросить фотоаппарат в реку.