Анастасия Король – Кровавый дождь. Ключ к разрушению (страница 5)
Музыка ударила по ушам и вернула в реальность. Нина моргнула. Растерявшись, она опустила голову и, сглотнув, перехватила микрофон поудобнее. Подстроившись под ритм, она вновь запела. Голос ее выровнялся, заструился.
Закончив выступление, она выскочила из-за кулис, судорожно ища знакомое лицо среди сотен незнакомых. Ей точно померещилось. Это не мог быть он!
– Нина, что с тобой было? Ты слова забыла? – Зеленый ирокез преградил ей обзор.
– Азамат, не сейчас, – бросила она и, протолкнувшись сквозь разбухшую, словно дрожжевое тесто, липкую толпу, выскочила из бара.
Напротив входа, через дорогу, стоял он.
Ей не показалось.
Она могла узнать его из тысячи: коренастая фигура застыла каменным изваянием на той стороне дороги, широкие натренированные плечи, толстую, крепкую шею невозможно было скрыть никакой одеждой.
Он повернул голову, и их взгляды встретились. Нина сглотнула.
«Так он жив…»
Не без труда взяв себя в руки, она поежилась на холодном ветру и бросила взгляд на проезжую часть. Цокая каблуками, она перебежала дорогу. Оказавшись напротив Рамаза, Нина обхватила руками голые плечи и почувствовала, что дрожит, но совсем не от холода, а от волнения.
– Что ты здесь делаешь? – начала она без предисловий.
– Ни тебе «привет»… или «как дела?»… Так ты встречаешь отца после пяти лет разлуки? – улыбнулся он, но, встретив хмурый взгляд Нины, стал серьезным. – Надо поговорить.
Нина горько хмыкнула:
– Я напомню, что мне было пятнадцать, когда ты просто собрал вещи и оставил меня одну. Без жилья, без средств к существованию. А теперь так просто явился?
Его лохматые брови надвинулись на глаза еще сильнее. Он молчал, и, не выдержав, Нина развернулась, готовая уйти, но вдруг он заговорил:
– Я нашел способ, как избавить тебя от проклятия.
Нина так и застыла.
«Избавить от проклятия…» – повторилось в голове.
Внутри все перевернулось, всколыхнулась. Давно потухший огонь надежды шевельнулся, пробуждаясь. Нина медленно обернулась:
– Что?
– Я смог понять, как избавить тебя от силы.
Отец кивнул на неприметный старый внедорожник «Форд», припаркованный у обочины:
– Разговор не для чужих глаз.
Нина покосилась на машину.
Прошло так много лет, а боль от предательства до сих пор не утихла окончательно. А теперь он здесь и заявляет, что нашел способ помочь ей? Больше всего на свете она хотела ему верить.
Если она послушается и сядет в его машину, высока вероятность, что он насильно увезет ее, но Нина больше не была маленькой девчонкой. Засунув руку в задний карман, она нащупала складной нож, который носила всегда с собой, и, пока шла к машине, незаметно достала его. Рамаз открыл дверь, впуская ее в холодный салон автомобиля.
Морщинистая большая рука захлопнула за ней дверь. Нина опустила руку между сиденьем и дверцей и медленно раскрыла нож. Лезвие, развернувшись, щелкнуло в тот момент, когда Рамаз открыл дверь со стороны водительского сиденья.
Нина хранила огромный, страшный секрет. Этот секрет стоил жизни ее маме. Этот секрет погубил не одну жизнь.
Она – Святая берегиня.
Несколько тысячелетий назад родилась первая берегиня. Ее назвали святой из-за белых, словно чистейший снег, волос и глаз, и потому что прикосновение ее рук даровало исцеление. Единственным человеком, кого берегиня не могла исцелить, была она сама.
Милосердная, справедливая, рожденная, чтобы служить людям, она защищала мир от тьмы.
Берегиням поклонялись, им строили храмы, им молились до сих пор.
Но на берегинях лежало проклятие: они всегда умирали молодыми, ведь каждое исцеление укорачивало их собственную жизнь.
С самого детства Нина знала, кто она. Она носила линзы, парик, красила волосы всю свою сознательную жизнь. Она скрывалась.
Рамаз не был идеальным отцом – алкоголь превращал его в животное. Он говорил, что совершил в своей жизни немало ошибок и навредил многим людям, поэтому его преследовали призраки, и только выпивка дарила ему забвение. Но Нина любила отца и знала, что он заботился о ней. Они были командой на их семейном корабле, дрейфующем во враждебном море.
