Анастасия Королева – Лавка красоты "Маргаритки" (страница 32)

– Кого ещё нелёгкая принесла, – откуда-то из недр стеллажей раздаётся скрипучий голос. Потом у стойки появляется сам обладатель лавки и, несмотря на огромные стёкла очков, подслеповато щурится. – Что вам… – по всей видимости, меня признают, а потому запинаются и спешно переходят на деловой тон. – А-а-а, соседка, рад, весьма рад знакомству!

А уж как я рада, словами не передать…

– Я тоже, – стараюсь говорить вежливо, но лицо мужчины всё равно недовольно кривиться, когда я вместо продолжения озвучиваю то, за чем, собственно, и пришла: – У вас есть голубая глина на продажу? Да и от красной я бы не отказалась.

Красную я использую довольно редко, но кто знает, что может пригодиться.

Целитель прямо-таки багровеет от недовольства, но кивает и скрипуче отчитывается:

– Есть и то, и другое, но… Товар этот не очень-то легко достать, так что цена…

Пф! Не очень-то легко… Да у нас за домом глины этой – бери не хочу. Нужно будет дяде Росму написать, попросить, чтобы прислал. Сейчас же придётся идти на поводу у старого скупердяя.

– Сколько? – Ворчу недовольно.

– Золотой за десять унций, – изрекает самодовольно и растягивает губы в премерзкой улыбке.

М-да… Серый квартал. Что с них взять.

– Несите десять голубой и две красной, – соглашаюсь нехотя, но терять время и идти на рынок – нет возможности.

Из лавки выхожу с недовольной миной. Да и чему радоваться? Меня, средь бела дня, ограбить вздумали. И ведь не возразишь ничего, право слово.

К булочнику я захожу настроенная решительно воевать за последний медяк, но мужчина неожиданно тепло встречает меня:

– А, соседка! – Восклицает громоподобно и огромная фигура выплывает, точнее протискивается из-за прилавка, чтобы оказаться рядом со мной. – Ремонт сделала? Одобряю, одобряю, в нашем квартале хоть теперь есть чего показать залётным ротозеям.

Пошутил и сам же рассмеялся своей шутке. Не знаю от чего, но я несмело улыбаюсь в ответ.

Из этой лавки я выхожу уже с куда лучшим настроем. В руках держу большущий бумажный пакет, в недрах которого обретаются и буханка хлеба, и длинный батон с ароматной хрустящей корочкой, и пяток плюшек, щедро усыпанных жжённым сахаром.

Успеваю сделать пару шагов, чтобы перейти улицу к своему дому, как врезаюсь в кого-то на всём ходу.

– Кристиана, прости, – знакомый голос принимается извиняться. Тут же подхватывает увесистый пакет, и я, наконец-то, поднимаю голову, чтобы встретиться лицом к лицу с Тимохой.

– Ничего страшного! – Улыбаюсь широко и счастливо. – Я очень рада тебя видеть!

Только после этого замечаю рядом с ним прекрасную нимфу, которая смотрит на меня хоть и с улыбкой, но в глазах её таиться настороженность. И ревность, куда же без неё.

Молчу. Жду, когда же парень вспомнить, что нас нужно представить друг другу.

– Амели – это Кристиана, Кристиана – это Амели, моя невеста! – И столько гордости в его последних словах, что она и мне передаётся.

– Невеста, – киваю важно и улыбаюсь ещё шире. – Как же я за вас рада! – Говорю вполне искренне, чем заслуживаю смягчения и чуть меньше настороженности.

– Мы, – тут он спохватывается и выуживает из кармана красивый конверт, украшенный красной лентой. – Хотели бы пригласить тебя на свадьбу, – взгляд его становиться лукавым и Тимоха самодовольно добавляет: – Через неделю.

Восклицание: «Так скоро?», лишь чудом оставляю при себе. Сболтни лишнего, ни о каком снисхождении от прекрасной нимфы и говорить не стоит. А Тимоха мне искренне симпатичен, потому я не хочу терять его, как друга.

– Замечательно! – Нахожусь вовремя, а то пауза уж слишком затягивается. – Я обязательно приду!

Парень помогает донести мне сумку до калитки, с удивлением осматривает мой личный дворец, а когда они собираются уходит, Амели подходит ко мне, порывисто обнимает и шепчет тихо-тихо:

– Спасибо!

Об остальном умалчивает, но уж я-то знаю… Я, конечно, молодец, что не дала Тимохе натворить глупостей, но теперь эта почётная обязанность всецело ложиться на плечи Амели. А я что? Я не против. Мне бы со своей жизнью разобраться, не до советов сейчас.

Дом встречает меня горячим чаем. Всё же, хоть он и ворчун, а добрый. И хороший, и вообще… Замечательный.

