Анастасия Командор – Вороны вещают о смерти (страница 11)
— Тяжёлый сон, — ответила Нежана, и я застыла, с усилием сглотнув вставший поперек горла ком. — Говорят, если плохо спишь и будто не отдохнувши встаёшь, да ещё если грудь болит на утро: верный знак, что по ночам на груди сидит нечисть или колдун, силы твои пьет.
Не сразу получилось собраться с мыслями и заново взглянуть на все, что произошло недавно. Да, в порчу было бы проще всего поверить. Столько несчастий навалилось разом. Но они все могли оказаться и простым совпадением.
— А как тогда болезнь матушки объяснить? Если бы она была вызвана дурным влиянием, волхв бы это заметил.
Нежана только развела руками.
— Значит, это все Лихо.
— Нет, — отрезала я с такой уверенностью, что подруги разом замолкли и с подозрением воззрились на меня. Поспешно добавила: — Ну, плохое просто случается. Может, Недоля сейчас мою судьбу плетет.
— А я все же думаю, что это колдун, — прищурилась Милаша, а Беляна поникла:
— Значит, ничем мы помочь не сможем…
— Знаю я, что может помочь. — Милана обратила ко мне серьезное и даже жесткое лицо. — Замуж тебе надо выйти.
Я испустила тяжкий вздох и с укоризной протянула:
— Милаша!
— А что? Сама подумай. Если не соберёшь достаточный урожай, не запасешься дровами и сеном к зиме, туго вам с матерью придется. А вдруг и корова того? Что будешь делать, а? То-то.
Слова подруги не на шутку меня рассердили.
— Не стану я из-за сена и коровы замуж выходить.
— Ха. Вы, подружки, часто говорите мне, что я слишком горделива. Но даже мне гордость не помешала бы исполнить долг. А как бы вы поступили?
Нежана поджала губы и отвела взгляд, признавая правоту Миланы, и только светловолосая Беляна с досадой покачала головой.
— Надо тебе быть сдержаннее, Милаша. В селе что-то нехорошее творится, а ты про женихов…
В неуютном молчании я закончила накатывать рубахи и поспешила к дому.
Не хотелось признавать этого, но в чем-то подруга была права. Мне едва хватило сил в прошлом году заготовить достаточно сена. Корова ест много. Я косила дни напролет, потом ворочала подсохшие стожки вилами, чтобы не загнивали. Скручивала сено в плотные снопы и носила привязанными к спине на сеновал, что отец когда-то устроил на чердаке сарая.
Вместо хороших дров иногда приходилось использовать шишки и ветки — колоть поваленные деревья на чурки и носить их из леса на двор у меня просто не хватало сил.
А был бы муж — он взял бы тяжёлую работу на себя. Я занялась бы как следует огородом, ткала и шила бы рубахи, как все прочие женщины.
Но мне такая жизнь претила. Не важно, таскала я сено или стряпала, чинила крышу или резала ложки — не ощущала я себя на месте. Всегда хотелось делать нечто большее, чем просто обеспечивать собственную жизнь.
Глава 7. Верный признак
К полудню затянувшие небосвод облака поредели. Дождей не было уже с седмицу. Я брела через поле к избе кузнеца и думала: отсутствие волхва Рябины влияет на все село гораздо больше, чем показалось вначале. Волхв мог договориться с ветрами, чтобы те пронесли дождевые облака над нашими землями, мог делать охранные заговоры на жилища и скот, читать знаки. Волхв ухаживал за капищем и разжигал Живой огонь. Как мы теперь без него?
Но самое главное — он знал, как лечить. Я же застыла у порога избы с волнением. За дверью ждали хворый мальчик и его беспокойная мать. Они нуждались в помощи, и больше всего я боялась, что так и не смогу им помочь.
Отворила дверь с тихим скрипом и прошла через сени в светлую и просторную комнату. Привычно пахло полынью и чертополохом. Сквозь аромат трав пробивался другой запах, слабый, но явственный. Запах недуга.
Я все поняла ещё до того, как Зоряна подняла на меня заплаканное посеревшее лицо, оторвавшись от тонкой руки сына. Слова застряли в горле. Я молча приблизилась и коснулась плеча сестры.
— Ничего, — прохрипела женщина. — Три дня прошло. Я даю ему отвар трижды в день, как ты велела. Сначала показалось, что Младу стало лучше. Жар немного спал, и он даже стал просыпаться, разговаривать! Но этой ночью его снова трясло. Так трясло, что держать пришлось! — Зоряна вцепилась пальцами в мою запону и с отчаянием возопила: — Что же теперь делать, Огниша?
