Анастасия Командор – Вороны вещают о смерти (страница 12)

Мы шли через центр села к другой его окраине. Бушуй возвышался надо мной хмурой молчаливой громадой. Каждый встречный приветствовал кузнеца, иные справлялись о здоровье сына, а он отвечал всем одинаково — сдержанным кивком. На себе же я ловила сочувственные взгляды. Видно, подружки успели рассказать о моих мертвых птицах. В маленьком селе утренние новости разлетаются по дворам ещё до полудня.

Около сотни дворов, и каждый из них я могла бы узнать с закрытыми глазами. Когда ты непоседливый ребенок, не обременённый пока заботами взрослых, хочется исследовать новое, и чем больше, тем лучше. Детьми мы пересчитывали чужих гусей, лазили по сеновалам и искали самые высокие крыши, чтобы прыгать с них в сугробы. Постепенно интерес ограничился лишь собственным двором. Настанет ли день, когда я даже из избы не захочу выходить, как матушка?

По бокам широкой натоптанной тропы со следами копыт и тележных колес разбросаны были серые избы. Многие походили на мою: старые, кособокие, поросшие мхом или вьюнками. Унылые, пыльные дворы. Лишь несколько домов выделялись убранством, подобно избе кузнеца: жилища старейшины, сотника и столяра, Беляниного отца. Но самым высоким строением в селе была мельница, хоть и разместилась она чуть в отдалении ото всех, на соседнем пригорке.

— Огниша! — окликнул знакомый голос, заставив обернуться через плечо.

Со двора одного из своих друзей ко мне спешил Яромир с широкой приветливой улыбкой. А я-то надеялась не попасться ему на глаза, раз мы мимо избы сотника не проходим. Юноша кивнул кузнецу и пристроился рядом.

— Что-то давно тебя не видать, Огниша. На вечерний костер не ходишь с подружками. Случилось что?

Я подняла глаза украдкой на кузнеца и немного замедлила шаг. Почему-то в последнее время в присутствии Яромира я чувствовала себя неловко.

— Дел много, — ответила резче, чем следовало. — Это у вас челядь за хозяйством смотрит.

Я не собиралась грубить, но вышло само. Однако юноша только ухмыльнулся.

— Так эта челядь может и твоей стать.

Я хмуро глянула на него и кивнула в сторону кузнеца в надежде, что сам все поймет.

— Не время сейчас.

Яромир задумался и замолчал ненадолго, вперив взгляд в спину впереди идущего Бушуя, потом тихо спросил:

— Сын, да? Вы к волхву что ли идете? Так нет его.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Проверить надо его землянку.

— Но зачем?

Я лишь пожала плечами. Рано было говорить о колдуне и о страшных догадках.

Юноша не стал допытываться, а молча пошел рядом. А я в очередной раз поразилась тому, как опрятно он выглядит, когда бы мы ни встретились. Чистая льняная рубаха, светлые волосы перехвачены тесьмой на затылке, на лице — первый весенний загар.

Он заметил мой взгляд и улыбнулся, видно, истолковав его по-своему. Вспомнилась вдруг улыбка Лихо, такая душевная и искренняя, и чем-то даже личная — такую не раздают всем подряд. Пришлось поспешно закусить губу, чтобы не улыбнуться тоже.

Скоро тропа привела на окраину села. Мы миновали последние дворы с новыми избами, лишь слегка выцветшими за несколько лет. Чуть дальше начинался лес.

Землянку волхва не так просто было заметить среди молодых деревьев. Она выглядела как обычный холм, покрытый травами и кустарником, и только маленькая темная дверца говорила о том, что это жилище. Перед входом из земли торчали два старых растрескавшихся столба с вырезанными в дереве знаками. На каждом по коровьему черепу. Они глядели на всех приходящих пустыми черными глазницами и то ли предостерегали, то ли благословляли.

Кузнец первым подошёл к землянке, постучал. Ветхая дверь заскрипела и зашаталась под его массивным кулаком, а с веток ближайшего дерева вдруг взметнулись с криками потревоженные вороны.

— Заперто на щеколду снаружи, — указал он, когда мы с Яромиром подошли ближе. — Может…

Бушуй смолк, втянул ноздрями воздух. Тут и я почуяла запах, от которого немедленно захотелось оказаться как можно дальше.

— Будто падалью несёт, — нахмурился Яромир, а я затаила дыхание и припала к низкой двери.

— Послушайте. Что это?

Изнутри доносился тихий утробный гул, неприятный и навязчивый. Чем больше я к нему прислушивалась, тем отчётливее он становился. Вскоре уже казалось, что гудит в голове. Безотчетный страх на несколько мгновений сковал мышцы, но я все же потянулась медленно к щеколде.