Но когда ей исполнилось пятнадцать, все изменилось…
Отец забрался на водительское сиденье – дверь глухо захлопнулась. Взгляд был хмур, как грозовая туча. Бывший гвардеец Святой земли, убийца. Он пугал ее и вызывал трепет, а еще… как же она по нему скучала.
После того как он ее бросил, она все гадала: почему он так поступил? Где он? Жив ли? Думал ли о ней?
Она уверила себя, что отец погиб, поэтому и не возвращался.
Но вот он здесь.
Пока не увидела отца, Нина даже не осознавала, как сильно ненавидела его и одновременно с этим тосковала по нему все эти годы.
С пятнадцати лет она как брошенный щенок. Она была еще совсем ребенком, когда, вернувшись домой на их съемную квартиру, обнаружила запертую дверь, а отца и след простыл.
Именно тогда она поклялась, что больше никогда не использует свою силу. Люди недостойны ее жертвы. Даже отец ее предал.
Но, видно, кто-то сверху не хотел, чтобы она сдохла в канаве, и послал ей Мурата Басаровича. Сначала он предложил ей подработку в его конторе и разрешил ночевать в цехе, где изготавливались гробы, а потом оформил опекунство над ней. Аня и Мурат Басарович приняли ее как родную, а его люди обучили Нину своему ремеслу. Но она всегда была одна, ведь она не могла доверять даже такому доброму человеку, как Мурат Басарович.
То, что отец объявился, могло говорить лишь об одном: ему от нее что-то надо. Сложно представить, что после пяти лет разлуки он вдруг вспомнил о ней. Но Нина всю свою жизнь мечтала лишь об одном – стать обычным человеком, поэтому решила хотя бы выслушать его.
– Можешь не прятать нож. Если тебе так спокойнее, я не против.
Нина вздрогнула, чуть не выронив нож, и вытащила руку. Лезвие блеснуло в тусклом свете дорожного фонаря.
Нина ненавидела, боялась отца и одновременно с этим нуждалась в нем. Что за парадокс?
Рамаз перегнулся, достал из бардачка папку – лезвие воткнулось в его болоньевую куртку и оставило надрез. Он не обратил на это внимания и бросил папку Нине на колени.
Взгляд же Нины вцепился в такой знакомый кулон на шее отца. Рамаз говорил, что его ему подарила мама Нины. Знак веры и знак демона на обратной стороне – растущий месяц, пронзенный мечом сверху, и полная луна, пронзенная мечом снизу, – символ баланса света и тьмы.
Она подумала, что, возможно, перегнула палку. На самом деле Рамаз выглядел неплохо: от него не пахло алкоголем, судя по всему, он сегодня не пил.
Нина сложила нож и открыла папку. Включив фонарик на телефоне, вчиталась в текст на первом листе:
– Я думала, Рубин Преисподней пропал сто лет назад. Он и правда может вытащить из меня силу берегини? Ты уверен, что это продлит мою жизнь?
– Уверен. Я его искал много лет. И нашел. Сейчас он в руках миллиардера Пономарева Олега Ивановича. Предположительно, в его апартаментах в Санкт-Петербурге. Надо выезжать как можно скорее. У тебя осталось не так уж много времени.
Нина опустила лицо, отгородившись от отца ширмой волос. Она не использовала силу берегини, но никто не мог достоверно сказать, из-за чего именно умирали берегини: иссушали себя, используя силу, как было принято считать, или в принципе, даже если они не используют силу, срок жизни берегинь – двадцать два года, не больше.
Нина тяжело вздохнула. Она чувствовала на себе его взгляд.
– Я не пью уже больше четырех лет, – произнес он словно бы между прочим.
Нина замерла и медленно подняла голову, прищурилась:
– Зачем ты это говоришь?
Он отвел глаза и посмотрел через запотевшее лобовое стекло на желтый свет фонаря.
– Я просто хотел, чтобы ты знала, что можешь на меня положиться.
В его словах было столько невысказанной боли, что сердце Нины сжалось. Господи, как же она скучала по нему! Правда ли она ненавидела его, или это детская обида за то, что он ее бросил?
Сколько бессонных ночей она провела, не понимая, почему он ушел. Нина была готова поверить в любую его ложь, лишь бы вновь обрести отца. Но он пропал, исчез из ее жизни, словно только и ждал возможности.
Он с такой легкостью отказался от нее, что вывод напрашивался один: она была для него лишь обузой.