Анастасия Коваленкова – Там в городе (страница 9)
Тот звякнул.
– А что, идея! Да это же цирковой номер. Новый номер! – Собака Вакса даже подпрыгнула в сундуке на всех четырёх лапах. – Для цирка номер! Для арены номер!
– Да не шуми ты раньше времени.
Там вскинул рюкзачок на плечи.
– Только, как я кнопку нажму, ты сразу не выскакивай, – предупредил он. – Подожди, пока я тебе на голову заберусь.
Он сунул лапу в дырочку.
– Эх, рюкзак мешает… Еле достаю… Так. Ну что? Готова?
Вакса бодро тявкнула в ответ. И мышонок Там нажал на кнопочку.
Большой дорожный инспектор Аникеев совершенно не собирался выходить из своей будки в такой дождище. Но, увидев красную машину, понял, что придётся. Мало того, что она была в грязи по самые стёкла, мало того, что скорость она превышала выше всякого возмущения. Так ещё и на багажнике у неё было что-то накручено-наставлено, и болталось это «что-то» самым неположенным образом. Бестолковым образом оно болталось.
– А на дороге всё должно быть толково, – вздохнул большой Аникеев и, с трудом натянув фуражку на голову, выдвинулся из будки под дождь.
На пятой минуте разговора с клоуном Кешей голова инспектора Аникеева была совершенно мокрая и совершенно замороченная рассказами о цирке. Он уже собирался поскорее отпустить чудную машину в дождевую даль, но на бестолковый багажник указать следовало. И только Аникеев повёл широкой рукой…
– Алле-оп! – рявкнула Вакса, выныривая из распахнувшегося сундука.
– Алё-гоп! – поддакнула мышь, сидевшая между огромных ушей собаки. И звонко тряхнула бубенцом.
Оба животных радостно улыбнулись инспектору Аникееву, а собака с особой кокетливостью помахала треугольными ушами. Сверху на всё на это весело лил дождь.
– Кряк! – крякнул инспектор Аникеев. Фуражка упала с его удивлённой головы и, покатавшись по асфальту, успокоилась возле камушка.
Было ясно, что бестолковость на этот раз победила. Большой и мокрый Аникеев махнул рукой, командуя отправление. Кеша вскочил в машину…
Именно в этот миг бубенчик выскользнул из лап мышонка, звякнул о крышу машины, подпрыгнул и полетел куда-то вниз.
– Ой! Ой-ё-ёй! – крикнул Там.
Он сам не заметил, как соскочил на крышу. Потом на попе соскользнул по заднему стеклу, вылетел на асфальт и заметался под дождём, пытаясь найти своё сокровище.
– Я сейчас! Сейчас! – кричал он в сторону машины.
Бедный мышонок не видел, что машина уже тронулась с места.
– Вот! Нашёл! – выкрикнул Там, схватив бубенец.
Он обернулся. Красная машина уносилась вдаль. Но она была ещё видна за завесой дождя. А на крыше, в распахнутом сундуке, стояла собака Вакса и отчаянно лаяла.
На дороге теперь остались только мышонок Там и фуражка, лежавшая на обочине, возле камушка. Мокрый инспектор Аникеев скрылся в своей стеклянной будке.
«Даже фуражку потерял, бедный», – подумал Там. И тут понял, что и сам он теперь – бедный. «Темнеет уже… Вакса укатила, и дождь проливной… И город – он где?» Мышонок посмотрел сквозь дождь вдаль, туда, куда уехали Кеша и Вакса.
На далёком холме, в сыром тумане, светились фонари, маячили светлые очертания больших домов, поблёскивали то ли реки, то ли улицы…
– Холмогоры, – улыбнулся Там, утирая мокрую мордочку. – Значит, завтра будет у меня город.
Дождь понемногу стихал. Сгущались сумерки. Мышонок почесал за ухом, раздумывая о ночлеге. Потом обернулся к фуражке, лежавшей на обочине. Подбежал к ней, упёрся лапками в край. И, приподняв, нырнул под козырёк. Внутри было тепло и сухо.
– Вот так, – сказал мышонок, укладываясь под фуражкой на рюкзачке. – Вот так. А завтра – Холмогоры.
По тёмной дороге, светя фарами, пролетали мокрые машины. Инспектор Аникеев пил горячий чай, обсыхая в своей будке. А на обочине, под фуражкой, посапывал во сне мышонок Там.