— Кабы я знала… — Потом нахмурилась от пришедшей вдруг на ум догадки. — Три дня, говоришь? Приступ повторился через три дня?
— А что такое?
— Не знаю, сестрица, я не уверена. Не хочется самой в такое верить, но… может, и правы были подруги.
— О чем ты?
Мрачная, как грозовая туча, я опустилась на пол рядом с Зоряной.
— Может, слышала, что в селе говорят, будто колдун у нас завелся?
— Как не слышать. Бабы только о том и болтают.
— Я не поверила сначала, да и теперь сомневаюсь, но вдруг и правда? Три дня назад, когда пришла от тебя, разбила куриные яйца, а они все гнилые. Это ведь в тот день у Млада первый приступ случился? А сегодня вот в курятнике мертвых кур нашла. У всех шеи перекушены. Подумала, лиса или ещё какой зверь. Но теперь не уверена.
— Думаешь, и твои птицы, и болезнь сына — это из-за чьего-то злого глаза? Проклятие над нами, думаешь?
— Можно лишь гадать…
— Нет, погоди-ка! Говорят же, что есть способ опознать сглаз и порчу. Вот и проверим.
Зоряна едва ли не бегом вышла на двор и скоро вернулась с яйцом в руке. А следом за ней зашел и угрюмый кузнец Бушуй. Он остановился в дверях, вытирая руки о закопченный рабочий фартук.
Я тут же поняла, о какой проверке речь. Осторожно обхватила мальчика за плечи и приподняла, придерживая голову, а Зоряна покатала яйцо по его худым плечам, спине и груди. Ребенок даже не проснулся — натужно дышал во сне с тихим присвистом.
Женщина разбила яйцо в деревянную плошку и ахнула. Обратила к подошедшему к ней мужу испуганный и растерянный взор. Бушуй долго глядел на кровавый желток в молчании, потом опустился на лавку в ногах сына.
— Значит, порча? — упавшим голосом заключил он. — Травы тут не помогут…
— Что же делать, Огниша? Должно быть какое-то средство!
Я потупилась растерянно. Понимала — ничего тут не поделаешь.
— Только волхв умел отводить порчу и проклятия, — напомнил кузнец. — Где ж он пропадает, когда так нужен?
Его слова эхом отразились в моих мыслях. Было во всем происходящем нечто неправильное, скрытое. Нечто, что я никак не могла уловить. Неспроста несчастья посыпались одно за другим, стоило только волхву отправиться в леса. И Лихо тут совершенно ни при чем.
Я вскинула голову от пришедшей на ум новой пугающей догадки:
— А вдруг его исчезновение не случайно? Вдруг лишь волхв стоял на пути у того, кто замыслил зло причинить? Не стало его — и некому теперь село оберегать от темных чар.
— Думаешь, колдун и с ним мог что-то сотворить? — обхватила себя руками Зоряна. — Ох, батюшки, что же такое творится!
Кузнец недоверчиво хмыкнул.
— Погоди, жена, смуту подымать. Может, и нет никакого колдуна.
— Ты же сам видел яйцо, Бушуй! — Зоряна снова протянула ему плошку, которую тот оттеснил от себя громадной мозолистой ладонью. — Что это, если не порча?
— Надо бы проверить землянку Рябины. Пойдешь со мной, кузнец?
Со скрипом в коленях и тяжёлым вздохом мужчина поднялся, снял с себя фартук и передал жене.
— Пойду. Только что мы там искать будем?
— Не знаю. Просто надо ведь откуда-то начать. Но прежде хотела спросить: ты же мастеришь обереги, Бушуй? Хорошо знаешь символы?
Вспомнились слова Лихо о том, что лишь дар волхва может защитить от напасти. Он просил заходить в Чернолес только с оберегом. Но, видно, за пределами леса защита потребуется ничуть не меньше.
— Знаю, — кивнул он.
— Мне нужен сильный оберег от нечисти и дурного влияния. Научишь, как такой сделать?
Бушуй поразмыслил, пригляделся к моим рукам и фигуре, а потом снял с шеи блестящий кругляш на верёвке и протянул мне.
— Лучше всего обереги в металле вырезать. А ты, Огнеслава, с металлом не справишься.
— Серебро? — удивилась я, повертев оберег. Он был круглый, вроде монеты, какими пользовались в больших городах. С обеих сторон одинаковый символ — четыре полумесяца с закругленным концом, сходящиеся в центре. — Мне нечем заплатить за такую ценность.
Кузнец и не посмотрел на мою протянутую ладонь с оберегом.
— Забирай. Это Символ Рода. Он защитит тебя от нечисти. Хотя если и правда колдун какое зло на наши семьи затаил, потребуется что-то посущественней шейной побрякушки.