Анастасия Командор – Вороны вещают о смерти (страница 34)

Я сидела на пригорке неподалеку от капища, уныло уткнувшись подбородком в сцепленные ладони. Сотни людей прошли через круг богов, и ни один не повернул на входе. Вот уже и обряд завершился, а я все сидела на месте. Пришлось признать, что так и не приблизилась к ответу на главный вопрос, и что затея была глупой с самого начала. Сотни человек со всего села… Да я половину из них даже узнать не смогла, не то что понять, кого не хватает!

Группа молодых людей, которые, как и я, устроились на пригорке, довольно быстро бросили это занятие, придя к той же мысли. Слишком много лиц. Просто невозможно запомнить каждое.

Из груди вырвался тяжкий вздох поражения. Ничего-то у меня не выходит, снова и снова. Кажется, сами боги говорят, что не своим я делом занята. Пора послушаться матушку, и старейшину, и подруг. Все вокруг только и твердят одно и то же, а я, как последняя упрямица, всё стою на своем.

Нет больше сил противиться. Покорюсь воле богов, отстраненно подумала я. Пусть сегодня судьба решится. Брошу венок в реку — и если суженый поймает его, если и все прочие ритуалы пройдем, так тому и быть.

Тяжело далось это решение. Горько. Не хотелось мне свободу терять и жизнь свою связывать с чужим человеком. Хотелось уйти подальше — в леса, в другие земли. Но, может, это лишь временное, непокорный юношеский дух, и скоро я перерасту любовь к новому? Стану ценить знакомое, и стану за семью держаться…

Тяжело было поверить в это, но мне почти удалось.

Я наблюдала, как девушки и юноши играют вместе, водят хороводы, поют и веселятся. Нужно было пойти к ним, как и обещала Беляне. Но пока я медлила.

Так и не решилась к друзьям присоединиться, пока не разошлись девушки и юноши в разные стороны, чтобы подготовиться к первому из ритуалов на выбор суженого.

Беляна махнула мне рукой, позвала в поле за цветами для венков. А когда я приблизилась, девушки улыбаться перестали. Поморщились, отошли подальше от нас с Беляной, будто на моем лице разрослась огромная язва. Тут же донеслись приглушённые, ядовитые перешептывания:

— Вот не повезет же тому, кто ее венок выловит!

— И правда. Может, скажем парням, какие она цветы рвет?

— Хорошо бы предупредить! С пособницей колдуньи никто связываться не захочет!

Беляна тоже услышала эти слова — не слишком-то тихие — хмуро повернулась в сторону говоривших и крикнула:

— Эй!

Те обернулись с усмешками на лицах. Однако прежде, чем подруга сказала что-то ещё, я дотронулась до ее плеча и качнула головой.

— Не нужно. Мне все равно.

Конечно, это не было правдой, но меньше всего сейчас мне хотелось, чтобы и к Беляне стали цепляться девушки, обвиняя ее в чем попало.

Подруга виновато взглянула на меня, взяв за руку.

— Я… Огниша, я правда думала…

— Ничего, — я выдавила слабую улыбку. — Давай лучше плести венки. Поможешь мне с косами?

— Угу.

На этот раз для венка я выбрала зелёный — цвет леса, цвет мантии Лихо. Молодые еловые ветки, мягкие и ароматные, напоминали о том, что дорого сердцу, а длинная трава лисохвост помогла накрепко их связать. Венок получился пышный, с торчащими в разные стороны травинками и пушистыми колосками. Эти же растения Беляна вплела мне в косы. Так юноша, поймавший венок на реке, мог определить, кому он принадлежит.

— В волосах красиво смотрится, — улыбнулась подруга, завязывая синюю ленту на второй косе, но потом с беспокойством добавила: — Вот только… Что если девушки и правда расскажут, какой венок твой?

— И ладно. Мне и самой не слишком-то хочется его по реке пускать.

Беляна теперь сама опустилась передо мной, чтобы я вплела ей в волосы цветы. Она выбрала все те же жёлтые, что и для первого венка.

— Да нет, я про другое… — Она кинула на меня быстрый взгляд и понизила голос. — Сегодня Яромир подходил ко мне. Просил сказать ему, какой ты венок сплетешь. Он сам хочет поймать его. Но я, конечно, не скажу, если ты не хочешь! Но они… — Беляна кивнула в сторону группы девушек, — если они всем скажут, то и Яр узнает.

— Значит, так тому и быть, — вздохнула я. — Он сказал, что женится на мне, если и в этот раз мой венок поймает.

— Так ты все равно венок бросишь?

Я вплела последний одуванчик в ее косу, закрепила красной лентой и туго связала концы. Взглянула на подругу и невесело усмехнулась:

— Да. Но буду надеяться, что он застрянет в камышах или утонет.

Глава 21. Связаны

Девушки в радостном возбуждении столпились у старых деревянных мостков. Речка в этом месте делала плавный изгиб, а ее берега густо укрывали ивы. Дальше по течению располагалось село, где и ждали юноши. Их не было видно за деревьями и кустарником, только слышались звонкие голоса и смех. А с другой стороны начинался лес — редкий и светлый, в котором сложно заблудиться.

