Анастасия Коваленкова – Там в городе (страница 8)

– Вон уже и сундучок мой вынесли. – Вакса встряхнулась, ткнула носом Полкана. – Ты уж, детонька, веди себя прилично. Грозы не пугайся. В репьях не валяйся, с котами не знайся.

– Ага, ага, – кивал Полкан. Он всё тыкался мордой в мамины уши и чуть-чуть подскуливал.

Таму даже показалось, что тот плачет. Но, наверное, только показалось.

– Ну, в путь! – бодро сказала Вакса. – Пошли, малыш. Грустный Полкан остался в кустах, Вакса побежала к машине. А Там, вскинув рюзак на плечи, засеменил следом.

Сундучок собаки Ваксы стоял на примятой траве у самой машины. По бокам торчали две блестящие ручки. Крышка была откинута.

Спрятаться на истоптанной лужайке было некуда, и Там, чтобы не попасться на глаза хозяевам, всё жался к Ваксиному боку.

– Делаем вот как, – шепнула она, – сперва я запрыгиваю, потом ты.

– Не допрыгну я… – нахмурился Там.

– Тогда по хвосту моему влезешь!

Вакса вскочила в сундук и, всем своим видом изображая задумчивость, свесила наружу загогульный хвост. Там уцепился за шерсть и полез.

– Мама, мама, – закричали мальчишки, – а по Ваксиному хвосту мышь ползёт!

– Никакая не мышь ни по какому хвосту никуда не ползёт, – уверенно отрезала Кешина жена, запихивая в машину свою любимую дамскую сумочку. – Не придумывайте ерунды!

«Вот хорошо, что все мамы немножко одинаковые, – подумал Там, спрыгивая внутрь сундука, – моя бы тоже ни за что не поверила».

Крышка захлопнулась. Стало темно.

– Та-а-ак… – донёсся снаружи голос Кеши, – не влезает реквизит в машину. Значит, на багажнике поедет.

Вакса и Там закачались внутри сундука.

– Это он нас куда? – спросил Там.

– На крышу машины, на багажник…

Сундук покачался, потом брякнул и замер. Снаружи зашуршало.

– Ползает кто-то, – встревоженно прошептал мышонок.

– Не бойся, это Кеша нас верёвками за ручки к багажнику привязывает.

– Эх, не видно ничего! – ворчал Там.

– А ты вот сюда, в скважину замочную, гляди. – И невидимые лапы подтолкнули мышонка к светлой дырочке в стенке.

Там припал к дырочке. Мимо по лужайке промелькнули рыжие мальчишки, Кеша. Машину качнуло.

Что-то взревело. Вся лужайка вдруг начала уплывать от мышонка, уезжать куда-то. Там испугался, но потом понял, что это он сам уже едет. «Вот оно как…» И он ещё плотнее припал к светлой дырочке.

Зелёная лужайка всё удалялась. Из кустов выскочил Полкан. Он бежал за машиной в клубах дорожной пыли, и уши его развевались по ветру. Дорога вылетела из деревни в поля. А Полкан всё бежал следом. Пёс что-то лаял, но слов уже было не разобрать…

– Сыночек мой… сыночек, – вздохнула Вакса. Она не видела Полкана, но тоже слышала его лай.

– Ты садись, – тихо проговорила она из темноты. – Сейчас трясти будет.

И правда, дорога пошла по ухабам. Началась такая тряска, что Тама и Ваксу болтало и мотало во все стороны. Там, растопырив лапы, то брякался о стену, то нырял в собачью шерсть. Он совсем ошалел среди тьмы и уже не понимал, где верх, где низ. Как вдруг тряска кончилась.

– Ну вот. Теперь по ровному, по шоссе поедем, – сказала Вакса. – А ты ляг, вздремни. Устал ведь, поди.

Вакса явно улыбалась ему. Там в темноте не видел её улыбку, но по голосу было понятно.

Он сел на дно сундука, обнял свой рюкзачок, прижался к собаке… И тут же уснул.

