Анастасия Королева – Лавка красоты "Маргаритки" (страница 26)

– Не нужно, – бросает поспешно, а потом вздыхает и признаётся, – Ладно-ладно! Конечно, тебя нужно защищать. Ты живёшь в Сером квартале, твоя Лавка стала приносить неплохой доход, а сброду, что здесь живёт… Словом, я просто беспокоюсь о тебе.

На его щеках вновь проступил едва заметный румянец, и я не смогла вновь не улыбнуться – беспокоится… обо мне. Как же это приятно, оказывается, когда о тебе беспокоятся вот так, не скрываясь.

– Спасибо, – шепчу, прижимая к себе не сопротивляющуюся гату. – Я назову её Ласка. Да, точно, именно так…

Джек хмыкает, но выбор мой не оспаривает. А после протягивает руку:

– Позвольте пригласить вас на ужин? – Он ещё и насмехается.

Встаю, опускаю Ласку на кресло и чопорно киваю головой:

– Позволяю. Приглашаете.

И без опаски вкладывают ладонь в протянутую руку. Вихрь портала оставляет позади и дом, и возмущённую моих соглашением Ласку. Но я не обращаю на это внимание. Потому что мы оказывается в небольшой беседке, сплошь увитой плетистыми розами огненно-красного цвета. Нежные лепестки раскрыты и в самом сердце цветка будто пульсирует яркий огонёк. Заворожённая, прикасаюсь к одному из них и тут же отдёргиваю руку.

– Жжётся, – протягиваю, впрочем, без обиды, а с ещё большим восхищением.

– Я знал, что тебе понравится, – замечает Джек и показывает на стол. – Присаживайся, сейчас принесут ужин. Надеюсь, ты оценишь.

Круглый стол был накрыт… весьма оригинально. Во всяком случае для меня. Белоснежная накрахмаленная скатерть, салфетки, упакованные в золотые кольца с окаёмкой из блестящих камней. И что-то мне подсказывает, что камушки эти не простые стекляшки. Тарелки с золотыми же рисунками, даже на вид хрупкие высокие фужеры из которых не только пить страшно, да их в руки взять не представляется возможным. Столовые приборы похожие на музейные экспонаты…

Я взираю на это чудо с опаской и не собираюсь садиться на стул, что так странно напоминает мне едва ли ни королевский трон. И пусть последний мне не доводилось видеть, не важно.

– Джек, – отступаю назад и хватаю его за руку, – Я…

Запинаюсь, не зная, что сказать, но всё же, сглотнув, выдавливаю:

– Боюсь, я не слишком подхожу… – обвожу свободной рукой беседку, давая понять, что совсем не вписываюсь в столь богатую обстановку.

– Брось, – усмехается и, пользуясь случаем, прижимает меня крепче, шепчет на ухо, – Ты отлично подходишь…

Но я не даю ему сказать, поворачиваюсь и оказывает к нему лицом:

– Джек, я же и куска не смогу проглотить… здесь…

Разве он не видит? Это всё… не для меня. Да и не мечтала я о таким никогда! Если же он хочет таким образом подчеркнуть своё положение, так не надо. Я уже после не особо приятного приёма в доме его сестры поняла, что в средствах странный ночной посетитель, получивший от меня по макушке балясиной, совсем не стеснён.

Он молчит, смотри на меня, и усмешка на его губах медленно тает, уступая место хмурому беспокойству.

– Крис, – произносит хрипло, а я лишь мотаю головой.

– Не могу, понимаешь? – отступаю назад, пытаясь выбраться из его объятий. – Это слишком. Я не такая, я…

Договорить он мне не даёт, вновь притягивает ближе и ласково очерчивает кончиками пальцев мои скулы:

– Хорошо, как скажешь, уйдём отсюда. Только… – смотрит куда-то мне за спину и отдаёт короткий приказ, – Соберите нам всё с собой.

Вздрагиваю и краем глаз успеваю заметить мелькнувшую тень. Мы всё это время ещё и не одни были? Какой кошмар.

– Крис, – Джек приподнимает моё лицо, заставляя посмотреть ему в глаза, – Не думай ни о чём. Мы сейчас уйдём.

Странное дело, но я верю ему. Верю всем сердцем, что этим приглашением он вовсе и не думал меня оскорбить или показать насколько велика пропасть между нами. Он просто хотел… порадовать меня. А я… Неблагодарная! Могла бы и потерпеть.

– Джек, если ты хочешь… – выдыхаю обречённо со смесью страха и стыда одновременно.

Он улыбается вполне искренне, и в глазах его вспыхивают привычные мне хитрые искры:

– Прости, я не готов смотреть на твои мучения. Я сам тогда не смогу проглотить и куска, а если ты помнишь – я очень голоден.