Широкая и горячая ладонь Бушуя перехватила мою.

— Не случится ли худого, если мы зайдём без разрешения?

— Надо… — выдавила я, хоть и догадывалась, что мы там обнаружим.

Тогда кузнец сам сдвинул щеколду и толкнул дверь.

Глава 8. В темноте

В нос тут же ударило зловоние. От тошнотворно приторного духа защипало глаза и запершило в горле. И в следующий миг из проема вылетел рой жирных черных мух с разноголосым жужжанием. Мы живо отскочили с их пути. Только когда рой рассеялся, а гул сотен крыльев затих, с шумом выдохнули скопившееся внутри напряжение.

Я мягко отвела руку Яромира в сторону — юноша заслонил меня, едва почуяв опасность. Закрыла нос и рот рукавом рубахи и заглянула в землянку.

Крохотное помещение тонуло во мраке, лишь слабый свет из открытой двери падал на утоптанный земляной пол. Посреди лежал покойник. Груда тряпья шевелилась. Я отшатнулась, увидев сотни бледных копошащихся в теле опарышей. Отошла подальше, туда, где зловоние не вышибало дух, хоть и все ещё чувствовалось. Яромир стоял рядом и аккуратно придерживал меня за локоть.

— Рябина, — тихо проговорил он. — Лица не разобрать, но одежда его, и бобровый воротник на плечах. Что происходит, Огниша? Ты уже знала, что волхв мертв, когда мы шли сюда?

— Были догадки…

— Объясни!

Подошёл и остановился рядом мрачный кузнец Бушуй. Мы переглянулись с ним. Не нужно было никаких слов, чтобы понять друг друга. Смерть волхва означала, что у его сына не осталось шансов.

— Не хотел я верить тебе, Огнеслава, — тяжело вздохнул Бушуй. — Но теперь вижу… Над всем селом проклятие, или лишь над нашими семьями?

— Только волхв знал ответ. Наверно, он догадался, что среди нас колдун, хотел помешать.

Яромир обратил ко мне встревоженный взгляд.

— Колдун? Думаешь, это правда?

— Я до последнего не верила. Но слишком много совпадений.

— Пойду, — сказал кузнец, отворачиваясь. — Нужно рассказать старейшине.

— Бушуй! — окликнула я его. Мужчина остановился, глянул через плечо. — Я не оставлю попыток помочь твоему сыну.

Он коротко кивнул и побрел прочь, сгорбившись больше обычного. Я долго глядела ему вслед, а сердце сжималось от тоски в ответ на чужое горе и в страхе перед неизвестностью.

Установившуюся тишину разбил требовательный голос:

— Что это значит? Как ты собираешься помочь?

Я обернулась к Яромиру, пожала плечами и направилась к дому, но не через центр села, а окружной тропой. Озадаченный юноша побрел следом.

— Постой, провожу тебя.

— Не стоит.

— По селу бродит колдун, а ты говоришь “не стоит”?

Он схватил меня за руку, заставив обернуться, и одарил сердитым взглядом.

— Если на мне проклятье, так оно возьмёт свое, и не важно, буду я одна по лесу бродить, или запрусь на чердаке.

Выдернула руку и отвернулась, но Яромир снова пошел за мной. Уже мягче и спокойнее добавил:

— Я же волнуюсь, Огниша! Ты мне не чужая. Прошу, давай поедем в город или в соседнюю деревню, найдем волхва, и он снимет порчу!

— Нет, Яр. Я справлюсь с этим сама. Вон сколько в селе жителей, и каждому нужна помощь.

— Да чем ты поможешь им, а? Тебе самой хоть раз кто помог? Я видел, как тебе было трудно после смерти отца. Заботы о хозяйстве и матери легли на плечи, да ещё и работа на общих полях. Я видел, как ты трудишься от зари до поздней ночи, пока твои подружки играют на лугу.

— Никто мне ничем не обязан, — холодно отрезала я. — И ты в том числе. Я благодарна, что ты помогал мне прошлым летом и с сеном, и с дровами, приносил сыр и мед, и дичь… — Я запнулась, когда поняла, сколь многое он для меня сделал. Стало совестно, ведь я-то не сделала ничего.

— Но?

Кажется, шанс на счастливое будущее сам просился ко мне в руки, а я упорно отталкивала его, предпочитая тернистый непроторенный путь, лишь бы он был моим собственным.

Вздохнула и подняла на Яромира извиняющийся взгляд.