Анастасия Король – Путь к искуплению (страница 39)

Когда последний черный демонический сгусток исчез, синие мантры стали тускнеть. Трое членов Совета продолжали стоять на коленях. Из их ушей, носа и глаз текла кровь, а тела тряслись от напряжения.

Змеи синих мантр ползли по полу обратно в Зал Советов и, добравшись до зала, подползли к ним, словно прощаясь, и окончательно погасли. Разом их тела обмякли, и они без сил рухнули на пол.

Михаил подхватил отца. Сев на пол, он уложил его голову себе на колени. Искра жизни медленно угасала в его глазах; зрачки сфокусировались на его лице. Он хотел поднять руку, но сил не осталось.

– Не пристало главэкзорцу плакать, как мальчишка, – произнес он еле слышно.

Крупная слеза сорвалась с ресниц Михаила и разбилась о щеку отца.

Его глаза потухали, взгляд расфокусировался; он посмотрел куда-то вверх.

– Я люблю тебя, – прошептал Михаил, понимая, что у него всего пару мгновений.

Отец шевельнул губами, но, так ничего и не произнеся, улыбнулся и замер.

Михаил еще долго вглядывался в его лицо, с трудом веря, что он умер. Скорбь разлилась по телу, обжигая сердце.

Выхода не было. Михаил был готов исполнить долг и пожертвовать своей жизнью, но его опередили.

Но боль потери все равно была безгранична.

Уложив отца и остальных, он сложил погибшим героям руки на груди и прикрыл их глаза. Он выпрямился, посмотрел в зияющий проем окна. Рассветное небо окрасилось оранжевым светом на востоке.

Уничтожение Священной яблони и нападение демонов было спланировано. Но если бы Владыка Ада хотела уничтожить Эль-Гаар, почему она не послала всех своих высших демонов, а только Данакта?

Мысли метались по запутанным коридорам и все не могли найти выход к ответу.

Он повернул голову и столкнулся с алым взглядом Самуила. Высший демон стоял в коридоре. Руки его были пусты – ни меча, ни пистолета, а выражение лица было спокойным. Михаил не мог ему доверять, хоть он и помог ему.

Не пряча меча в ножны, стремительным шагом он направился к демону.

– Что с Данактом?

– Ушел, – коротко ответил он.

Послышались торопливые шаги. По лестнице взбежал Рон.

– Что произошло? – Тут взгляд друга переместился на мертвых членов Совета в центре зала и застыл. – Они пожертвовали собой, чтобы активировать защиту?

– Как видишь. Надо организовать дежурство: демоны могут вернуться. Найди выживших и распредели гвардейцев по периметру оборонительной стены Эль-Гаара.

Тут Самуил сделал несколько шагов вперед, встав между Михаилом и Роном.

– Нет. Вы должны помочь Нине, – произнес он твердо. Прямой взгляд демона был непреклонен, но Михаил в первую очередь был главэкзорцем.

– Сейчас важнее защитить Эль-Гаар, – проигнорировал он демона, но тот молниеносно схватил его за грудки; глаза демона запылали.

Рон вызвал мантру и направил ее в голову Самуила. Но Михаила было сложно запугать, он лишь покачал головой и, выдернув футболку из цепкой хватки высшего демона, сказал:

– Мы пока не знаем, как ей помочь, но узнаем, как только я решу все срочные вопросы.

Их взгляды схлестнулись. Михаил первый разорвал зрительный контакт и поспешил вниз. Десятки одержимых, оплетенных мантрами, лежали на земле.

– Назначь кого-то разобраться с этим, – отдал он приказ Рону, следовавшему за ним.

Тут он увидел Сэма.

– Сэм, твоя первостепенная задача сейчас выявить предателя, уничтожившего яблоню.

– Принято!

Михаил спешил по коридорам, раздавая указания гвардейцам, и, выбежав во внутренний двор, замер, увидев тела, раскиданные, как манекены, всюду, даже на разломанной крыше.

В зыбком рассветном мареве разломанный черный ствол яблони наводил жуть. Выжившие кто отрешенно смотрел в одну точку перед собой, кто бродил меж тел, выискивая знакомые лица. Страх разносился по Святой земле вместе с солнцем, которое с каждой минутой поднималось и говорило: «Это не сон!»

