Анастасия Котельникова – Сомнамбула (страница 33)

– Ты… точно хочешь это использовать? – спрашиваю я тихо, почти шёпотом.

Джо останавливается, смотрит мне прямо в глаза, не отводя взгляда:

– Варя, у нас нет выбора. Ты теперь часть этого. Ты – ключ.

Я отвожу глаза. Кулаки разжимаются, пальцы дрожат. Я не собиралась становиться ничьим оружием, не хотела переходить черту, но кажется, уже поздно.

Слишком поздно, чтобы отступать.

Джо попросил меня прийти в «Маску сна», чтобы обсудить стратегию, и я согласилась. Он напомнил: обычное время сбора – полночь.

Я выхожу из «Шервуда», и дверь за мной тихо щёлкает, отрезая тёплый полумрак лавки от внешнего мира. Сырой, прохладный ветер сразу обжигает щёки, заставляя глубже натянуть капюшон. Шум вечернего города кажется теперь слишком громким, резким, посторонним, будто я слышу его впервые за целую вечность, хотя провела там не больше часа.

Онер. Слово непривычно крутится в голове, звучит странно, почти чуждо, но с каждым повторением становится всё более понятным, всё более родным. Я повторяю его про себя, медленно, по буквам, и мне хочется улыбнуться, хотя я не уверена, приятно ли это осознание или, наоборот, пугает меня до дрожи.

Вокруг течёт обычный людской поток. Все куда-то спешат, несут пакеты из магазинов, о чём-то говорят, смеются, хмурятся, живут обычной, человеческой жизнью. Такой же, какой жила я совсем недавно.

Но теперь всё изменилось.

Меня передёргивает. Это одновременно пугает и завораживает.

Теперь я больше, чем Варя Рейнер – студентка, фотограф, незаметная девушка, которую никто особо не замечает в толпе. Теперь я – онер, человек, способный проникать в сознание других людей, видеть чужие сны. Теперь я часть их тайного мира, о котором нельзя говорить, которым нельзя делиться. Я всё ещё не знаю, хорошо это или плохо, но уже поздно сомневаться.

Теперь я – одна из них.

Внутри странно, пусто, одновременно волнительно и страшно. Я остановилась у перекрёстка, пропуская машины, и задумчиво наблюдаю за толпой. Кто-то проходит совсем рядом, почти касаясь плечом, и я вдруг понимаю, что я для этих людей по-прежнему прозрачна, неразличима, ничем не примечательна. Они не замечают меня, как не заметили бы лёгкий порыв ветра или тень, мелькнувшую на стене.

Я улыбаюсь своим мыслям, слегка грустно и иронично. Интересно, что они почувствовали бы, если бы узнали, что прямо сейчас рядом проходит человек, способный незаметно пробраться в их сознание? Что мимо идёт девушка, способная увидеть их самые потаённые страхи, их сны и воспоминания, скрытые от всех?

Я снова улыбаюсь, ускоряя шаг.

Теперь я сама – проводник в другие миры.

Я поднималась домой по лестнице, чувствуя, как тяжесть усталости с каждым шагом наваливается всё сильнее.

Голова гудела.

Мысли не укладывались в порядок – слишком много нового, слишком многое требовало осмысления. В голове всё ещё звучал голос Джо. Я видела, как во сне меняются сюжеты, как колеблется грань между иллюзией и реальностью.

Мой мир стал шире. И опаснее.

Я нащупала в кармане ключи, собираясь быстрее скрыться за дверью, но не успела.

Рядом щёлкнул замок, дверь соседней квартиры приоткрылась, и из-за неё выглянула тётя Валя.

– Варвара, – её глаза тут же сощурились. – У тебя что, опять бессонница? Или ты шпионишь?

– Добрый вечер, тёть Валь.

– Какой тебе вечер, деточка? Время-то за полночь.

Я устало потерла лоб. Честно говоря, не проверяла часы.

– Засиделась, – пробормотала я, стараясь поскорее закончить разговор.

– Ага, ага. Вечно ты то засидишься, то загуляешься, то ещё что. – Она чуть склонила голову набок, будто разглядывала меня пристальнее. – Глаза-то у тебя какие… нехорошие.

Я нахмурилась.

– Какие?

– Слишком… сосредоточенные. Как у человека, который что-то скрывает.

Я едва не закатила глаза.

– Усталые, тётя Валя. Просто усталые.

Она цокнула языком, сложила руки на груди.

– Ладно, ладно. Только смотри. Тайны – дело хорошее, но, знаешь, иногда лучше делиться. А то так и ходишь, как натянутая струна.

Я только усмехнулась.

– Спасибо за совет.

– Не благодарят за такие советы, – она поджала губы. – Они либо работают, либо нет.

Я уже потянулась к дверной ручке, но она вдруг добавила:

– Только вот, девочка, если ночью плохо спится, может, это не твои мысли тебя мучают, а кто-то другой?

Я замерла.

Тёплый подъезд вдруг показался на пару градусов холоднее.

Я сглотнула, но кивнула:

– Спокойной ночи, тёть Валь.

Она взглянула на меня долгим, чуть хитрым взглядом, но только махнула рукой:

– Спи уж, спи. Только без этих ваших… грёз.

Она закрыла дверь.

Я зашла в квартиру, наконец-то заперлась, но почему-то её слова продолжали звучать у меня в голове.

-–

Этой ночью я снова привычно бродила в мире снов.

Сначала обычные сцены: старый двор, качели, уличные фонари, отблески прошлого. Потом – бабушкина дача, запах свежескошенной травы, тепло солнечных лучей, скользящих по деревянному полу.

Это место всегда было для меня символом свободы. Единственным, где я чувствовала себя защищённой, даже если весь остальной мир рушился.

Ветер лениво колышет ветви деревьев, пробираясь в густую листву, и золотистые пятна солнечного света дрожат на тёмных досках веранды. Я ощущаю тонкий аромат жасмина, смешанный с лёгкой прохладой уходящего дня. Всё здесь кажется реальным, но стоит задуматься – и реальность начинает зыбко расплываться, напоминая, что это всего лишь сон

Но теперь мне кажется, что кто-то здесь есть.

Я оборачиваюсь – Саша.

Он стоит в тени большого дуба, спокойно наблюдает за мной. На нём белая рубашка с чуть расстёгнутым воротом и небрежно закатанными рукавами, свободные тёмные брюки подчёркивают его лёгкий, но собранный вид. Светлые волосы растрёпаны, будто он только что провёл рукой по голове – в этом есть неряшливость, но она ему идёт. Даже придаёт особое обаяние, как случайный штрих на картине, который делает её живой.

Голубые глаза, внимательные, проницательные, ловят мой взгляд – и в этом взгляде нет ни вопроса, ни осуждения. Только тишина, в которой можно спрятаться.

– Я видел Джо, он в восторге. Пароль подошёл. Браво, – говорит Саша.

Я улыбаюсь:

– А ты думал, я его придумала?

Он чуть склоняет голову, уголки губ едва заметно приподнимаются:

– Ну… не совсем, – отвечает он. – Всякое бывает. Всё прошло слишком гладко.

– Значит, я хорошо учусь?

– Скорее, у тебя природный талант.