Анастасия Котельникова – Сомнамбула (страница 20)
Но прежде, чем я успеваю снова сказать ему убирайся, всё пространство вокруг нас меняется.
Вспышка.
Мне не нужно гадать, я знаю, кто это.
Саша.
Он встает между нами, его лицо остаётся спокойным, но я чувствую напряжение.
Дима насмешливо щёлкает языком.
– О, герой явился.
Он делает шаг назад, поднимает руки в притворной покорности.
– Ладно, ладно, не будем портить даме вечер.
Его голос капает ядом.
– Сегодня с тебя достаточно, милая.
Я вижу, как он исчезает, растворяясь в тени, оставляя после себя лишь отголосок своего присутствия.
Музыка стихает.
Я перевожу дыхание.
Но Саша остаётся.
Стоит передо мной.
Наблюдает.
Я чувствую, как внутри всё дрожит.
Но не от страха.
Не от гнева.
От чего-то большего.
– Он больше не вернётся, – говорит Саша тихо.
Цветные вспышки света отражаются в его глазах, делая взгляд ещё темнее.
Саша стоит так неподвижно, что кажется, даже сон замер.
Я вглядываюсь в него, не веря.
– Как ты оказался здесь… в нужный момент?
Он смотрит спокойно.
– Я был тут с самого начала.
Я моргаю.
– Не может быть. Я бы тебя заметила.
Он поднимает руку и показывает кольцо на пальце.
– Это амулет. Знак наблюдателя.
Он позволяет мне быть в сюжете – и остаться невидимым.
Только наблюдать. Не вмешиваться.
Я смотрю на кольцо, а потом – на него.
И вдруг понимаю, что он был.
Он всегда был.
Смотрел. Ждал. Молчал.
Мурашки пробегают по коже – от шеи до запястий.
Он знал мои сюжеты.
Мои страхи.
Мою тьму.
Он мог быть рядом, даже если я не чувствовала.
И становится неясно, кого на самом деле стоит бояться —
его, или Диму.
Я делаю шаг назад.
В горле тесно.
Мир вдруг кажется слишком громким, слишком ярким, слишком близким.
– Оставьте меня в покое! – вырывается срывающимся голосом. – Все.
Саша не отвечает.
Просто исчезает.
Как будто его и не было.
Только легкий отсвет на стекле и ощущение, что кто-то недавно стоял рядом.
А я – остаюсь.
Сквозь толпу.
Сквозь жар.
Сквозь переливы света, будто кто-то разбил калейдоскоп прямо над головой.
Я иду.
Я кружусь.
Я бреду сквозь этот сон, как сквозь воспоминание, которое не просит быть понятым.
Музыка снова поднимается, нарастает, затмевает всё.
И только внутри – звенящая пустота, в которой
никого больше нет.
Только я.
И мой собственный шум.