Анастасия Королева – Спаситель для Целительницы (страница 4)

Прозвучало веско и по-взрослому, так что теперь уже растерялась я. Перечить не захотелось, поэтому я сложила руки на коленях, мысленно вознеся молитву богам, чтобы его пальцы остались целыми.

Ещё минут через двадцать треск прозвучал куда громче, и клякса поддалась, выворотив и краску, и часть дерева.

– Ура! – от радости я даже захлопала в ладоши.

Да, дырка в полу не должна была доставлять мне радость, но доставила. Вот такая вот нелогичная женская логика.

Дейв, смахнув пот со лба, посмотрел на меня и робко улыбнулся, в его глазах появился счастливый блеск. И улыбка, и это ясный блеск преобразили его буквально до неузнаваемости. Он стал таким Милым. Наивным. Беззащитным. Я, поддавшись порыву, провела ему по щеке и улыбнулась в ответ.

– Что вы хоть туда добавили? – спросила, совершенно не рассчитывая на ответ, но мне так хотелось услышать его голос. Должны же мы начать нормально общаться. Да, я не тот человек, кто умеет заботиться о ком-то, кроме себя, у меня даже кошки не было. Но я старалась, очень старалась.

Улыбка из робкой превратилась в лукавую. Он подставил ладошку ко рту и заговорщическим шёпотом произнёс:

– Смолу риссы и порошок лима.

Мои глаза едва ли на лоб не полезли от удивления. Это где же они эти ингредиенты нашли?! Кто им их дал? Неудивительно, что эта жижа растворила и краску и верхний слой дерева, и хорошо, что только их. А если бы хоть капелька попала на кожу? Мне было даже представить страшно, что случилось бы.

Я уже хотела возмущённо спросить, как они до этого додумались, но Дейв вовремя остановил меня – приставил палец к губам и страшно округлил глаза, прося не шуметь. Пришлось проглотить возмущение и так же тихо спросить:

– Вы хоть понимаете, как это опасно? – никогда прежде не думала, что можно кричать шёпотом. Но у меня именно так и вышло. Сердце в груди билось тяжёлыми толчками, а богатая фантазия дорисовывала страшные картинки, подкидывая всё новые и новые сценарии развития событий.

Мальчишка пожал плечами, потом обернулся к двери, убеждаясь, что мы ещё одни, и буквально растоптал меня признанием:

– Да ничего бы с нами не случилось, нам же для дела нужно было

На последнем слове он прижал ладонь к губам. Сказал то, что говорить было не нужно? Ну, уж нет! Теперь я просто была обязана знать все подробности.

– Зачем? – спросила, едва не плача.

Вот и как их оставлять одних? Как доверять? Но не таскать же их с собой на работу! В лечебнице никто не разрешит мне подобного, хотя вот внучок участковой целительницы то и дело сидел в кабинете, дожидаясь, пока бабушка окончит рабочий день. Но где я, и где она? Вот и Вариантов у меня не было.

Дейв повесил голову и тяжело вздохнул. От этого вздоха мне стало жаль его, я подалась вперёд и взялась за холодную ладошку:

– Расскажи, пожалуйста, может быть я смогу помочь?

В чём я собралась помогать, не представляла, но Может быть, это и будет тем самым мостом, который, наконец-то, поможет нам преодолеть пропасть между нами?

Дейв с сомнением закусил губу, вновь посмотрел на дверь, и быстро затараторил:

– Там во дворах клетка стоит, в ней щенок. Хозяин издевается над ним, а мы хотели спасти. Этим, – он кивнул на остатки жижи, – мы бы замок расплавили и

«И обварились бы сами», – закончила мысленно за него.

Я прикрыла глаза, пытаясь справить с желанием отчитать его, доказать, насколько это опасно и, вообще, безрассудно. К тому же, как они собирались донести горячую кастрюлю до каких-то там дворов? Но ничего из вертящихся на языке слов я не сказала. Лишь крепче сжала мальчишескую ладонь. Затем посмотрела на него и, возможно, решилась на самое глупое предприятие в своей жизни:

– Покажешь, где эта клетка?

Дейв открыл рот и закрыл его. Его глаза светились одновременно безграничной надеждой и неверием. Второе чувство вылилось в вопрос:

– Правда?

Пока ещё не понимая во что именно ввязываюсь, согласно кивнула. Мальчишка, не в силах сдерживать эмоции, подпрыгнул на ноги. А потом бросился вон из кухни, и через секунду я услышала его голос в другой комнате:

– Гэри, она поможет, слышишь? – восторг был таким ярким, что мне он показался почти осязаемым.

– Ты рассказал?! – а вот брат явно не разделял его радости, напротив, он сказал это с возмущением и даже злостью.

– Но, она поможет, – пролепетал младший. Его голос за мгновение буквально лишился жизни и вся та яркая радость, которая была для меня так желанна, растаяла без следа.

Надо вмешаться.