И столько двусмысленного подтекста прозвучало в последнем слове, что я задохнулась, так и не высказав слов, что вертелись на языке. Лишь согласно кивнула, пряча лицо от его внимательного взгляда. Над моей головой коротко хмыкнули, но промолчали. И хорошо, пусть молчит.

Тенью скользнул молодой человек, я только и успела, что вздрогнуть от его шелестящего голоса:

– Ваш заказ, ге… – Джек совсем невежливо перебил его.

– Благодарю, – а в следующее мгновение открылся портал, и я зажмурилась, боясь оказаться где-нибудь не… там.

Но нет, когда открыла глаза, то увидела, что мы находимся на пологом склоне, а у его подножья… Вся столица, как на ладони…

– Лучше? – шепчет этот хитрюга, а я слов не нахожу, лишь киваю.

Лучше… Это просто сказочно прекрасно. Ночь, звёздное небо над головой, город у моих ног, и человек, чьи объятья, даже несмотря на нервозность, кажутся самыми надёжными и желанными.

Что ещё нужно для счастья?

Как оказалось, для счастья ещё был нужен невероятно вкусный и сытный ужин, разговор ни о чём, бессмысленная перепалка и… Поцелуй. Да не один. Словом, я сделала вывод, что поцелуй оказался самым весомым «блюдом» этого вечера.

Джек ничего не обещал мне, не пытался признаться в вечной любви, но… Я чувствовала, что ему так же хорошо, как и мне. Просто быть здесь и сейчас, не заглядывая с далёкое будущее.

– Не расскажешь, почему получил проклятье? – Лёжа у него на груди и смотря на звёздное небо, спросила тихо.

Джек вздохнул так, как если бы знал, что любопытство не даст мне покоя и, поцеловав меня в макушку, произнёс:

– Я гнездо Теневиков разворошил. Самонадеянный был. Зелёный и глупый.

– Теневиков? – Привстала на локте, заглядывая ему в глаза.

– О, это такие твари, похожие на пауков, но при этом у них до невозможности уродливые головы и сила… Которая способна высосать из любого человека не только магию, но и саму жизнь. Я по глупости отбился от отряда, решил в героя поиграть, – Джек усмехается совсем невесело. – Поиграл. На силу ребята отбили меня. А эта гадость, оказывается не просто силы вытягивает, но и способен в жертве оставлять свои сети, которые будут тянуть силу даже на расстоянии. Отвар из черноягоды немного ослаблял эти сети, но уничтожить до конца был не способен.

– А теперь? – спрашиваю и замираю. Нет, я слышала, что сказал целитель там, в доме Олеаны, но… Что, если я неправильно поняла?

– Теперь я здоров, – улыбается и вновь срывает с моих губ поцелуй – лёгкий, почти невесомый, но до чего же волнующий… – Благодаря тебе.

Щёк касается обжигающий румянец:

– Я не сделала ничего особенного, – признаюсь, пожимая плечами, насколько это возможно в моём положении полулёжа. – Во всяком случае, я не знаю, как у меня это получилось.

Джек вновь укладывает меня к себе на грудь:

– Ну и ладно. Когда-нибудь и с этим мы разберёмся.

«Мы», – звучит так многообещающе, что я не сдерживаю счастливую улыбку.

Глава 16

Кажется, я так и уснула, любуясь звёздами на холме. Лёжа на плече у человека, который странным образом отвоевал место в моей жизни. Потому что проснулась в своей комнате, совершенно не помня, как здесь оказалась.

Зато помнил дом.

«Принёс, уложил и обещал прийти сегодня», – доложил сухо, всё ещё недовольный появлением нового жильца.

Ласка же, будто чувствуя, как старый ворчун относится к ней, намеренно провоцирует его. То к стене лапы приложит, готовясь впиться когтями в податливое дерево, то запрыгивая не стол, и прохаживаясь по нему на правах властительницы сего особняка.

Я же только усмеюсь, расставляя баночки и сосуды по своим местам. Пришлось встать пораньше, потому что за всеми этими треволнениями мои запасы косметики значительно истощились.

Ласка с интересом заглядывает в каждую баночку, опасливо принюхивается и смешно фыркает, выражая тем самым, что она думает обо всех этих отварах и примочках. Я улыбаюсь и попутно пытаюсь успокоить дом:

– Не ворчи, тебя никто не сможет заменить.

Кажется, особняк от этой похвалы вовсе теряет дар речи, но спустя несколько минут, всё же робко переспрашивает:

«Правда?»

– Конечно, – киваю совершенно серьёзно, – Ты самый лучший!

Ласка настороженно прислушивается к нашему разговору, дёргает острыми ушками и недовольно хмуриться. Приходиться и её заверять:

– Ты тоже самая лучшая!