Работа закипела. Споро. Ладно. И увлекательно. Приятно вернуться к тому, мечтой о чём живу слишком много лет.

Несколько часов пролетают незаметно. Слышится бой центральной башни – стрелки переваливают за полночь.

Усталость сковывает и руки, и ноги, но я упрямо продолжаю трудиться. Настои настаиваются, их останется с утра лишь процедить, а вот крем сам себя не сварит. И травы сами себя не переберут, и лосьоны сами тоже не смешаются. Эх, работы ещё – непочатый край.

Тяжело опускаюсь на стул, подпираю рукой голову и вздыхаю. Ласка, лежавшая до этого на столе, подскакивает и начинает тереться мордой о моё лицо.

– И от чего у тебя нет рук, – сетую горестно. – Ты бы могла помочь мне…

Ласка согласно мяукает, потом пуще прежнего заходится в неистовом мурчании, но спустя секунду настораживается. Шерсть на загривке поднимается кверху. Из пасти вырывается недовольное рычание, больше по статусу положенное сторожевым псам.

А вслед за недовольством гаты раздаётся стук в дверь и дом, не таясь, ворчит:

«Принесла, нелёгкая!»

И не нужно мне пояснять, кто именно стоит на пороге. Вот только я совсем-совсем не уверена, что хочу его видеть.

Тем не менее приходится подниматься, и идти к двери. Открывать её и…

– Я принёс ужин. Уже ухожу, – с порога заявляет Джек, чем ввергает меня если не в шок, то в очень близкое к тому состояние.

– Стой! – Бросаю, сама не знаю зачем, а потом удивляю себя ещё больше, потому что говорю: – Травы перебирать умеешь?

Пожалуй, это самое странное и необъяснимое, что я делала за всю свою жизнь.

Глава 19

Несколько секунд, показавшихся вечностью, Джек смотрит на меня с нескрываемым удивлением, а потом, как ни в чём не бывало пожимает плечами и честно признаётся:

– Нет, но учусь я быстро.

И видя, что я колеблюсь, что жалею о сказанном, быстро подхватывает корзину, поставленную на пороге, и входит в дом. Тот встречает его не очень-то радушно – выпячивает доску, так что мужчина спотыкается и едва не летит носом об пол. С трудом удерживается на ногах, недовольно хмуриться, но от бранных слов воздерживается.

Деловито осматривается по сторонам, пристраивает ношу на край стола и заявляет таким тоном, что возразить у меня ничего не получается.

– Сначала ужин – потом работа.

Я бы поспорила с ним, обязательно поспорила, вот только Джек тем временем открывает крышку, и я чувствую изумительный, нет… Превосходный аромат… Он расплывается по дому, обволакивая меня, словно облаком.

– Садись, – вновь командует мужчина, а я даже не пытаюсь спорить.

Минута, другая, и в моих руках оказывается глубокая миска. Её нутро заполнено белесым бульоном, в котором помимо ярко-оранжевой моркови плавают крупные ломтики картофеля, золотистые пёрышки поджаренного лука и… кусочки красной рыбы.

М-м-м… Помниться, когда-то я говорила, что ничего вкуснее булочек, что приносил мне Джек, я не пробовала, так вот нет, уха, а это была именно она, имела тот самый вкус, от которого просто невозможно было оторваться.

Я наслаждаюсь каждой съеденной ложкой, то и дело жмурюсь от удовольствия, кажется, совсем забыв о том, что на меня пристально смотрят.

Нужно отдать должное, Джек не забыл и о моих питомцах.

Ласке досталась миска с точно такой же ухой, а вот дому мужчина предложил круглый камень, необычного бирюзового цвета. Вредный ворчун берёт его не сразу, но всё же камень исчезает в недрах стены, растворяется, будто его и не было.

Вслед за ухой в моих руках появляется горшочек с тушёными овощами. И если раньше я пренебрегала эдакими кушаньями, то теперь попросту не могла остановиться.

Потом был чай, и пирожные, и маленькие булочки с лёгким, невесомым кремом внутри. И только когда я стала похожа на круглый бочонок, Джек ворчливо, прям на манер дома, произносит:

– Если ты не будешь есть, то попросту умрёшь с голоду.

– Так я ем, – отмахиваюсь лениво.

– Вижу я, что ты ешь, – взглядом упирается в купленные мной продукты у булочника. – От такое еды быстрее ноги протянешь.

Мне бы оскорбиться на непозволительные вольности, но настрой у меня благодушный. Даже ворчать не хочется.

Откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза и чувствую, как волнами накатывает мягкая дрёма.

– Может, поспишь? – Шёпотом напоминает о себе Джек и я тут же вскакиваю.

– Ты что? – Произношу торопливо. – У меня такой заказ огромный, что спать совсем некогда.