Я поднялась с пола и прошла в комнату. Застыла на пороге. Гэри сидел на краю кровати, которую они делили с братом, и гневно сжимал кулаки. Мне достался презрительный взгляд, полный то ли злости, то ли отчаяния. Нам бы поговорить начистоту, выяснить, почему он относится ко мне так, но Пробовала уже, мальчишка лишь огрызался и сыпал колючими фразами, которые очень больно ранили меня. Я же не могла подобрать нужных слов, сразу же чувствуя себя рядом с ним беспомощной и глупой.

– Не надо нам помогать! – выпалил он, вскакивая на ноги.

Я медленно вдохнула и шумно выдохнула. Ругаться с ним совершенно не хотелось.

– Знаешь, – произнесла тихо, стискивая руки перед собой, – я знаю, что не слишком-то хорошая родственница. Совсем не такая, о которой можно мечтать, но – запнулась, переводя дыхание, – мы хотя бы могли попробовать начать общаться по-человечески. Я вам не враг.

– Да зачем? – буквально закричал Гэри. – Всё равно отдашь нас в приют, всем это понятно.

Как же сложно

– Да почему вы так решили? – тоже взорвало меня. Нет, я не кричала, я, в самом деле, хотела понять, откуда эта мысль появилась в их головах. Я ведь никогда не говорила об этом, более того, у меня и мыслей таких не было.

Да, с Синтией мы не виделись больше пятнадцати лет, именно с того момента, когда меня оставили в доме бабушки, мамы моего отца. Мать решила, что я мешаю ей жить. Мне было всего тринадцать. В тот же день они с сестрой исчезли из столицы, а может и не исчезли, просто пропали из моей жизни, и я не слышала о них вплоть до того вечера, когда стражники сообщили мне о племянниках. Впрочем, два месяца назад я узнала только о судьбе Синтии, о том, что стало с матерью, узнать не получилось. Да я и не старалась. Было достаточно того, что её больше не было в живых.

Можно было подумать, что я винила родных. Обижалась. Но это не так, моя жизнь с бабушкой была самым прекрасным временем. Жаль, что она умерла. Ровно в тот год, когда я окончила академию. Перед смертью она так и сказала, что не боится оставлять меня, что теперь у меня всё будет хорошо.

И вот, рядом со мной Гэри и Дейв. Разве я могла хотя бы допустить мысль, что отдам их? Они остались одни в этом огромном мире, как когда-то и я. Но у меня была бабушка, мне повезло, а у них есть только я. Так себе вариант.

Мальчишки молчали. Даже Мышь, восседавший прямо на подушке, притих. Лишь блестящие глаза-бусинки внимательно следили за мной да шевелились усы.

– Почему? – повторила тише.

– Потому что, – глухо произнёс Гэри, он отвернулся и совсем тихо добавил, – все вокруг это говорят.

– Кто говорит? – спросила, расцепив руки и сжав их в кулаки.

– Да хоть карга эта старая, – вновь эмоционально воскликнул мальчишка, – всё ходит и бубнит, что не нужны тебе два довеска. И толстяк этот тоже.

Каргой, если я правильно поняла, была соседка Паулита, а толстяк – ещё один вредный мужик, живущий на первом этаже, мистер Шэр. Уж ему-то откуда было знать о моих намерениях, для меня было загадкой. Да и Паулита Чего ей спокойно не живётся?

– Так, – я зажмурилась на секунду, – то есть, моим словам вы не верите, а словам всяких, – тут я запнулась, – странных личностей – запросто?

– А ещё тётка эта из министерства, – с сарказмом добавил Гэри, словно против этого-то мнения мне будет нечего сказать.

Но мне было! О, сколько слов вертелось у меня на языке, но даже они не могли выразить того возмущения, что клубилось в груди.

Почему, ну почему взрослые думают, что они имеют право вот так травмировать детей? Тех, кто и так уязвим, и кто не может ответить по достоинству? Нет, мне они тоже говорили о том, что не справлюсь, и что лучше не давать мальчишкам ложных надежд. Прекрасный вариант – отдать их в приют сразу.

Они действовали по протоколу (нашли единственную кровную родственницу), и надеялись, что я легко напишу отказ. А я не подписала. И выпросила дать нам возможность на счастливую жизнь. Пусть я даже понятия не имела, как это счастье устроить.

Но зачем ребятам-то обо всём этом было говорить? Хотелось им обсудить нашу ситуацию, так пусть бы обсуждали в недосягаемости детских ушей.

– Даже если я поклянусь своей жизнью, вы ведь мне всё равно не поверите? – спросила с усталостью и пошла к своей кровати. Силы покинули меня. Хотелось изменить всё, но ничего не менялось по щелчку пальцев.

Гэри фыркнул, подтверждая мои слова, но я всё равно произнесла. И пусть они не поверят, неважно:

– Я не отдам вас в приют, даже если вы прожжёте все полы. Нас, конечно, выселят из квартиры, – тут я грустно улыбнулась, – но искать новое жильё мы будем вместе. Так что можете не стараться.

Мальчишки переглянулись, будто безмолвно обсуждая что-то между собой, и промолчали.

В тишине мы посидели недолго. Я бросила взгляд на окно – близился вечер.

– Если вы хотите всё же спасти щенка, то моё предложение о помощи в силе.