Анастасия Командор – Хладная рать (страница 8)

Так и не сумев успокоиться, Мера скинула покрывало, зажгла свечи и принялась шить.

Глава 7. Лес требует жертв

В одном из крайних дворов посада собралась целая толпа. Хозяин в потрепанном залатанном армяке и сползшей на затылок шапке сидел на крыльце, понуро уронив голову на руки. Соседские мужики переминались с ноги на ногу рядом с ним и изредка перекидывались фразой-другой. За закрытой дверью избы то и дело слышался разноголосый тонкий детский плач. В ответ женщина тихо напевала колыбельную дрожащим голосом, в котором тоже были слезы. Отдельно от всех стояли трое из числа княжеской гриди. Один из них беспокойно мерил шагами двор, двое других молча вглядывались в тени между деревьями.

Все ждали рассвета.

Ночью пошел снег. Редкие белые хлопья падали в чуть прихваченную морозом вязкую грязь, на покрытые инеем остатки бурой травы за забором и соломенные крыши изб. Таяли на горячих лошадиных боках и хмурых лицах людей.

Предрассветное серое безмолвие нарушил топот копыт. Воины и соседские мужики обернулись на звук, даже хозяин избы кинул в сторону дороги пустой взгляд.

Приближались двое всадников. Скоро стали видны их лица, и все присутствующие замялись на мгновение, не веря своим глазам, потом поспешно согнулись в поклоне.

— Княгиня! Как ты здесь… — заговорил Ратмир и подскочил к лошади Меры ещё до того, как та успела остановиться. — Почему? Опасно тебе, я ведь говорил…

Гридин, который следовал за Мерой, кинул беспомощный взгляд на товарищей, развел руками, мол, пытался вразумить, да не вышло. Сама же княгиня промолчала, внимательно оглядывая двор.

Ратмир одной рукой взял под уздцы лошадь, а вторую протянул Мере, чтобы помочь спуститься. Девушка холодно взглянула на протянутую руку и ловко спрыгнула на землю сама.

На этот раз одежда на ней была подходящая: от пояса кафтан расходился на длинные полосы ткани, которые не сковывали движений во время езды, а при ходьбе скрывали под собой заправленные в сапоги шаровары. Теперь никто не посмел бы сказать, что выглядит она неподобающие.

— Что здесь случилось? — обратилась Мера к Ратмиру.

— Ночью нечисть бродила по округе. По словам мужиков — леший. Он проломил изгородь, задрал пару свиней. — Гридин указал на дыру в заборе, потом на лежащие в загоне розовобокие тушки. Остальные свиньи как ни в чем не бывало копались в грязи неподалеку. — Хозяева решили, что это воры, выбежали на двор, а тут нечисть. Схватила девчонку и скрывалась в лесу. Ждём рассвета, чтобы отправиться на поиски.

Мера кивнула. Остановилась на границе двора и окинула взглядом припорошенные снегом земли. Старую деревянную изгородь покрывали наполовину стёртые обережные символы. За забором простиралось широкое поле с низкой, скошенной загодя травой. Забытые стожки тут и там сиротливо гнили от сырости, на воткнутых в землю высоких жердях висели посеревшие черепа — и лошадиные, и рогатые. Все они глядели пустыми глазницами на лес, отпугивали нечисть. Видно, не слишком хорошо отпугивали.

Лес начинался за полем и уходил на многие дюжины вёрст. Темнела в предрассветном сумраке влажная хвоя, голые корявые ветки тянулись в стороны, и тьма под ними притаилась такая, что ни один муж не решился бы ступить туда в неурочное время.

— Вы прибыли сюда, как только услышали крик, — обернулась Мера к гриди. Постаралась, чтобы в голосе не слишком много было осуждения. — И все это время просто ждали рассвета? А вдруг она ещё жива?

Воины переглянулись. На лице каждого отразилось что-то своё: стыд, равнодушие, печаль.

— Ночью в лес опасно, — напомнил Ратмир. — Такие чудища из Нави поднимаются, что простым мечом с ними не сладить. Даже волхв по ночам по лесу не бродит, хотя он знает о нечисти побольше нашего. Побежали бы за девчонкой — лишь сами бы сгинули.

— Это вообще не наше дело, княгиня, — заявил другой гридин, сверкнув недобрым взглядом в сторону убитого горем отца семейства. — Защитой местных и поисками должен заниматься посадский охранный полк. Но где они? Пришли, осмотрелись, сказали, мол, сам виноват, сам и выручай, и отправились на боковую, будто бы им за сладкий сон из казны платят. А мы что? Мы должны княжий двор охранять.

— Все так? — прищурила серые глаза Мера. — Посадский полк отказался от поисков?

Ратмир ответил что-то, но княгиня вдруг уловила среди шепота у избы такое знакомое “Стужа” и сосредоточила внимание на нем.

— …только бабы и не хватало, — хмуро сетовал крестьянин. — Долго лешего не видали, а тут… Точно, дурной знак…

Воины замолкли и обернулись к избе, следуя за взглядом княгини. Тоже расслышали шепот крестьянина и напряглись. Замолчал и мужик, оборвав себя на полуслове. Тут же побледнел и подобрался, вытянулось тощее лицо, когда поймал на себе долгий изучающий взгляд Меры.