Больше Святая земля не под защитой!

Где-то в руинах колоннады показался канцлер Феофан. Его халат был разодран в клочья, а сам он придерживался за колонны. Штанина пижамы пропиталась кровью.

– Не теряем бдительность, демоны могут вернуться! – крикнул Михаил и подбежал к нему.

– Кто активировал защиту?

– Отец, профессор Морбус и Франциск.

Канцлер прикрыл глаза и покачал головой.

– Их путь окончен, – произнес он тихо и посмотрел поверх плеча Михаила на высшего демона в другом конце двора.

Михаил тоже обернулся. Самуил сверлил его взглядом черных глаз, но через несколько мгновений развернулся и растворился в тени.

– Я видел, что десница Самуил сражался на нашей стороне. Берегиня очнулась?

Михаил поморщился и помотал головой:

– Нет.

– Тогда почему он вмешался?

– Возможно, Данакт пришел за ней. Он, как вы должны понимать, не отчитывался мне.

– Мы не можем потерять берегиню, – произнес канцлер. Тут во внутренний двор зашел Зорька. – Возможно, ей поможет Рубин Преисподней. Передай распоряжения клеркам, чтобы начали искать информацию… Подожди, это кап-экзорц Новак?

– Да. Он выбрался из камеры, но не сбежал, а сражался наравне со всеми.

У глаз и на лбу канцлера собрались глубокие морщины.

– Я хочу получить у вас разрешение не помиловать его, нет, но дать возможность службой искупить свою вину. Он прекрасный гвардеец… Мы не можем раскидываться такими ценными кадрами сейчас.

– Только под твою ответственность.

Еще полчаса Михаил собирал выживших, отправлял SOS гвардейцам, раскиданным по миру, чтобы они вылетали на Святую землю. Ушло много времени, прежде чем он вернулся в холл Адъюнктуры Святой земли.

У ее дверей стояли стражники. Увидев главэкзорца, они вытянулись и приложили руки к сердцу. Михаил толкнул дверь и вошел в холл.

Круглая начертанная пентаграмма продолжала светиться, но, словно аквариум, была полна непроглядного черного тумана.

– Наконец явился.

Ледяной голос Самуила вынудил повернуть голову. Он подпирал стену самого темного угла спиной, сложив руки на груди. Черные глаза вперились в Михаила.

– Я зашел, чтобы сказать, что лучшие умы Святой земли приступили к поискам ответа, что делать.

Он промолчал, лишь посмотрел на Нину, и в его взгляде читалась тревога.

Выйдя из холла Адъюнктуры, Михаил столкнулся на лестнице с рекрутом. Тот приложил руку к сердцу, приветствуя его, и отчеканил:

– Канцлер просит вас зайти к нему. Да пребудет с вами свет, главэкзорц.

– Да не поддайся тьме, – ответил Михаил и нахмурился. Он бросил взгляд на наручные часы: уже было около девяти утра. Он планировал присоединиться к исследовательской группе в архивах, но, судя по всему, его вызывали на ковер.

Нацепив маску спокойствия и поднявшись на второй этаж Замка правительства, он подошел к кабинету канцлера. Один из куполов замка был разрушен, но кабинет не пострадал.

В огромном пространстве чувствовалась вся подавляющая мощь Святой земли. Михаил кивнул секретарю, который подметал обломки кровли от дыры в потолке, и подошел к внушительным четырехметровым дверям. Толкнув одну из них, он вошел в кабинет: книжные стеллажи уходили далеко под своды; винтовая лестница вела на балконы библиотеки; тяжелые взгляды берегинь на картинах придавливали к земле. У чудом уцелевшего витража стоял огромный письменный стол. Кипы документов и бумаг располагались на нем ровными стопками. Канцлер сидел за ним и переговаривался с восемью выжившими членами Совета.

Канцлер посмотрел поверх прямоугольных очков на вошедшего Михаила и разом изменился в лице. Все остальные тоже повернули головы.

– Главэкзорц Вердервужский, спасибо, что пришли. Присаживайтесь. – Его строгий и властный тон мог бы напугать рекрута или молодого гвардейца, но точно не Михаила.