Таму снился брат Никанор. Будто они вместе играют концерт на лужайке, у норы под старой вишней. Там звенит в сиреневые колокольцы, а его брат постукивает палочками по огромной высохшей тыкве. Сперва Никанор улыбается и стучит тихонько, но потом начинает хмуриться. И чем больше он хмурится, тем громче стучит. Колокольцев уже не слышно, и Там кричит брату, пытаясь его унять, но тот всё продолжает. И, зажмурившись, уже совсем яростно барабанит. У Тама зазвенело в ушах… И он проснулся.

Вокруг, в темноте, действительно барабанило. А машина, кажется, стояла на месте.

– А кто стучит? И почему стоим? – спросил Там.

– Дождь стучит. По крышке нашей, – проворчала Вакса.

– А чего не едем-то?

– Нас, кажется, дорожная инспекция остановила.

– Остановила? Сильная, значит, ин-спек-ция, – по буквам выговорил Там. – Это кто же такая?

– Не такая, а такой, – ответила Вакса. – Это дядька такой, за дорогой следит, чтобы всё по правилам было. А у Кеши вечно не по правилам… Вот эти дядьки его и останавливают. Они на всех дорогах стоят, дядьки эти. Эх!

Вакса завозилась в темноте, завздыхала…

– Ты чего? – забеспокоился Там.

– Да жалко, что не в машине мы, вот чего, – буркнула собака. – Оно как бывает? Инспектор нас останавливает, документы у Кеши проверяет, ворчит, ругается.

– Так он что – злой, тот дядька?

– Он не злой, он толковый. Это хозяин мой бестолковый, – пояснила Вакса. – Так вот, Кеша ему про цирк объясняет, мол, артисты мы, на выступление спешим. А сам незаметно кнопочку на сундуке нажимает. И тут – я! Стойку делаю, ушами шевелю, улыбаюсь! Ну… нас и отпускают. А теперь я как помогу? Эх, Кеша! – вздохнула Вакса.

– Дай-ка посмотрю, – сказал Там, пролезая поближе к светлой дырочке.

Снаружи бодро поливал дождь. «Дождь – что надо, – подумал мышонок, – хорошо, что мы внутри».

Действительно, тем, кто снаружи, было явно не хорошо.

У машины, съёжившись под дождём, стоял Кеша. А рядом с ним – человек в фуражке и с полосатой палкой, который тоже, как мог, пытался съёжиться. Только у него плохо получалось, потому что он был очень крупный человек. Такой крупный, что фуражка еле налезала на его голову и совсем не прикрывала от дождя уши и затылок. Оба мокрых человека разглядывали мокрые бумажки и хмурились.

«А инспектору-то хуже, – подумал Там, – раз он крупный, значит, и мокнет он по-крупному».

– Ну, что там? – раздалось из темноты.

– Оба мокнут, – отчитался мышонок.

Потом сел, задумался.

– Вакса, а изнутри сундук можно открыть?

– Не, только снаружи. Там кнопка, над дырочкой. – Собака помолчала. – Слушай, а у тебя лапа в дырочку пролезет?

Там сунул лапку в замочную скважину.

– Пролезает, – подтвердил он.

– А до кнопки дотягивается?

Там пошарил лапкой.

– Дотягивается.

– Тогда вот как давай. – Вакса прижала морду к самому носу мышонка и взволнованно зашептала: – Ты кнопку нажмёшь, тут я и выскочу со своими фокусами.

– Я то-о-о-же хочу выскочить, – протянул Там, – с фокусами…

– Да тебя не заметят.

– А я, а я… А я на голову твою влезу! Да! И ещё, – он порылся в рюкзаке, выхватил оттуда бубенчик, – у меня вот что есть! Представляешь? Вынириваешь ты из сундука, ушами машешь, а между ушей твоих – мышь с красным рюкзаком и с бубенчиком в лапах. И звенит!

Там гордо тряхнул бубенец.