Незнакомец
«Это кто же тут урчит?» – подумал Там, просыпаясь. Время уже шло к полудню. Этот «кто-то» всё утро урчал, мешая мышонку досмотреть сон. Наконец Там не выдержал, сердито встряхнулся и сел.
Под фуражкой, где он ночевал, было темновато, но в щёлочку снизу проникал свет. Там вгляделся в полумрак: никого, кроме него самого, тут не было. А урчание продолжалось. Оно даже усилилось. И тут мышонок заметил, что звук происходит из его живота.
– Получается, это я сам, что ли, урчу? – пробормотал он и уставился на собственный живот.
Тот урчал самым сердитым образом. Дело в том, что Там никогда ещё не испытывал голода. И только теперь сообразил, что весь вчерашний день ничего не ел, просто ни крошечки.
– Так не пойдёт, – серьёзно сказал мышонок, глядя на живот, – прекрати урчать.
Живот не послушался.
– Ну, хватит. – И мышонок ласково погладил живот лапкой.
Тот ответил совсем яростно.
– Думаешь, ты один есть хочешь? – вздохнул Там. – Я тоже голодный. Потерпи, сейчас поищем что-нибудь на завтрак.
Как только нос мышонка высунулся из-под фуражки, он почувствовал необыкновенный запах. Пахло и сладко, и вкусно, и ещё как-то празднично. От такого аромата даже живот притих.
Там выглянул наружу.
У дороги, возле будки инспектора, стояла лавочка. А на лавочке сидел сам инспектор Аникеев и ел печенье. Он задумчиво доставал золотистые квадратики из картонной коробки и клал в рот.
– Квадратики… – прошептал мышонок.
Что это за штучки, Там не знал, но чувствовал, что квадратики эти – настоящая радость.
Но лицо инспектора радостным не было. Он то морщил лоб, то озабоченно вглядывался в дорогу. Потом вдруг стал озираться, даже привстал, а кусочки, сломавшись в его большой руке, посыпались под лавку.
«Как бы до них добраться? – прикидывал Там. – Дядька этот, видно, потерял что-то. Вот пока он ищет, мне бы и проскользнуть».
Но Там опоздал. На лице инспектора расцвела улыбка. Он наконец заметил свою потерянную фуражку. Оставив коробку на лавочке, Аникеев бодро зашагал к обочине.
Инспектор подошёл, медленно нагнулся и поднял фуражку.
– Ой! – сказал инспектор.
– Ой… – пискнул мышонок.
Инспектор Аникеев развёл руками и замер. В голове он быстро соображал, что ему делать с мышонком. Но Там соображал ещё быстрее. Он подхватил свой рюкзачок и бросился туда, где под лавочкой лежали кусочки квадратиков.
– Не туда! – строго сказал Аникеев. Потому что сомнений у него не было: он был инспектор дорожного движения и точно знал, что мышь должна двигаться в сторону леса, а не на проезжую часть. – Не туда, – повторил он и зашагал следом.
Но мысли о том, куда нужно двигаться, у Тама и инспектора были совершенно разные. Аникеев догнал мышонка, посадил его в фуражку и, держа её в вытянутых руках, понёс к лесу. А мышонок тут же высунулся, собираясь выпрыгнуть.
– Господи… – ахнул он, отшатнувшись от края.
Инспектор был значительного роста, и фуражка в его руках двигалась на такой высоте, что у Тама закружилась голова.
Но как только Аникеев высадил мышонка в траву, тот снова бросился к дороге.
Дальше началось соревнование на выносливость. Инспектор Аникеев был ответственный человек и упорно отлавливал мышонка, относил к лесу и высаживал из фуражки. А Там был голодный мышонок и, высадившись, упорно семенил в сторону завтрака, то есть к дороге. Вот они и бегали от леса к шоссе и обратно. Только в обратную сторону Там ехал в фуражке, а инспектор бежал. Так что ему было труднее.
Когда мышонок в пятый раз выскочил из фуражки и припустил к шоссе, выносливость инспектора закончилась.
– Ну и пожалуйста… – вздохнул он, утирая мокрый лоб большой пятернёй.
Он достал из-за пояса полосатую палку и покорно пошёл вслед за мышонком.
– Значит, будем патрулировать пересечение проезжей части… – размышлял он вслух. – Будем машины останавливать, будем создавать коридор для движения мыши.
Аникеев был очень заботливый и терпеливый инспектор.
Там сидел под лавкой и, зажмурившись от удовольствия, вгрызался в печенье.
Инспектор подошёл, отдышался и опустился на лавку. Он устало улыбался, разглядывая мышонка.