Она размышляла. Пыталась понять, что делает и зачем. Зачем явилась сюда, вместо того чтобы днём заслушать рассказ Ратмира? Что и кому пытается доказать — мёртвому отцу, который ограждал ее от опасностей и тем не подготовил к настоящей жизни, или ночному гостю, который упрекал ее в излишней кротости? Ответов не было, зато было явственное ощущение, что, если хочет показать свою силу миру, начинать нужно с малого.

Кольнула обида, и страх разыгрался в душе. Но Мера обожгла крестьянина холодным жестким взглядом и ровно проговорила:

— Хочешь что-то сказать, говори в лицо. Я слушаю.

Побледнев пуще прежнего, мужик задергал глазом, попятился, сорвал с себя шапку и рухнул на колени. Лоб его коснулся земли, а из уст полетели мольбы о прощении.

Девушка не ждала такого и на миг растерялась, испытав одновременно и удовлетворение, и сожаление. Потом отвернулась от крестьянина, словно потеряла к нему всякий интерес, и обратилась к хозяину избы:

— Почему не обновили обереги на изгороди?

Тот поморгал растерянно и затравленно, покосился на соседа, раздумывая, стоит ли и ему пасть ниц, но потом откашлялся и удручённо ответил:

— Ну так… дорого это. Жрецы вон какую цену нынче заломили — и все им нипочем, ведь знают, что больше-то и не к кому обратиться.

— Деньги не ценнее жизни дочери, — заметила Мера, и крестьянин горестно всплеснул руками:

— Кто ж спорит! Да мы небогато живём, шесть ртов голодных. Вот и приходится выбирать, на что сначала потратиться. Все откладывали обереги до лучших времён, а где они, времена-то лучшие?

— За землю одному отстегни, за скот другому, охранному полку тоже, и жрецам на содержание, и на военные нужды, — посетовал второй крестьянин. — Вот так глядь — а у самого-то на жизнь ничего и не осталось!

Хозяин избы грустно кивнул в подтверждение слов соседа, вздохнул:

— Потому и не обновил обереги. Думал: столько лет беда стороной обходила, и впредь не коснется… Ох, дурень я! Бедная моя Любава! Уже почти пришел срок замуж выдавать…

Мера отвела взгляд, чтобы не видеть боли на лице потерявшего дочь отца. Она почти ничего не знала о жизни за пределами крепости. Даже не задумывалась прежде, какие у простых людей проблемы и заботы.

— Зима скоро, ночи длинные, — проговорила княгиня. — Нечисть чаще станет появляться. Лучше сделать защиту, пока новой беды не случилось. А я со жрецами поговорю.

Хозяин лишь молча кивнул. Чувствовалась в этом обречённость: дочку вряд ли вернёшь, а молодая княгиня что может сделать с устоявшимися законами?

— Рассвет, — указал Ратмир, и все, кто был во дворе, обернулись к востоку, где за серыми тучами обозначилась тусклая малиновая полоска. — Ты, Мера, с нами в лес пойдешь?

— Пойду, — кивнула девушка. — Давненько в лесу не бывала.

По лицу Ратмира сложно было сказать, рад он этому решению или нет, но прочие гриди заволновались.

— Опасно, княгиня! Неизвестно, кого мы там встретим.

— Днём нечисть не показывается, так чего страшиться?

— Но вдруг на дикого зверя наткнемся или ещё на кого?

— Вы же со мной, — скупо улыбнулась Мера, и воины не нашлись, чем возразить.

Отец пропавшей Любавы и соседские крестьяне тоже собрались идти: кто топор прихватил, кто крепкую палку.

— На лошади в лес не пройдешь, — предупредили мужики. — Ветки низкие.

Решено было оставить животных. Привязали их к хлипкому забору и двинулись через поле. Иней похрустывал под ногами, снег сыпался медленно и редко и почти сразу таял. А со стороны посада слышались уже первые петушиные крики и сонная возня людей, что готовились к дневной работе.

Как подошли к границе леса — тут же стало не по себе. Сыростью и холодом веяло из чащи — и еще опасностью, таящейся в тенях. И гриди, и мужики замерли на несколько мгновений, прежде чем ступить на территорию нечисти, где не слишком жаловали людей. Каждый испытал необъяснимый трепет перед неизведанным, неподвластным человеку. Страх и благоговение впитывали с молоком матери ещё с тех времён, когда жители совершали кровавые ритуалы и приносили жертвы лесным духам, чтобы умилостивить их.

Осторожно, стараясь особо не шуметь, пока солнце не вошло в полную силу, люди зашли в лес. Высокие ели с раскидистыми ветвями, древние дубы и приземистые вязы стояли не слишком близко друг к другу, и в погожий день к земле, должно быть, проникало достаточно света. Но утро выдалось сумрачным из-за гуляющих по небу облаков, так что тени не спешили рассеиваться.

Никаких следов в том месте, где ночью скрылась нечисть, прихватив с собой девушку, обнаружено не было. Решили разойтись в разные стороны, чтобы осмотреть как можно больше. Ратмир вызвался сопровождать Меру, и княгине оставалось лишь гадать, хочет ли гридин выслужиться перед ней, или ему действительно не в тягость ее компания.