Солнце уже висело низко над верхушками деревьев, готовое завершить самый длинный день в году. Редкие облака окрасились золотом, а воздух был теплым и мягким, словно матушкин платок.

Девушки прекратили смеяться и запели, начиная ритуал. По очереди они подходили к краю мостков и опускали венки в воду, приговаривая что-то на удачу. Течение подхватывало их и уносило прочь.

Я бросила свой венок самой последней. Едва удержалась от вздоха сожаления, когда он остался на поверхности, а потом медленно поплыл вслед за остальными.

Мы пели, пока венки не скрылись из виду за поворотом реки и ветками низкой раскидистой ивы. Только тогда с радостным смехом девушки разбежались в разные стороны, чтобы юноши их сначала поискали. Скрылась и Беляна.

А я тяжко вздохнула, напомнив себе в очередной раз данное недавно обещание — покориться воле богов — и побрела вдоль берега в противоположную сторону. Хотела зайти как можно дальше, повинуясь последнему отголоску упрямства. А вдруг не найдут?

Прошло немало времени, прежде чем я наконец остановилась. Наверно, так далеко ещё никто не забредал. Берег реки здесь делал подъем, и корни стоящей у самого края старой сосны вытягивались скрюченными пальцами прямо над водой. Густой кустарник окружал полянку, отчего она казалась уединенной. Я опустилась в траву и откинулась на спину, готовая пролежать так хоть до утра.

Темнеющее небо и яркие полосы облаков проглядывали сквозь сосновые иголки. Было так хорошо и спокойно здесь, так тихо. Со стороны села летели едва слышные, практически неразличимые голоса и музыка, ласточки носились над водой, а в камышах редко квакали лягушки. Вот только тревога и отчаянное нежелание встретить кого-то мешали сполна насладиться вечером.

Словно в ответ на беспокойные мысли где-то поблизости зашуршала трава. Сердце тут же пустилось вскачь. Я зажмурилась в желании оттянуть неизбежное хоть на краткий миг, потом поднялась и медленно обернулась, одновременно уверенная, что увижу Яромира с моим венком в руке, и в слепой надежде, что кто-то просто ошибся.

Однако это был не Яромир. Вздох изумления вырвался из груди, когда взгляд мой наткнулся на высокую неподвижную фигуру.

Лихо.

Он остановился в нескольких шагах от меня, и я замерла тоже, почти уверенная, что мне просто мерещится. На Лихо не было мшистой мантии, а темная нездешняя одежда хоть и отличалась от привычной, но в глаза не бросалась. Встреть я его впервые сейчас, даже не подумала бы, что он дух.

На его губах застыла робкая улыбка. А в руке он сжимал мой зелёный венок из лисохвоста и ели. Редкие капли срывались с него и бесшумно падали в траву.

Когда первое оцепенение прошло, я пошевелилась, нарушив установившуюся вдруг тишину. Лихо тоже шевельнулся, поднял руку, а улыбка сошла с лица.

— Прежде чем ты прогонишь меня, — тихо заговорил дух, и мне больших усилий стоило сосредоточиться на словах, а не на завораживающе мягком голосе, — или разрешишь остаться, позволь сначала извиниться. Я правда считал, что лучше будет нам порознь. Что беды твои закончатся, если запретить тебе ходить в Чернолес. Я считал, что следует позволить тебе жить своей жизнью, нормальной, в которой нет места нечисти и волхованию. Нет места мне. Я избегал тебя и прятался в тенях, когда ты подходила к краю леса. Слышал, как ты зовёшь меня, но молчал. Надеялся, что так будет правильнее. Со временем твоя жизнь наладится, и ты забудешь про Чернолес. Но вот я здесь. Поддался желанию вновь увидеть тебя, хотя сам оттолкнул при нашей последней встрече. Но я вдруг понял, что не могу допустить, чтобы кто-то другой поймал твой венок. Знаю, что это самолюбиво — ставить на первое место собственные желания. Но в конце концов я нечисть. В моей природе думать лишь о себе.

Мгновения проходили в тишине. Мы глядели друг на друга, и я едва могла дышать. Едва могла поверить, что все это происходит наяву. Тепло волнами расходилось по телу, и радость от встречи с ним, и трепет волнения.

С улыбкой я поднялась и сделала несколько шагов ему навстречу. Промолвила:

— Лихо… — и в горле вдруг пересохло, а в голове пусто, как всегда, когда нужно что-то сказать. — Я рада тебе.

Дух преодолел оставшееся между нами расстояние. Снова его губы тронула улыбка.

— Значит, не сердишься?

— Нет, конечно.

Лихо тихонько выдохнул, прикрыл глаз ненадолго, а потом несмело, с вопросом во взгляде протянул мне венок. Я приняла его и аккуратно, затаив дыхание надела на его голову.

Первый ритуал был завершён, и я совсем не желала думать, что он не для духов. Все, что происходит сейчас, возможно, совсем не правильно, но разве не воля богов творится в день летнего коловорота?